Глава 5 · 28 декабря. ЖКХ

Андрей вернулся утром с низенькой бабкой-лекарем. Вчерашней ночью он долго будил Настю, чтобы она открыла дверь квартиры, потом сам нашёл ключи в кармане куртки и уложил Настю на собранный диван.

— Ну что, внуча, давай манку, — сказала лекарь. Лицо у неё было древнее, изрезанное морщинами, и морщины эти веками формировались от улыбки. Глаза у старушки были живые и веселые. Она носила юбку, в которой несколько ярусов ткани наслаивались друг на друга, превращая её в огромный синий цветок астры. Настя видела недавно похожую.

— Марфа Витальевна, — представил старушку Андрей.

— Именно так. Никакой «бабы Марфы» чтобы я от тебя не слышала, поняла?

— Что Вы, я даже и не думала, — девушка покачала головой. — Я Настя. Приятно познакомиться. А вы Римму знаете?

— Конечно, — сказала Марфа Витальевна. Андрей принёс из кухни табурет. Старушка села и стала доставать из большого кожаного саквояжа пузырьки, составляя их на столик у окна. Сумка казалась бездонной, особенно после того, как лекарь достала огромную разлапистую ветку ёлки в банке с водой. В комнате умопомрачительно запахло елью и Новым годом.

— Общеукрепляющее средство. Поднимает настроение, нормализирует давление, — пояснила старушка. — Так вот, Римма часто ко мне бегает. Как стала у Ольги в ученицах ходить, так и задружилась со мной. Помню её вот такой малышкой, — старушка показала едва выше своего колена. — Помню, как синяки её лечила, когда она от родителей ночью прибежала. Ольга им сделала внушение, конечно. Она умеет. Даже Андрей её побаивается. С тех пор стали как как шёлковые, ходят, здороваются, чемоданчик предлагают донести.

Марфа Витальевна закончила наводить лекарство и подняла пузырек. Жидкость внутри пузырька красиво плескалась в солнечном свете, так, что Настя залюбовалась.

— На. Пей. А чой-то ты про Римму спрашиваешь?

Настя выпила сладкое лекарство — Андрей подал кружку с водой, и рассказала про свою первую встречу с Риммой.

— Передразнивает меня, проказница. Ух я ей, — засмеялась Марфа Витальевна. — Вот прибежит в следующий раз за аскорбинкой, а я ей скажу: «Что разбабамарфкалась? Почему своё лицо не носишь?»

— Римма уже не ест аскорбинки. Переросла, — сказал Андрей.

— При тебе не ест, — парировала Марфа Витальевна. — Ну, всё, внуча, сейчас надо лежать. Не провожай. Голова ещё 10 минут будет кружиться.

Проводил Марфу Витальевну Андрей. Он подал ей шубку, затем чемоданчик, и с поклоном открыл дверь:

— Я Ваш должник, Марфа Витальевна.

— Сочтемся, — сказала старушка и потрепала Андрея по склонённой голове. — Не прощаюсь.

Андрей вернулся в комнату и сел на табурет.

— О таком, конечно, не спрашивают, но сколько ей лет? — сказала Настя.

— Никто не знает. Мы с ребятами думаем, что несколько веков. Слышишь, как странно говорит? Потому что за достижениями медицины следит, а за изменениями языка не успевает. — Андрей улыбнулся. — Мы с ней в прошлый раз из-за тебя поругались. А сейчас она вроде ничего, отошла.

Марфа Витальевна вернулась через пять минут с настойчивой трелью дверного звонка. Она свирепо жала на кнопку, пока Андрей не открыл дверь, и немного после.

— Андрей, почему у тебя такой бардак? Как обычной пенсионерке здесь ходить, я тебя спрашиваю? — сердито спросила она.

— Какой, Марфа Витальевна?

— Он ещё спрашивает! А ну, посмотри в окно!

Настя с Андреем синхронно выглянули наружу. Весь двор был залит водой, который мгновенно схватывался и становился льдом.

— Опять трубу прорвало, — приуныла Настя. — Теперь будем без воды сидеть. Интересно, успеют к Новому году?

— Это черти-что такое! — кипела Марфа Витальевна. — Я на эту горку и безо льда еле поднялась, и что вы теперь предлагаете делать бедным пенсионеркам вроде меня? Вот, посмотрите пожалуйста!

Настин дом располагался на середине холма: сверху к нему вела крутая лестница вдоль подпорной стены, поддерживающей срезанную землю склона, затем как бы на ступеньке стоял Настин дом и его брат-близнец с двориком между ними, затем снова начинался склон, и дорога от домов круто спускалась вниз. Марфа Витальевна была права: машины, бывало, буксовали и от легкого снега, когда пытались заехать во двор. О людях и говорить было нечего.

— Вот посмотрите на неё, — повторила Марфа Витальевна. — Как она теперь, а?

Настя прижала нос к стеклу, чтобы рассмотреть, на что указывает лекарь, и увидела её — бабу Тому из первого подъезда. Баба Тома стояла в самом низу подъёма с полными сумками продуктов и растерянно смотрела на образовавшийся каток.

Марфа Витальевна открыла окно и высунулась по пояс. Андрею пришлось схватить бодрую старушку, чтобы она не упала.

— Милочка! — закричала Марфа Витальевна. — Да-да, вы! Стойте там, никуда не двигайтесь, я вас заклинаю! Сейчас подойдёт мой внук и вам поможет!

— Ну, что стоишь? — это она Андрею.

— Так Вы ни о чем не просили, — лицо у Андрея было серьезным, но глаза смеялись.

— Ещё просить его надо! Давай, собрался и пошёл, выполняй свой гражданский долг.

Марфа Витальевна повернулась к Насте:

— Ну как, подействовало лекарство? Значит, пойдёшь со мной. Сколько у вас тут соседей?

— Да мне ж надо лежать, — не удержалась от подколки Настя.

— Належишься ещё, нахалка. Два сапога пара!

Марфа Андреевна взяла Настю для численного перевеса и пошла стучаться в двери подъезда. Имоткрывали удивленные, заспанные, недовольные люди.

— Надо помочь, голубчик, — говорила она мужчинам. — Без тебя не справимся. Мать есть? А жена? Когда она с работы возвращается? И ты хочешь, чтобы она упала и сломала шейку бедра? Ты хоть знаешь, что это значит?

— Мужики ломами машут, для вас стараются. Голодные, поди, — говорила она женщинам. — Термос есть? А булочка какая? А, блинов напекла? Неси, милая.

— Хватай ледянку, там горку сделали, — говорила она детям.

У Марфы Витальевны был дар убеждения. Через полчаса тихий двор наполнился звуками: мужчины отыскали ломы и отдалбливали лёд, женщины организовали чай и перекус на лавочках у подъезда. Люди смеялись, перекрикивались, включили музыку. По инициативе Марфы Витальевны мальчишки сажали пенсионерок в большие круглые ледянки и спускали вниз по обледенелому спуску.

— Что ты боишься? Думаешь, унесет тебя? Так вон мой внучок поймает! Андрей, лови благородную старость! — командовала Марфа Витальевна, и раскрасневшиеся старушки, сжав крепко свои матерчатые сумки, летели вниз по склону. Андрей ловил их, разворачивал и помогал встать. Кто-то из мужчин на санках вез вверх тех, кому нужно было обратно.

— Ой, хлеб забыла купить, — сказала баба Тома, как только её подвезли к подъезду. — Мальчики, спустите меня ещё разок!

— За тобой буду, — сказала другая старушка. Собиралась очередь.

Марфа Витальевна удовлетворённо осмотрела плоды своих рук.

— Помочь мужикам, что ли, — сказала она и крикнула девушке с колонкой:

— Внуча, включи «5 минут!»

…Я вам песенку спою про пять минут… —

запела Людмила Гурчинко, и Марфа Витальевна пошла, пританцовывая, по обледеневшим дорожкам в середине двора — там, где ещё не убирали. Она потряхивала в такт своими бесконечными юбками, из юбок равномерно и весело сыпался на дорожки песок.

Через полтора часа аварию устранили, к всеобщему огорчению.

* * *

Во второй половине дня Андрея вызвали на работу.

— Давай перенесём на завтра? Завтра — обязательно, — сказал Андрей. — Если не попадёшь сегодня в ещё одну передрягу.

Настя согласилась — за утро Джинджер накидала ей заказов.

К Настиному удивлению, на очередной доставке дверь открыла Эми. У её ног крутилась сиба-ину, вторая лениво лежала в глубине квартиры. У всех троих — у оборотня и двух собак — был похожий, каштаново-рыжий цвет шерсти.

— А я специально доставку заказала, — сказала Эми. — Я ведь телефон твой не взяла, а прабабку не хочу просить. Пошли кофе выпьем?

— Привет! Я тоже о тебе думала, — Настя искренне рада была видеть Эми. — Выпить кофе заманчиво, но я сейчас не могу, мне ещё несколько заказов отвезти надо. Хочешь покататься со мной?

— А давай! Сейчас, только оденусь.

Эми быстро собралась, выключила свет, чмокнула своих собак в мокрые носы, закрыла дверь, и они с Настей пошли к машине.

— Если тебя это успокоит, Алекс до сих пор не вышел из подземелий, — щебетала Эми по пути. — А вот ту женщину отпустили. Говорят, у неё такой иммунитет к магии, что бесполезно её держать. Впрочем, она как вышла из подземелий, её тут же поймал за распитием ваш человеческий патруль. Анна видела, как всё было: полицейские ей сделали замечание, а она полезла с ними драться! Ну, увезли. Теперь сидят со своим хахалем по разным мирам. Своеобразная романтика, конечно.

Настя расхохоталась.

— Слушай, ну ты меня порадовала. Кстати, открой секрет: как можно стража вызвать?

— Тебе — никак. Если будут проблемы, звони мне, я с ними свяжусь. Куда едем сейчас, кстати?

Вдвоём они прокатались до вечера. С Эми было легко, как со старым другом, девушки обсудили всё, что только приходило на ум. Эми рассказала, что работает фотографом три года и часто проводит фотосессии с собаками, что имя её — на самом деле творческий псевдоним, и что в коттеджном поселке живут её родители, а она обитает в городе. Настя хотела рассказать о себе, но не смогла. Она помнила, что работает декоратором, помнила, что ела позавчера, но всё до этого как будто покрылось дымкой.

— Ты поосторожней с Джинджер, — внезапно сказала Эми. — Прабабка мне родня, но слишком уж она жадная.

— Прабабка?

— Да. Я тебе не сказала? Она моя прапрапрабабушка.

— Ого! И она тоже оборотень?

— Конечно. У нас целая династия! Мы с братом даже родились щенками.

— Значит, твои собаки — это…

— Нет-нет, — замахала руками Эми. — Просто собаки. Компаньоны. У меня ещё нет детей. Хотя я очень хочу.

— А почему ты не поработаешь у своей родственницы? Она же тебе прапра…бабка, да? Она обещала мне исполнить желание. Может, она всем работникам так обещает?

— Ой, без неё разберусь, — Эми насупилась. — Опять будет нотации читать. А ты уже знаешь, что пожелаешь?

— Конечно, знаю. Я… — Настя осеклась. Пять минут назад она точно знала, что попросит у Джинджер 31 декабря. Что-то очень важное и нужное. Что же это?

— Я как будто стала всё забывать, — пожаловалась Настя. — Хотя у меня столько всего произошло за последние дни, что это не удивительно. Когда машину мыла — помню. Кота Джинджер помню. А что хотела пожелать — хоть убей, забыла.

— Кота? — Эми изменилась в лице. — Настя, Джинджер из династии оборотней. У нас не может быть котов.

— Ну а у неё есть. Умный черный кот, Васей зовут.

— Нет, ты не понимаешь. Мы не уживаемся с котами.

— Да, у них натянутые отношения, — согласилась Настя. — Да ладно тебе, может, приблудился. Бывают же исключения?

— Бывают исключения, а бывают непреложные законы, — Эми надолго задумалась, потом достала телефон и сказала:

— Запиши мой номер. Если что-то случится, звони в любое время. В любое, Настя, слышишь?

Настя озадаченно поблагодарила. Она отвезла последнюю доставку, потом они заехали с Эми заехали в кафе и прошлись по магазинам.

— Сегодня был хороший день, — сказала сама себе Настя перед сном. Под впечатлением от приятного общения она достала из закромов гирлянды, мишуру, повесила стеклянный шар на ёловую ветку — шар был Насте важен, но она не помнила, почему, — и в её доме наконец почувствовалось приближение Нового года.

Настя засыпала с улыбкой. К сожалению, сны ей снились далеко не радостные.