Глава 19

Мы стояли под фонарём слишком близко.

Опасно близко.

Дождь почти закончился — только редкие капли тихо падали с крыш, разбиваясь о мокрый асфальт. Город шумел где-то далеко, будто специально оставляя нас в этом маленьком островке света одних.

И Артём всё ещё держал ладонь на моей щеке.

Тёплую.

Большую.

Так осторожно, словно боялся, что я исчезну.

А я смотрела на него и понимала: ещё секунда — и назад дороги уже не будет.

Господи.

Почему рядом с ним всё ощущается настолько остро?

Словно до него я жила вполсилы.

— О чём думаешь? — тихо спросил он.

Я нервно усмехнулась.

— О том, что ты слишком близко.

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу.

По губам.

И внутри всё вспыхнуло.

— А тебе хочется, чтобы я отошёл?

Воздух застрял в лёгких.

Потому что нет.

Нет, чёрт возьми.

Я хотела совершенно противоположного.

Но признать это вслух было страшно.

Очень.

— Лен… — хрипло произнёс он.

И от одного этого голоса у меня снова дрогнули колени.

Боже.

Что же он делает со мной?

Я столько месяцев, лет, жила спокойно.

Без сумасшедшего сердцебиения.

Без мыслей о мужчине по ночам.

Без желания прикоснуться к кому-то просто потому, что иначе невозможно.

А теперь…

Теперь стою посреди мокрой улицы и смотрю на собственного студента так, будто мир закончится, если он меня не поцелует.

Какой ужас.

Какое сладкое, страшное счастье.

— Ты опять убегаешь в мысли, — тихо сказал Артём.

Я моргнула.

— Что?

Он чуть улыбнулся.

Очень мягко.

— У тебя взгляд становится испуганным.

Я отвела глаза.

Потому что да.

Мне было страшно.

Не его.

Себя рядом с ним.

Того, насколько сильно я уже привязалась.

Как быстро этот мужчина стал важным.

— Я не умею вот так, — призналась почти шёпотом.

— Как?

— Без тормозов.

Он несколько секунд молчал.

А потом неожиданно тихо сказал:

— А я рядом с тобой впервые не хочу тормозить.

Сердце ударилось так сильно, что стало больно.

Господи.

Ну зачем он всё время говорит именно то, от чего внутри всё переворачивается?

Я подняла на него взгляд.

И пропала окончательно.

Потому что Артём смотрел так…

Не как мальчик.

Не как самоуверенный красавчик.

Не как парень, которому просто нравится взрослая женщина.

Так мужчина смотрит, когда женщина становится для него чем-то очень личным.

Очень нужным.

— Ты сейчас опять делаешь это, — тихо выдохнула я.

— Что?

— Смотришь так, будто я красивая.

Он нахмурился.

Слегка.

Почти болезненно.

— Лен… Ты правда не понимаешь, какая ты?

И вот тут внутри что-то дрогнуло.

Сильно.

Потому что Андрей когда-то смотрел иначе.

Будто я всё время недостаточная.

Недостаточно лёгкая.

Недостаточно молодая.

Недостаточно удобная.

А Артём…

Этот невозможный мужчина смотрел так, будто во мне всё правильно.

Даже мои страхи.

Даже возраст.

Даже привычка убегать.

Он медленно провёл большим пальцем по моей щеке.

И меня будто прошило током.

Я судорожно вдохнула.

Артём сразу замер.

Господи.

Он всегда так осторожен со мной.

Даже сейчас.

Когда между нами уже всё горит.

— Скажи, если я перехожу границу, — тихо сказал он.

И это добило окончательно.

Потому что ни один мужчина ещё не спрашивал так.

Не оставлял мне право выбора.

Не смотрел с такой бережностью.

У меня защипало глаза.

— Ты не понимаешь, — шёпотом сказала я. — Если ты меня сейчас поцелуешь… я уже не смогу делать вид, что между нами ничего нет.

Он медленно наклонился ближе.

Совсем немного.

Но мне уже стало трудно дышать.

— А я больше и не хочу делать вид.

Сердце сорвалось вниз.

Боже.

Я сейчас реально позволю этому случиться.

Разум кричал: «Остановись».

Возраст. Работа. Последствия. Сплетни. Страх.

Всё это ещё было внутри.

Но рядом с ним почему-то переставало иметь значение.

Потому что Артём смотрел на меня так, будто я стою любого риска.

И именно это ломало сильнее всего.

— Лен… — хрипло выдохнул он.

Я сама не поняла, в какой момент подалась навстречу.

Совсем чуть-чуть.

Но этого хватило.

Он замер на секунду.

Будто давая последний шанс передумать.

А потом его губы коснулись моих.

И мир исчез.

Господи.

Первое прикосновение было почти невесомым.

Осторожным.

Нежным до боли.

Будто он целовал меня не потому, что хотел победить.

А потому что слишком долго сдерживался.

У меня внутри всё взорвалось.

Сердце. Дыхание. Мысли.

Я вцепилась пальцами в его пальто, потому что ноги вдруг стали ватными.

Боже.

Как можно целоваться так…

Так правильно?

Артём тихо выдохнул мне в губы, и от этого звука по коже побежали мурашки.

Он целовал медленно.

Словно пробовал меня на вкус.

Словно хотел запомнить каждую секунду.

И именно эта неторопливость сводила с ума сильнее всего.

Потому что в ней не было игры.

Только чувства.

Настоящие.

Живые.

Я сама потянулась ближе прежде, чем успела испугаться этого.

И Артём будто сорвался.

Одна рука скользнула на мою талию, прижимая к себе.

Тепло его тела ударило по нервам так сильно, что у меня вырвался тихий вдох прямо ему в губы.

Господи.

Он был таким тёплым.

Таким мужским.

Таким… моим в этот момент.

Поцелуй стал глубже.

Жаднее.

Но всё равно удивительно бережным.

И это было невозможно выдержать.

Я чувствовала его дыхание.

Сердце под ладонью.

То, как напряжены его пальцы на моей спине — будто он держится из последних сил.

Как и я.

Потому что внутри уже не осталось ничего разумного.

Только он.

Его губы.

Его руки.

Его тихий хриплый выдох, от которого дрожали колени.

Когда Артём медленно отстранился, я ещё несколько секунд не могла открыть глаза.

Просто стояла, вцепившись в его пальто и пытаясь вспомнить, как дышать.

Господи.

Мы реально это сделали.

Я поцеловала своего студента.

Нет.

Не так.

Я поцеловала мужчину, в которого, кажется, уже начала влюбляться.

И это было страшнее.

Очень.

— Лен… — тихо позвал он.

Я медленно подняла взгляд.

И чуть не задохнулась снова.

Потому что он смотрел на меня так, будто сам сейчас едва держится.

Глаза потемнели.

Дыхание сбилось.

А на губах всё ещё оставался вкус моего поцелуя.

Боже.

Я сейчас умру.

— Ну всё, — нервно прошептала я. — Это катастрофа.

Артём вдруг тихо рассмеялся.

Лбом прислонился к моему.

И хрипло сказал:

— Нет. Катастрофа — это то, что я теперь не смогу перестать тебя целовать.