36

— Ни минутой позже, ни минутой раньше, — констатирует Север, когда я, вибрируя от волнения, забираюсь в его внедорожник.

— Люблю быть пунктуальной, — отчего-то избегая на него смотреть, я набрасываю ремень безопасности. Мне неловко, что я, будучи в отношениях Родионом, так запросто согласилась поехать на базу с ним. И хотя ничего криминального в моих планах нет и домой я вернусь до того, как стемнеет, в душе я знаю, что поступаю не слишком порядочно. Особенно с учетом открытого интереса Севера ко мне.

— Выглядишь свежо. Хорошо спала?

— Да, — вру я, приглаживая волосы. На деле я полночи глаз не сомкнула, а свежим видом обязана контрастному душу, тональному крему с эффектом сияния и крепкому кофе.

— План такой, — продолжает он. — Через час начинается заезд, потом банкет для участников. После этого предлагаю покататься на гидроциклах.

— Насыщенная программа. — Я наконец решаюсь к нему повернуться. — А много будет участников?

— Со мной десять человек. — Взгляд Севера прочерчивает линию от моего подбородка до пояса джинсовых шорт.

— Ты тоже участвуешь?

— А как же, малая. Не могу упустить шанса стравить адреналин. Ты, кстати, машину водишь?

— Вожу, но не очень хорошо. — Я непроизвольно морщусь. — Практики давно не было.

После этих слов машина неожиданно снижает скорость, и спустя метров сто останавливается вдоль обочины. Я озадаченно смотрю на Севера. Мол, и что это значит?

— Ты поведешь, — поясняет он, толкая водительскую дверь. — Я почти сутки баранку крутил. Отдохну немного.

Это предложение вызывает во мне всплеск протеста. Ни при каких условиях я не сяду за руль его дорогущего внедорожника. Во-первых, мы находимся на оживленной трассе, где машины носятся со скоростью света, во-вторых, я действительно ужасный водитель и за рулем не сидела с момента как получила права.

— Я не сяду. — Вжавшись в обивку, я смотрю на Севера, намеревающегося занять пассажирское кресло. — Не хочу брать ответственность за чужую жизнь и имущество.

— Хватит трусить. В машине есть круиз-контроль. От тебя нужно будет только слегка подруливать. — С этими словами Север наклоняется вперед и отстегивает мой ремень безопасности. Его шея оказывается прямо перед моим лицом, а на коже оседает его пряный мужской запах.

— Я боюсь.

— Страх никуда не денется, если не пытаться его преодолевать.

С бьющимся сердцем смотрю на протянутую мне ладонь и после долгой заминки вкладываю в нее свою руку.

— Умница, — удовлетворенно произносит Север.

Спрыгнув на землю, я нетвердой походкой направляюсь к водительскому креслу. Господи, что я творю? Пытаюсь его впечатлить ценой наших жизней? Метров через сто я попросту улечу в кювет, так как хуже меня водит только ребенок.

— Здесь столько кнопок, — бормочу я, вцепившись похолодевшей рукой в рычаг передач.

— Я подумал о том же, когда сел в нее первый раз, — смеется Север. — Для начала пристегнись, затем жми кнопку «Старт».

Я нервно дергаю карабин, начиная на него злиться. Почему Северу всегда необходимо выводить меня из зоны комфорта. И разве это не безответственно — вверять руль новичку по причине усталости?

— Не нервничай, — комментирует он, когда я суетливо озираюсь в поисках кнопки регулировки сиденья. — Все не так сложно, как кажется. Жизнь — это опыт. Перестаешь получать новый — считай, что не живешь.

— Ты всегда так много философствуешь, или это мое присутствие тебя провоцирует? — огрызаюсь я, вновь вцепляясь в полированную ручку КПП.

Он снова смеется.

— Даже если мы не тронемся с места, попытка того стоила. Люблю, когда ты превращаешься в стерву.

Спустя минуту машина с грехом пополам сдвигается с места. Мои ладони так крепко сжимают руль, что белеют пальцы. Я еду, мать вашу. По трассе. За рулем автомобиля ценой в десятки миллионов.

— Поворотник включи, — роняет Север, расслабленно откидываясь в кресле.

Мой взгляд в панике мечется по панели. Включить поворотник? Прямо сейчас, когда я сосредоточена на том, чтобы нас не убить?

— Первые десять минут самые сложные. Потом начнешь получать удовольствие.

— Ты инструктором в свободное время подрабатываешь? — в отчаянии лепечу я, косясь на проносящиеся мимо машины. — Откуда такая уверенность?

— У тебя и с чувством юмора все в порядке. — Потянувшись, Север нажимает какую-то кнопку. — Теперь машина едет сама. Если вдруг почувствует помеху, начнет сама тормозить.

Убедившись, что машина уверенно держится на дороге, я немного расслабляюсь, а спустя получаса езды действительно ощущаю подобие эйфории. Уж очень это сладкое и непривычное чувство: управлять серьезной техникой, которая беспрекословно тебе подчиняется. С успехом делать то, на что, по мнению многих, ты не был способен. За три года отношений Родион ни разу не дал мне сесть за руль своей машины. Я и не просила, но он и не предлагал.

— Как ощущения, малая?

— Хорошие. — Не рискнув отвести взгляд от дороги, я широко улыбаюсь. — У тебя классная машина. Видимо, поэтому ее легко водить.

— Водить не сложно. Теперь ты сама в этом убедилась. Страхи живут лишь в голове.

Меня разбирает смех.

— Ты, что, смотрел Пятьдесят оттенков? Там главный герой так говорил.

Боковым зрением я вижу, что Север смотрит на меня с непониманием, и оттого начинаю смеяться еще громче. Мне вдруг стало весело без причины. И хорошо так, как очень давно не было.

— Что такое пятьдесят оттенков?

Выпустив руль из рук, я тру уголок глаза, намокшего от слез.

— А тебе точно тридцать два, дядя Север? Разговариваешь, как бумер(понятие «бумер» относится к людям, которые родились в период с 1945 по 1964 года, во время так называемого беби-бума — прим. автора)

— Причем здесь бумер?

От новой вспышки смеха сводит живот. Это оказывается так здорово — ехать за рулем по трассе и от души смеяться.

— Доедем до места — надаю по заднице, — шутливо ворчит Север в ответ на мой нескончаемый хохот. — Никакого уважения к старшим.