9

— Остановись здесь, пожалуйста. Я сама дорогу перейду. — Я нервно смотрю в окно, за которым собралась длинная пробка.

— Дождь же идет, — пытается возразить Родион. — Ничего страшного не случится, если опоздаешь минут на десять.

— Только не на эту пару. Преподавательница и так меня недолюбливает и постоянно ищет повод занизить оценку.

— Это еще почему? — Он хмурится. — Синий чулок, что ли? Так давай с ней поговорим. У отца в министерстве связи есть. Пусть ей внушение сделают, чтобы не третировала лучших студентов.

— Не надо ни с кем разговаривать. — Потянувшись, я быстро целую Родиона в щеку. — Я побегу, ладно? Позвоню после лекций.

Накинув на голову капюшон, я спешу к переходу, ведущему к главному университетскому зданию. Дождь, как назло, усиливается, быстро заполняя собой воронки луж. В одну из них я неловко попадаю кроссовком и едва не стону от досады: внутри ощущается противное хлюпанье.

А самое обидное, что мой героизм оказывается напрасным. Когда я, промокшая до нитки, подлетаю к двери аудитории, выясняется, что я все равно опоздала.

— Меня поражает отношение нынешних студентов к учебе, — язвительно комментирует мое появление Ольга Михайловна. — Некоторые из них думают, что университет — это магазин с модными тряпками, в который можно заявится под настроение, а преподаватель — продавец, который обязан радоваться каждому их появлению.

В сопровождении десятков взглядов я пробираюсь на задние ряды, выискивая свободное место. Ждать, что кто-то приветливо вскинет руку и предложит сесть рядом, не приходится. За четыре года учебы мне не удалось обзавестись ни подругами, ни приятелями. Точнее, не обзаводится ими — мое сознательное решение.

Папа всегда говорил, что друзья — это люди, которых мы выбираем сердцем, а не те, что подвернулись нам в определенных обстоятельствах.

Я имела возможность убедиться в том, что он прав. Это произошло на первом курсе, когда я, вопреки советам папы, сблизилась с девушкой, учащейся в моем потоке. Аня показалась мне веселой, умной и легкой, и мы с первых дней нашли общий язык. После лекций зависали в кофейне, сидели вместе на лекциях, часто созванивались. Я настолько прониклась нашим общением, что даже пригласила ее на день рождения, где, кроме Полины и Родиона, больше никого не было.

Спустя время Родион сообщил, что Аня к нему клеится и в качестве доказательства показал ее сообщения. «Клеится» — оказалось самим мягким определением такой переписке. Помимо недвусмысленных предложений заехать в гости и посмотреть фильм, Аня не поленилась прислать фотографию груди в полупрозрачном бюстгальтере. К снимку прилагалась провокационная приписка: «Никому не скажем».

Пусть с Аней мы общались недолго, после такого я чувствовала себя глубоко преданной. Папа, как всегда, был прав: не стоило обзаводится друзьями из страха прослыть одиночкой, не имеющей компании. К тому же, есть Родион и Полина, которым я целиком доверяю.

С тех пор в университете я почти ни с кем не общалась, предпочитая делать акцент на учебе.

Отсидев четыре пары, я, как и обещала, звоню Родиону, чтобы узнать, как скоро он за мной приедет. Он не отвечает, что бывает лишь в случаях, когда он занят работой. Поэтому следом набираю Полине, которую не слышала уже почти неделю. Для нашей дружбы подобный перерыв — большой срок.

Огромная трагедия моей жизни заключается в том, что год назад семья моей единственной подруги Полины решила переехать в другой город и забрать ее с собой. Теперь мы имеем возможность общаться либо по телефону, либо в мессенджерах.

Полина тоже молчит, окончательно закрепляя за этим днем статус «паршивого». На лекцию я опоздала, выговор от преподавателя получила, дождь за окном так и не кончился, кроссовки все еще влажные.

Хорошо, что Родион перезванивает до того, как я успеваю окончательно расклеится. Правда новости он приносит не слишком ободряющие.

— Малышка, ты закончила уже, да? Слушай, мне нужно по делам срочно съездить. Времени в обрез. Было бы отлично, если ты добралась до дома сама.

Я молчу, обдумывая то, как могу это сделать. Путь от университета не близкий, а на улице льет как из ведра. Такси я не пользуюсь.

— Черт, все время забываю, что ты на такси не ездишь… — с досадой бормочет Родион до того, как я успеваю ответить. — Надо что-то придумать…. Может Макару попросить тебя подхватить…

— Нет! — с протестом вылетает из меня. — Макара вызывать не нужно. Что-нибудь сама придумаю.

Перспектива ехать в одной машине с хамоватым приятелем Родиона меня не прельщает настолько, что лучше пройтись под дождем пешком.

— Я, короче, Северу позвонил… — продолжает Родион. — Тогда в баре номер у него взял… Говорю, давай сотрудничество обсудим нормально. Условия есть для тебя интересные. Он сказал, что будет у себя на базе и предложил заехать. Я отказываться не стал. Он все-таки мужик занятой, а разговор в моих интересах.

— Конечно, — натянуто откликаюсь я, отмечая, что имя Севера по=прежнему вызывает во мне смятение. — Поезжай.

— А ты как? — в голосе Родиона слышно сомнение. — В общем. присядь пока в кафе и дождись меня. Вместе на базу к Северу скатаемся. Он уж точно не будет против.