55

Едва спина соприкасается с одеялом, я предпринимаю попытку приподняться, но Север лишает меня этой возможности, придавливая своим телом. Его член задевает внутреннюю поверхность бедра, и лишь в тот момент я наконец в полной мере осознаю, что сейчас случится секс с кем-то, кто не является Родионом. Уверенность в том, что он останется моим первым и последним мужчиной проросла слишком глубоко, чтобы об этом не думать.

Закрыв глаза, я целиком погружаюсь в окруживший меня мужской запах. Он пьянит настолько, чтобы суметь отключиться. Говорят, когда нравится аромат кожи — ты нашел своего человека. Мне нравилось, как пахнет Родион, но с Севером другое. Его запах — мой личный наркотик. Он оживляет все известные рецепторы, вызывает желание дышать глубже, заставляет возбуждаться.

Дернувшись, я ахаю. Его пальцы касаются меня между ног, растирают выступившую смазку по клитору.

Выгнувшись, развожу колени шире. Желание получить свою порцию наслаждения становится слишком нестерпимым.

Север улавливает мой призыв, и в следующее мгновение погружает в меня пальцы. Они проникают на всю длину фаланг, подкручиваясь, отчего в теле зарождается новое сладостное натяжение. Распробовать его полностью мешает некстати пришедший вопрос о том, со сколькими женщинами Север это делал. Наверняка, со многими. А мне хочется быть больше чем «одной из».

— Поцелуй, — прошу я, обняв его плечи.

Почувствовав прикосновение его рта после небольшой заминки, я со страстью ему отдаюсь. Постанывая от эйфории, щекочу язык Севера своим, посасываю, ласкаю, провоцирую, щедро отдавая ему свою слюну.

— Хватит… — Север прикрывает глаза и, выпрямившись, на несколько секунд сжимает член в руке.

— Что? — растерянно переспрашиваю я.

— Нужны презервативы.

Он встает, поднимает с пола брюки. Затаив дыхание, я смотрю в потолок. Пульс бешено пульсирует.

Заглянув в телефон, Север быстро стучит пальцами по экрану, после чего, отшвырнув его в кресло, разрывает обертку контрацептива.

— У меня никогда не было ни с кем, кроме Родиона, — зачем-то сообщаю я.

— Я ведь не спрашивал, — хрипло произносит он, глядя на меня сверху.

— А мне почему-то захотелось сказать.

— Понял.

Воздух вылетает из легких под напором глубокого проникновения и, трансформировавшись в стон, оседает на коже. Мне туго, терпко, сладко, влажно. Впившись ногтями в спину Севера, я с готовностью принимаю в себя его точки. Образ Родиона окончательно стирается из памяти, и остаемся мы вдвоем. Я занимаюсь сексом с мужчиной, который долгое время был для меня под запретом. Он без остановки трахает меня, вбивая в одеяло. Раздвигает изнутри, заставляя ступни дергаться, трется, скользит, заставляет истекать смазкой.

— Еще…Пожалуйста… — выдыхаю я, когда его ладонь сдавливает мою грудь.

— Нравится?

— Да. — Я в исступлении прикрываю глаза. — Однажды я представляла, что мы занимаемся сексом.

— И как это было? — Голос Севера звучит сипло и требовательно.

Я сглатываю. Не слишком ли откровенно о таком говорить? Это ведь мои фантазии.

Однако алкоголь делает свое дело, и я решаюсь.

— Мы целовались, а потом ты взял меня сзади.

Стоит это произнести, как Север рывком заставляет меня подняться, и развернув, ставит на четвереньки. Проникновение в этой позе ощущается вдвое острее, почти болезненным.

Вцепившись ногтями в одеяло, я кусаю губу и вскрикиваю под звонкие шлепки. Сжав мои бедра, Север быстро и сильно толкает меня на себя.

Яркие вспышки, появившиеся перед глазами, отражаются во всем теле. В груди, в животе, в промежности. Я — нерв, искрящий от каждого прикосновения. Когда их накопится достаточно — разорвусь.

— Сюда было у тебя? — Палец Севера касается моего ануса, слегка надавливая.

Сердцебиение учащается до патологичного, поднимаясь к горлу.

Я мотаю головой.

— Нет.

Точки учащаются и вместе с этим я чувствую жжение между ягодицами. Натяжение внутри становится невыносимым. Эмоциональное напряжение тоже. Не спросив, Север берет меня сразу в двух местах. Это одновременно пугает и возбуждает настолько, что я теряю контроль.

Обычно я знаю о предстоящем оргазме минимум за пару минут, но сейчас он становится неожиданным, подобно петарде, брошенной под ноги. Вспышка перед глазами ослепляет. Протяжно вскрикнув, я опадаю на одеяло под гнетом бешеной пульсации. Комната исчезает, а вместе с ней и Север. Исчезает вообще весь мир.

Слух и зрение возвращаются ко мне, лишь когда внутри неожиданно становится пусто. Я вижу серое изголовье кровати, слышу учащенное, дыхание Севера, сквозь которое он хрипло матерится.

— Малая… Пиздец…