6

По приезде в нашу с Родионом квартиру меня моментально срубает сон. В сравнении с суровым внешним миром, которому нет никакого дела до двадцатилетней студентки, здесь все знакомо и ощущается безопасным. Мы живем вместе с тех пор, как стали встречаться, и я считаю это место своим вторым домом после родительского.

Просыпаюсь от звука голосов, доносящихся из гостиной. Судя по низким приказным нотам, к нам в гости заехал отец Родиона.

Повернувшись к отливающим синевой окну, я гадаю, стоит ли выходить здороваться или лучше попытаться заново уснуть. Выбираю второе, и не потому что я такая вежливая, а потому что жутко хочется пить.

— Добрый вечер, Максим Аркадьевич. — Улыбнувшись в качестве извинения за свой заспанный вид, я прижимаюсь к Родиону. — Как ваши дела? Будете чай?

— Сделай, — соглашается он, как и всегда без приветствия.

Я давно не принимаю такую манеру общения на свой счет, ибо отец Родиона ведет себя так со всеми. Вежливым на моей памяти он пытался быть только с моим отцом.

— Выспалась? — негромко спрашивает Родион, потрепав меня по руке. Этот быстрый жест расшифровывается как: приготовь отцу чай и оставь нас ненадолго. Скоро подойду.

Я не спорю. Знаю, что у Винокуровых так заведено: когда говорит глава семьи, не позволительно отвлекаться. А на Родиона, как на наследника и единственного сына, это правило особенно распространяется. После смерти старшего брата он старается быть достойной ему заменой.

— А что с помещением? Договор подписали? — требовательно звучит голос Винокурова-старшего, пока я бреду на кухню.

— В понедельник должны.

— Это я уже на прошлой неделе слышал. Хреново работаешь. Каждый потерянный час — это проебанные деньги.

Я нарочито громко хлопаю шкафами, делая вид, что увлечена приготовлением чая и не слышу их диалога. Хотя за Родиона в этот момент очень обидно. Он ведь очень старается. Неужели нельзя хотя бы изредка его поддержать? Покойного Глеба я видела всего пару раз, когда была подростком, но запомнила его стиль общения, так как они сильно напоминающий манеру его отца. Они и внешне были похожи: оба рыжеволосые и коренастые. Родион-то совсем другой: высокий, худощавый, с правильными аристократичными чертами лица — вылитый Леона Андреевна. И характер у него под стать — очень спокойный. Поэтому несправедливо требовать от него быть таким же как Глеб.

— Все будет к среде, пап, я же сказал. — отвечает Родион, имитируя жесткость тона, которая обычно ему не присуща. — В остальном у меня все готово и даже коллектив укомплектован.

— Работа пяти минут, — не задерживается с брезгливым вердиктом Максим Аркадьевич. — Через три месяца сезон начинается, а ты точку продажи до сих открыть не можешь. Это, блядь, что за работа…

— Ваш чай! — вклиниваюсь я, опуская чашки на стол. — Если нужно покрепче, я добавлю заварки.

Улыбка на моем лице способна осветить здоровенное подземелье. Уж слишком хочется смягчить тягостную атмосферу.

— Кстати, пап. Знаешь кого мы сегодня с Линдой встретили? — Голос Родиона звучит с преувеличенным энтузиазмом. — Помнишь друг был у Глеба на мерине сто сороковом? Север?

При звуке имени недавнего знакомого я вздрагиваю. Вернее, вздрагиваю я от напоминания о том, при каких щекотливых обстоятельствах мы познакомились.

— Может и был, — не слишком заинтересованно бросает тот. — К чему рассказ?

— Мы немного поболтали. Знаешь, чем сейчас занимается?

— Ты что, блядь, как девочка, загадками разговариваешь? — раздраженно рявкает Винокуров-старший. — Нормально отвечай.

Лицо Родиона покрывается пятнами унижения. Я машинально опускаю взгляд под стол и вижу, что его ладони сжаты в кулаки. Очень хочется его обнять, но я решаю отложить это до момента, как его отец уйдет.

— Он владеет турбазой, — покорно отвечает Родион, выдержав паузу. — У него полный интересующий нас комплект: дома в аренду, стрельбище, прогулки на лошадях. Снегоходы и квадроциклы у него уже есть, но Север пообещал обратиться, если возникнет потребность в новых.

— Обещал обратиться, — передразнивает его Максим Аркадьевич, однако сейчас его голос на удивление не звучит зло или раздраженно. — Тебе контракт готовый под нос сунули, а ты сидишь на заднице и ждешь, пока он сам себя подпишет. Как лох, ей богу. Сегодня же ему звони и назначай встречу. Хоть домой пусть к вам на чай приезжает. Проебешь такого клиента — самолично казню.