2. Руки боятся, а глаза лапают

Не знаю, то ли так тридцатник сказывается, то ли на контрасте с окружающей убогостью меня вдруг накрыло, но я действительно на мгновение, как дура, теряюсь.

Атмосфера тем временем накаляется: лысый бросает какой-то наезд, и божество с верхней, боковой полки, вызверившись, в два стремительных движения спускается к нам — простым смертным, — обдавая терпким ароматом мяты и чего-то океанического. В это мгновение начинаю понимать упоротые фанфики по омегаверсу, ибо меня пробирает мурашками.

Такая мощь, жар и агрессивная энергия, упакованная в мускулистое, тренированное тело. В парне было что-то первобытное, не красота даже, а сила, от которой невозможно отвести взгляд. И я не отвожу, чувствуя себя поплывшей омЭгой.

Господи, слышали бы меня мои девки, подкалывали бы до конца жизни, но черт! Эти вздутые вены на напряженных, сильных руках, вкусный, терпкий запах, пропитанный жаром разгоряченного после сна тела и каким-то то ли парфюмом, то ли гелем для душа или после бритья… Я даже веду носом, как та самая волчица.

Смешно, но, похоже, психиатр, что выдавала мне справку для трудоустройства на кафедру, проглядела какой-то диагноз. Силюсь изо всех сил не рассмеяться. К счастью, обстановка не особо располагает.

— Слышь, тебе че, больше всех надо? — уже не так запальчиво скалится лысый, стараясь не выдавать страха, но он отчетливо прорывается в непроизвольно дергающихся мышцах лица. И в этом нет ничего удивительного: одна напряженная линия челюсти парня чего стоит, а уж ходящие по ней ходуном желваки — держите меня, девоньки.

— Ты меня разбудил, кретин, еще права здесь качаешь! Тебе влить? — окончательно добивает мою адекватность рычащий тембр с легкой хрипотцой, проезжающейся по натянутым нервам мягкой, приятной щекоткой. Не голос, а настоящее АСМР, особенно, когда божество угрожающе-тихо с нажимом произносит. — Я повторю один раз! Освободил место. Извинился. Ушел.

В это мгновение, кажется, затихает весь вагон, даже стук колёс будто становится глуше. Лысый тяжело сглатывает, но больше не возникает. Под давящим, раздраженным взглядом и энергетикой взбешенного зверя невозможно не то, что спорить, дышать. Я вот едва-едва, хоть и продолжаю стебать саму себя, а сердце тем временем бьется так, что кажется, слышно всему вагону.

— Пройти дай, — выплевывает лысый, протискиваясь мимо, обдавая жуткой вонью, приводящей в чувство, будто нашатырем.

Инстинктивно отшатываюсь и по классике жанра, конечно же, оступаюсь, запнувшись об чей-то то ли тапок, то ли кроссовок. Меня ведет и, само собой, не куда-то там, а прямиком в венистые, сильные руки, обжигающие кипятком кожу на моей талии.

— Бля… ха муха, — изо всех сил маскирую вырвавшегося наружу гопника под что-то приличное и краснею от неловкости, и кринжа, пытаясь словить равновесие. Но куда там, когда меня затягивает в беспросветную черноту глубоко-посаженных глаз с поволокой?!

Думаю, самое время просить прощения за ржач у создателей турецких сериалов с их двухчасовыми сериями, в которых девяносто процентов времени герои только и делают, что смотрят друг на друга под музыку, отражающую настроение происходящего. Сейчас бы подошла Успенская и ее легендарная «Пропадаю я», потому что по-другому этот ступор не объяснишь.

— Стоишь? — приподнимает бровь парень, вообще не выкупая момент и не чувствуя того тока, что проносится мурашками по моей коже от прикосновения его горячих ладоней и отрешенного, абсолютно нечитаемого взгляда. Я же от понимания этого едва сдерживаю фейспалм.

Дожилась, Арина, одичала совсем! Вот не зря девочки талдычили, что надо хоть на ни к чему не обязывающие свиданки иногда выбираться, даже, если не особо хочется после таких воздуханов, как мой бывший. Результат на лицо: поплыла при виде красивого мужика. И ладно бы мужика, а то ведь, присмотревшись, замечаю, что пацан совсем. Слишком молодой еще, чтобы воспринимать его всерьез и, уж тем более, заглядываться. Но кого это волнует? Уж точно не женщину, ставившую лайки тренду «филяй-филяй», хоть и больше из солидарности к отношениям мамы и отчима, у которых разница в возрасте семь лет.

Однако, на волне этих мыслей все же немного трезвею и беру себя в руки. В конце концов, я — взрослая, самодостаточная женщина, чтобы залипнуть на каком-то мальчишке из плацкарта даже, если он выглядит, как «лицо овуляции 2026».

Кстати, а что у нас там по календарю? Может, в этом все дело? Не удивлюсь. Не знаю, как у других, а у меня после двадцати семи цикл стал не просто гостем на несколько дней, а капитаном корабля под названием «мое настроение, энергия, предпочтения». Раньше всегда закатывала глаза на все эти стереотипные шуточки про ПМС, а теперь просто смотрю в календарь и думаю, как же непросто быть женщиной.

— Да, порядок, — улыбнувшись сдержанно, будто вовсе не поплыла пару секунд назад, а просто задумалась, отстраняюсь, едва сдерживая дрожь, чувствуя, как горячие ладони соскальзывают с талии.

Боже, дай мне сил!

И словно услышав мои молитвы, мне отваливают со старта: стоит только открыть рот, чтобы поблагодарить мальчика за помощь, как он, не глядя на меня, просто разворачивается и уходит в сторону тамбура, я же так и застываю с нелепо открытым ртом.

Класс!

Пожирательница курица, как и всякая женщина, прекрасно считывает мои ужимки, в очередной раз насмешливо хмыкая, и возобновляет праздник живота торжественным хрустом, а я краснею, думая, как выгляжу со стороны, да и вообще…

Меня не то, чтобы задело отсутствие хоть какой-то маломальской реакции и интереса, но, обычно мужчины на меня смотрели, как минимум, оценивающе, а этот — никак: есть ты, нет тебя — вообще пофиг. И ладно… признаюсь, это цепляет, но исключительно таким крючком, который случайно задеваешь рукавом и не можешь отцепиться, пока не поймешь, что там такое острое и где.

Соль в том, что я знаю причину: когда у тебя самолюбие на уровне «хотелось бы не выебываться, но пока нет такой возможности» крайне сложно иногда спускаться с небес на землю. И хотя объективно понимаю, что вкусы у всех разные, на волне вспыхнувшего недавно кризиса тридцати, меня в очередной раз царапает мыслью, что возможно, моя прайм-эра уходит в закат, а я так по сути и не сумела ее прочувствовать...

И вот это грузит по-настоящему. Особенно, когда парень возвращается и, вновь даже не взглянув в мою сторону, хотя я так-то, максимально отклячив свой орех, матрас заправляла, забрался на верхнюю, боковую полку и, отвернувшись, продолжил, судя по всему, прерванный сон.