Глава 15

Поцелуя не случилось.

Или случился?

Я потом ещё долго не могла честно ответить себе на этот вопрос.

Потому что в ту ночь, в машине под дождём, Артём наклонился ко мне настолько близко, что я почувствовала его дыхание на губах. Его пальцы всё ещё лежали на моей щеке, тёплые, осторожные, почти бережные.

И я не остановила.

Не сказала «нет».

Не оттолкнула.

Наоборот — замерла, ожидая.

Желая.

Пугаясь того, как сильно желая.

Но в последнюю секунду по стеклу машины резко постучали.

Я дёрнулась так, будто меня застали за преступлением.

Артём медленно закрыл глаза, выдохнул сквозь зубы и отстранился.

За окном стоял охранник университета с фонариком.

— Елена Сергеевна, всё в порядке? — приглушённо донеслось через стекло.

Я едва не умерла.

Прямо там.

На пассажирском сиденье.

В чужом пальто.

С горящими щеками и сердцем, которое билось где-то в горле.

— Да! — слишком быстро ответила я, опуская стекло. — Машина не заводится. Сейчас уеду на такси.

Охранник перевёл взгляд на Артёма.

Потом снова на меня.

И я увидела это выражение лица.

То самое.

Вопросительное.

Подозрительное.

Будто он уже мысленно разнёс слух по всему университету.

— Понятно, — протянул он. — Помощь нужна?

— Нет, спасибо. Всё под контролем.

Ложь.

Под контролем не было ничего.

Особенно я.

Когда охранник ушёл, в машине снова повисла тишина.

Только теперь она была неловкой.

Горячей.

Слишком тяжёлой.

Артём сидел рядом и смотрел в лобовое стекло, сжав челюсти.

— Артём…

— Я отвезу тебя домой, — сказал он глухо.

— Не надо.

Он медленно повернул голову.

Взгляд был тёмный.

Напряжённый.

Но не злой.

— Лен, не спорь. Ты замёрзла, вымоталась, машина не заводится, такси ждать сорок минут. Я отвезу.

И я вдруг поняла: спорить больше нет сил.

Вообще.

Поэтому просто кивнула.

Утро после почти-поцелуя оказалось ещё хуже, чем утро после поезда.

Потому что теперь между нами висело не просто «что-то могло случиться».

Теперь это «что-то» почти случилось.

На расстоянии миллиметра.

Один стук в стекло спас меня от ошибки.

Или лишил чего-то, чего я хотела больше, чем готова была признать.

Я сидела в преподавательской, пила третий кофе и смотрела в одну точку.

Перед глазами стоял Артём.

Его ладонь на моей щеке.

Его голос:

«Последний шанс остановить меня».

И моё молчание.

Моё предательское, честное молчание.

Телефон лежал рядом экраном вниз.

Я боялась перевернуть его.

Боялась увидеть сообщение от него.

И ещё больше боялась не увидеть.

— Лена?

Я вздрогнула.

В дверях преподавательской стояла Марина Викторовна.

— Ты сегодня какая-то… не здесь.

— Не выспалась.

— Опять?

Я криво усмехнулась.

— Возраст.

Марина прищурилась.

— Не начинай. Тебе тридцать четыре, а ты говоришь, будто тебя уже на лавочку к пенсионеркам записали.

Я хотела ответить, но в этот момент телефон завибрировал.

Сердце сорвалось вниз.

Я медленно перевернула экран.

Не Артём.

Неизвестный номер.

Я нахмурилась.

«Лена, привет. Это Андрей. Я в городе. Нам нужно поговорить».

Мир резко стал холоднее.

Андрей.

Бывший муж.

Мужчина, после которого я три года собирала себя по кускам и убеждала окружающих, что всё хорошо.

Мужчина, который умел улыбаться так спокойно, пока говорил самые болезненные вещи.

Мужчина, из-за которого я когда-то почти поверила, что со мной действительно что-то не так.

Я смотрела на сообщение и чувствовала, как внутри поднимается старая, липкая тревога.

Не страх.

Нет.

Страх — это слишком громко.

Скорее привычная боль.

Как шрам, который вдруг задели ногтем.

Марина заметила моё лицо.

— Что случилось?

Я заблокировала телефон.

— Ничего.

Но, конечно, это было не ничего.

Через десять минут Андрей позвонил.

Я не ответила.

Через пятнадцать пришло новое сообщение:

«Я возле университета. Не устраивай детский сад. Выйди на пять минут».

Вот это было в его стиле.

Не попросить.

Не спросить.

Поставить перед фактом.

Я резко встала.

— Лен? — Марина проводила меня взглядом.

— Я быстро.

На улице было холодно.

После вчерашнего дождя город блестел мокрым асфальтом, а ветер неприятно трепал волосы.

Андрей стоял у входа в университет.

В дорогом сером пальто.

С аккуратной стрижкой.

С той самой уверенной осанкой мужчины, который всегда считал себя правым просто потому, что говорит спокойным голосом.

Когда-то я любила его.

Когда-то думала, что рядом с ним буду в безопасности.

Сейчас смотрела — и чувствовала только усталость.

— Привет, Лена, — сказал он, окинув меня взглядом.

Не обнял.

Не улыбнулся по-настоящему.

Просто оценил.

Как вещь, которую когда-то оставил, а теперь решил проверить.

— Зачем ты приехал?

Он слегка поднял брови.

— Всё такая же резкая.

— Я на работе. Говори по делу.

Андрей усмехнулся.

— Работа, работа… Ты всё ещё прячешься в своём университете?

Я сжала пальцы на ремешке сумки.

Вот оно.

Началось.

— Я не прячусь. Я работаю.

— Лена, ты же умная женщина. Сколько можно жить этой студенческой суетой? Лекции, зачёты, какие-то мальчики-девочки… Тебе уже пора думать о серьёзном.

Я медленно вдохнула.

Спокойно.

Только спокойно.

— Спасибо за заботу, но я как-нибудь сама решу, о чём мне думать.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты изменилась.

— Да.

— Не в лучшую сторону.

Больно не стало.

И это удивило.

Раньше подобная фраза разрезала бы меня изнутри.

А сейчас я только устало усмехнулась.

— Тогда хорошо, что мы больше не женаты.

Андрей поджал губы.

Он не любил, когда я отвечала.

В браке мои ответы назывались «истерикой», «детским поведением» и «женской эмоциональностью».

— Я вообще-то хотел поговорить нормально.

— Тогда попробуй без оскорблений.

Он сделал паузу.

Потом вдруг посмотрел куда-то за мою спину.

И выражение его лица изменилось.

Я обернулась.

У входа в университет стоял Артём.

Высокий.

В тёмном пальто.

С рюкзаком на одном плече.

Он не подходил.

Пока.

Просто смотрел.

Но я сразу поняла: он всё видел.

И, кажется, всё понял.

Сердце глупо дрогнуло.

Андрей хмыкнул.

— Это кто?

Я резко повернулась к нему.

— Не твоё дело.

— Студент?

В его голосе появилось что-то неприятное.

Снисходительное.

Грязное.

— Андрей.

— Лена, серьёзно? — Он усмехнулся. — Ты теперь самооценку студентами поднимаешь?

Меня словно ударили.

Не сильно.

Но точно.

В самое старое больное место.

Я побледнела.

— Закрой рот.

— Да ладно тебе. Я же не осуждаю. Просто немного… предсказуемо. Женщины после тридцати иногда начинают доказывать себе, что ещё могут заинтересовать молодых.

Всё внутри похолодело.

Вот оно.

То, чего я боялась.

То, что сама шептала себе ночами.

То, от чего убегала.

Он озвучил это легко.

С улыбкой.

Будто просто отметил факт.

Я стояла перед ним и вдруг снова почувствовала себя той самой женщиной из нашего брака — недостаточно красивой, недостаточно лёгкой, недостаточно молодой, недостаточно желанной.

Но прежде чем я успела ответить, рядом раздался низкий голос:

— Вы закончили?

Артём подошёл.

Тихо.

Спокойно.

Но воздух вокруг сразу стал другим.

Плотным.

Напряжённым.

Андрей смерил его взглядом.

— А ты, видимо, тот самый студент.

Артём даже не моргнул.

— А вы, видимо, тот самый бывший, который не понимает, когда пора уйти.

У меня перехватило дыхание.

Андрей усмехнулся.

— Мальчик, взрослые разговаривают.

И вот тут Артём улыбнулся.

Медленно.

Опасно.

Совсем без веселья.

— Тогда начните уже разговаривать как взрослый. Пока получается только унижать женщину, которая давно вам ничего не должна.

Сердце ударило так сильно, что мне стало больно.

Я посмотрела на Артёма.

Он не смотрел на меня.

Он смотрел на Андрея.

Спокойно.

Жёстко.

И впервые за всё время я ясно увидела: передо мной не мальчик.

Вообще нет.

А мужчина, который умеет встать рядом.

Не впереди, закрывая собой.

Не за спиной, ожидая, что я сама справлюсь.

А именно рядом.

Андрей помрачнел.

— Лена, ты серьёзно позволишь ему вмешиваться?

Я подняла подбородок.

Голос дрогнул, но я всё равно сказала:

— Да.

Андрей замер.

Он не ожидал.

Конечно не ожидал.

Раньше я бы сгладила конфликт.

Извинилась.

Попросила Артёма уйти.

Сделала бы всё, чтобы «не устраивать сцен».

Но я устала.

Боже, как же я устала быть удобной.

— Нам не о чем говорить, Андрей, — сказала я тихо. — Больше не приезжай ко мне. Не пиши. Не звони.

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом холодно усмехнулся.

— Пожалеешь.

Раньше эта фраза заставила бы меня сжаться.

А сейчас…

Сейчас рядом стоял Артём.

И я вдруг поняла: не пожалею.

Ни о том, что ушла из этого брака.

Ни о том, что больше не хочу быть женщиной, которую можно ломать вежливыми словами.

— Уже нет, — ответила я.

Андрей развернулся и ушёл.

Просто ушёл.

А я осталась стоять на холодном ветру, чувствуя, как дрожат руки.

Не от страха.

От запоздалого напряжения.

Артём повернулся ко мне сразу.

— Лен…

И всё.

Этого хватило.

Я вдруг закрыла лицо ладонями.

Не заплакала.

Нет.

Но была очень близко.

Слишком много всего.

Вчерашний почти-поцелуй.

Его нежность.

Андрей.

Его слова про возраст.

И Артём рядом.

Такой молодой.

Такой невозможный.

Такой опасно нужный.

— Эй, — тихо сказал он.

Не тронул.

Просто стоял рядом.

Ждал.

И от этого стало ещё больнее.

Потому что он не давил.

Не требовал.

Не пользовался моментом.

— Не надо, — шепнула я. — Пожалуйста. Не говори сейчас ничего красивого.

Он выдохнул.

— Хорошо.

Мы молчали.

Долго.

А потом он всё-таки тихо сказал:

— Он идиот.

Я всхлипнула и неожиданно рассмеялась.

Нервно.

Почти болезненно.

— Ты обещал не говорить красивого.

— Это не красивое. Это факт.

Я опустила руки и посмотрела на него.

Артём был мрачным.

Сдержанным.

Взрослым.

И в его глазах было столько злости за меня, что внутри что-то опасно дрогнуло.

— Ты не должен был вмешиваться, — тихо сказала я.

— Должен.

— Нет.

— Лен. — Его голос стал ниже. — Я не собираюсь спокойно стоять и слушать, как какой-то мужик говорит тебе, что ты недостаточно хороша.

У меня защипало глаза.

— Он не это сказал.

— Это.

Я отвела взгляд.

Потому что он снова видел больше, чем я хотела показать.

— Мне тридцать четыре, Артём.

— И?

— И он прав в одном. Я действительно старше тебя. На много.

Артём шагнул ближе.

Не резко.

Осторожно.

— Посмотри на меня.

Я покачала головой.

— Не хочу.

— Лен.

Я всё-таки подняла взгляд.

И пожалела.

Потому что он смотрел так, что невозможно было спрятаться.

— Мне плевать на цифры, — сказал он тихо. — Мне не плевать на тебя.

Сердце сжалось.

Больно.

Сладко.

Страшно.

— А мне страшно, — честно выдохнула я.

Он кивнул.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. Мне страшно быть смешной. Страшно выглядеть женщиной, которая решила, что ещё кому-то нужна. Страшно поверить тебе, а потом однажды увидеть, как ты уходишь к той, кому двадцать два.

Артём молчал.

И это молчание было хуже любого ответа.

Потому что я сказала слишком много.

Больше, чем собиралась.

Слишком честно.

Слишком оголённо.

А потом он вдруг совсем тихо произнёс:

— Ты правда думаешь, что я такой?

Я закрыла глаза.

— Я не знаю.

— Тогда узнай.

Я резко посмотрела на него.

Артём стоял совсем близко.

И больше не улыбался.

— Не придумывай за меня. Не решай, что я чувствую, только потому что тебе страшно. Не отдавай меня мысленно кому-то другому, пока я стою перед тобой и выбираю тебя.

У меня сбилось дыхание.

— Артём…

— И не называй себя “женщиной, которая решила, что ещё кому-то нужна”. Ты нужна, Лен.

Тишина ударила по ушам.

Мир будто остановился.

Я смотрела на него и не могла вдохнуть.

Потому что эти два слова разорвали меня изнутри.

Ты нужна.

Не «красивая».

Не «желанная».

Не «интересная».

А нужна.

И именно этого я, кажется, боялась больше всего.

Поверить.

Он поднял руку, но замер, не касаясь.

Спросил взглядом.

Я могла отступить.

Могла сказать «нет».

Могла снова спрятаться за возрастом, работой, разумом.

Но после Андрея внутри меня что-то изменилось.

Сломалось.

И одновременно освободилось.

Я сама сделала маленький шаг ближе.

Совсем крошечный.

Но Артём понял.

Его пальцы осторожно коснулись моей руки.

Тёплые.

Надёжные.

И у меня по коже побежали мурашки.

— Не бойся меня, — тихо сказал он.

Я горько усмехнулась.

— Я не тебя боюсь.

— А чего?

Я посмотрела ему в глаза.

И ответила честно:

— Того, какой я становлюсь рядом с тобой.

Артём медленно переплёл наши пальцы.

На улице.

Возле университета.

Средь бела дня.

И это было безумие.

Полное.

Непростительное.

Но я не убрала руку.

Не смогла.

Потому что впервые за долгое время рядом со мной был мужчина, который не делал меня меньше.

Он будто возвращал мне меня саму.