16. Утренний кофе

Сны ему снились отличные. Дом, лето. Они все веселой компанией играют в пляжный футбол на берегу океана. Такое бывало: родители часто собирали эту их «банду», с самого детства дружившую. Такие разные, такие талантливые и красивые. Четыре парня, и девушки – три. Нет, четыре.

Дашка была тоже с ними, смешная, счастливая, загорелая бегала в топе и коротеньких шортиках, стояла на воротах их женской команды и все сложные удары брала, как заправский голкипер. Красивая.

Проснулся – ее рядом не было. В спальне вообще было пусто, только далекий и приглушенный женский голос говорил, что это его приключение где-то рядом. Девушка пела, красиво, вполне мелодично. Фальшивые ноты не резали чуткий слух дракона. Надо же, а ведь он собрался жениться. На этой вот – Птичке и Мышке. Как она вчера дернула выдру за хвост!

Он, когда это увидел, чуть с ума не сошел. Чертова баба, ну что она делала? Уже после, раздумывая над произошедшим, вынужден был признать: именно этих секунд ему бы не хватило для оборота во время прыжка. Не успел бы дракон. Ее крик застал его еще в лесу, на земле. И тогда он сразу понял – не успевает. Вспомнил, опять содрогнулся. Хорошо еще, что дома никто не узнает о том, как он опростоволосился вчера.

Первая заповедь всех иных: вышел в лес – обязательно поставь защиту. С детства вбивали им в голову, ну вот и что же?

Вставать совсем не хотелось. Драконья сущность хандрила, с ней творилось что-то неладное. Сил почти ни на что не хватало. Есть хотелось и спать. А еще эта его… невеста. Гвидон усмехнулся.

В том, что он скоро вернется домой, Лефлог-младший не сомневался. Согласно научной теории строения магической части вселенной (изучаемой в школах для одаренных) существование бездны различных миров было фактом доказанным. Только вот преодолевать их границы могли лишь великие и бессмертные. Родня у него – вся такая. Если сам и не выберется, преодолев заклинание ритуала, обязательно родственнички достанут. Дело лишь времени. Проблема была только в том, чтобы его разыскать. Иголка он в теоретически бесконечном стоге сена. Как долго он тут пробудет – год, два, десять лет? Кто же знает. Этот мир для него – вроде квеста на саморазвитие. Никакого контроля, все сами, Гвидонис Ладонисович.

Удивительно, он наконец-то свободен. Так отчего не жениться?

Никто ничего не узнает. Девочку он не обидит, она ведь за Гриню замуж зачем собиралась? Хозяйство поправить, для этого руки мужские нужны. Чем он хуже? И бедствовать она больше не будет, золота у Гвидона было достаточно. Одни только плюсы.

Все, решено. А если она откажется? Да нет, быть того не может, от драконов еще не уходили сокровища.

Тут ядовитая змея в душе ему мерзко напомнила, что отец его безуспешно бегал за матушкой уже почти двадцать лет. Ну так он и не отец. Делов-то! Надо просто учесть все отцовские ошибки. Главное – не влюбиться, как тот, до потери сознания. Это просто: Дашка – не Маргарита Оркина. Всего лишь человечка, хоть и красивая, но смертная и недолговечная, как весенний цветочек.

Дракон встал лениво, оделся. И тут его чуткий нос уловил… Быть такого не может! Здесь – и запах кофе? Но как? Пошел на него, как зачарованный дудочкой крыс. Вышел из спальни, сделал пару шагов и остановился, любуясь картиной.

Очаг уже весело горел, потрескивая дровами. На кованой решетке возвышался целый ряд разных кастрюлек, найденных ими в кладовке еще вчера. Вокруг этого великолепия пританцовывала Даша с длинной ложкой наперевес, что-то напевая.

Распущенные волосы лежали крупными кольцами на плечах и спине, мужской костюм шел ей необычайно. Блуза была подпоясана тонким узорчатым поясом, расшитый жилет лишь подчеркивал плавные линии тела. Утренние лучи солнца, пробивающиеся сквозь вход в пещеру, подсвечивали эту невероятную картину. Пылинки золотились вокруг нее, как пыльца фей, делая Дашкину фигуру совершенно сказочной.

Девушка с увлечением была занята великим и древним женским ритуалом – приготовлением пищи мужчине. Ему, Гвидону.

Красиво и завораживающе.

Подошел очень тихо, стараясь не прерывать волшебство. Но противиться запаху кофе он больше не мог.

– А ты все колдуешь, невестушка?

Она чуть не села на зад. Выронила ложку, вдруг вспыхнула, прижав ладони к щекам. Он уже знал этот жест: Дашка-Мышка смутилась. Смешная.

– Зачем напугал, заполошный? Никакая пока я тебе не невеста. Садись, угощайся.

Гвидон показательно принюхался, поводя хищными ноздрями крупного носа, и широко улыбнулся.

– Чем это пахнет?

– Кафой. В кладовке нашла, представляешь? А! Ты разве знаешь? Она дорогая ужасно, мне Гриня привез как-то целых пять ложек! В трактире один постоялец расплачивался, а что с этим делать, не знали.

– А ты-то откуда знаешь?

– Мама любила, а отец, пока не сгинул, пару раз привозил. Уж не знаю, откуда она к этой заморской редкости пристрастилась, – Дарьяна резко притихла, нахмурилась.

Ясно, тема родителей для Даши очень больная.

– У нас этот напиток тоже варят. Называется кофе. Я даже подумал – кто из моих прилетел и принес.

Получилось внезапно невесело.

– Богатые вы там, наверное. А родители твои? Ты говорил надысь ну, про то, что умеешь. Немножка совсем. Они живы?

Он отхлебнул из пузатой кружки свой кофе. Неплохо, и сварен отлично. По вкусу напоминает скорее цикорий, но все равно – просто чудесно! Зажмурился от удовольствия. Дара, глядя на него, улыбнулась, положила в тарелку густую кашу, похожую на овсянку. Пахнуло орехами и сухофруктами, очень вкусно.

– Спасибо, да. Я же говорил – они оба бессмертные. Или не говорил, я не помню уже. А еще у меня есть сестра Элис. Она-то меня вот сюда и отправила. Богатые? Да, наверное. Я не думал никогда об этом. Но драконы бедными не бывают.

Он ел медленно и аккуратно. Дара ни разу в жизни еще не видела, чтобы люди так ели – красиво. Не рыча над едой и не чавкая, как собаки. Рукавом губы не вытирал. Точно – принц! Она им откровенно любовалась. На чем и была поймана. Взглядом ее зацепил, улыбнулся.

– Они тоже драконы?

Рассмеялся, протягивая ей опустевшую миску за добавкой. Понравилось!

– Смешная ты. Отец – дракон, Алмазный. Древний, как весь наш мир. А мама…

Вот как объяснить девочке из деревни, что такое косатка? Проблема.

– Наверное, она русалка?

Он уставился на нее своими этими колдовскими глазами. Только бы не утонуть в них, как в омутах. Улыбнулся. Ямочки на щеках делали эту рожу совершенно обескураживающе-обаятельной.

– С чего ты решила? Почти угадала. Да, русалка, только морская. Ты знаешь, что такое море?

– Ты очень любишь воду и плаваешь, – тут она покраснела опять, явно вспомнив их то купание, – будто рыба какая. Про море я в книжке читала.

Ну вот и познакомились с родственниками. Вот и ладушки.

– Слушай, – Дашка о чем-то задумалась. – Я там еще нашла одни травки. Сварила тут. Их на раны если намазывать, заживает все очень быстро. Давай я тебя? Ну, и дракона там если намазать еще.

– Так не терпится от меня избавиться?

– Дурень! Почто только тебя пожалела, возилась тут, траву отбирала, варила! Негоже – не надо!

Она мигом вспылила, рванула к кастрюльке с весьма вонючим снадобьем грязно-лилового цвета. Будто выплеснуть захотела. Дракон одним ловким движением поймал ее за руку.

– Я, может, и вовсе чурбан, Мышка-колючка, но мы договаривались без драк. Ты чего разозлилась-то?

Фыркнула, отвернулась, тщетно пытаясь вырвать руку из плена.

– Если не шутишь, давай. Я не знаю, поможет ли. Но мне… ты знаешь – приятно. И неожиданно.

– Тогда раздевайся.

– А как же – без рук?

– А я ложечкой.

Очень смешно. Медленно снял он рубашку, краем глаза наблюдая за «невестой». Она его снова разглядывала. Причем с явным удовольствием, внимательно и так основательно, будто снова хотела купить. Или прикидывала: не переплачено ли?

Как завороженная провела робко пальцами по плечу и спине.

– Эй, Мышка-конфетка. В договоре был пункт о несовращении меня.

– Шта?

Дракон поперхнулся. Белая кожа пошла вся мурашками, он поймал ее руку и медленно, глядя в глаза, поцеловал в середину ладони.

– Мне, конечно, приятно, но, кажется, ты собиралась смазывать мои ссадины этой дрянью. А чем занимаешься?

– Я-то? Осматриваю, ага. Ложись на живот.

Длинной ложкой зачерпнула теплую кашицу, осторожно смазала вспухшую алую царапину на спине. Не удержалась – аккуратно помассировала кровоподтек тоненькими пальчиками. Дракон тихо застонал.

– Больно? – Даша наклонилась к самому его лицу, тревожно заглядывая в глаза. – Потерпи, скоро станет полегче.

– Не станет. Мучительница, вот что ты делаешь? Издеваешься?

– Переворачивайся на спину давай.

– Нет. Тебе не понравится. И вообще – кто-то мне так и не ответил еще на мой главный вопрос.

– Какой эта?

Гвидон промолчал. Он вообще больше говорить и не собирался. Чертова девка, как она так на него влияла! От одного тычка пальцами в спину его аж скрутило. Проклятые гормоны. Надо подумать о чем-то плохом. Может, отпустит, и так уже все болит от постоянного возбуждения.

– Дань, ты чего? Вот так больно?

Больно, конечно. Да только не там и не так. Интересно, а если перевернуться и продемонстрировать? Убежит и утопится в ванне? Прекрасно, он оттуда тогда ее вытащит, такую всю мокрую и испуганную, такую… О нет!

– Дань, ты меня не пугай уже! Ты там не умер?

И резким толчком вдруг его перевернула на спину. Внезапненько. Ох, и напрасно.

Дракон лежал на спине, крепко зажмурившись, и чувствовал себя, будто музейный экспонат. Открыть глаза было страшно. Он боялся… нет, не ее реакции. Заржать боялся в голос. Наверное, это неприлично, в этом мире – однозначно. Они здесь все сплошь ханжи. Хотя что тут вообще странного? Подумаешь, обычная здоровая реакция молодого организма на женские руки. А она вон – зависла. И что-то ему подсказывало – не в экстазе.

Прикосновение мокрого и теплого к ребрам заставило юного любителя приключений открыть глаза.

– Даш-ш-ша! Да ты издеваешься!

Хитрая бестия сидела на корточках рядом и… улыбалась? Даже хихикала. Гнусненько так.

– Теперь будет легше. Скоро совсем заживешь. Смешной ты.

И весьма выразительно кивнула ему в область паха.

Смешной? Вот ведь ведьма! Сейчас она у него похихикает!

Гвидон резко встал и ушел. Так тебе, вредина. Будешь знать, как драконов дразнить. Он обиделся.

Молчали они минут десять. Думали, дулись, вынашивали планы мести.

Он сидел на краю горячего источника, спустив ноги в воду, и ждал. Ему было всего девятнадцать, но он был драконом. А светлые драконы всех родов и мастей людей просто любили. Как малых детей. Только вот это – ни разу не любовь. Похоть, восхищение и острое любопытство, наверное, немного приправленное мстительностью. Она должна быть его, просто потому, что должна. Другого пути нет. И он чувствовал, что Дашка на это уже согласилась. И она непременно сейчас придет мириться, да и к нему в руки придет, ибо женское любопытство – штука сокрушительная.

Можно, конечно, ее просто мысленно позвать, можно даже страсть внушить, ничего сложного. Только делать марионетку из человечки, а из этой Мышки-нахалки особенно – как минимум пошло. Не так уж она и проста, вон как ловко к нему в голову влезла: после шалости с поцелуем он бы поостерегся.

– Я согласная.

Он чуть было в воду не рухнул. Красотка, что скажешь.

– С этого места подробнее, Мышка-почти-что-невеста. Вдруг я испугаюсь и убегу?

– А ты улети, женишок.

Она вдруг прислонилась к его плечу, уткнулась носом.

– Рассказывай, что ты надумала. Я серьезно. Почти. Как обычно.

– Ты умный. Сильный, умеешь летать. Можешь писарем быть и учительствовать даже, наверное. Детишки пойдут красивые.

Он усмехнулся. Детишки… История не знавала еще потомства драконов от смертных людей. Их племя вообще размножалось… непросто, даже витиевато. Говаривали, что драконы в их мире – тоже иномиряне. Откуда их принесло, где скитались? Неведомо. Так что не дождешься ты, Даша, детишек. А и прекрасно.

– Это все? Скромненький списочек. Мне не понравилось. Я б на себе не женился, вот знаешь ли. Так себе претендент, Гриня лучше. Не верю.

– Вредный!

– Теплее!

– Заносчивый!

– Прелесть, как хорошо.

– Уродец!

– Отлично, красотка, еще пару слов, и я тебя тут утоплю.

– Ты мне нравишься, очень. И снишься. И целуешься так… Змей ядовитый.

– Не понравилось? Мне повторить? Для сравнения, скажем. Чтобы ты говорила потом: всякий раз, как целуешь меня – все противно!

Он вдруг соскользнул прямо в воду. В одних холщовых штанах, красивым и гибким движением. Вынырнул прямо перед ахнувшей Дарой во весь крупный рост и вцепился ей в губы губами. Без рук, не касаясь – одни только губы. Ах! И поцелуй углубился, из внезапности став вдруг страстью.

Голова закружилась, одно Дара сейчас понимала – отпускать этого мокрого нахала совсем не хотелось. Пусть целует. Никто ведь не видит? А кстати, он женится вообще, или как? Вроде бы обещал.

Она оторвалась, его оттолкнув. Дракон снова нырнул, пар сгустился.

Минута, другая, и одним сильным рывком Дашу дернуло вниз, прямо в воду.

Ах! Не дал ей хлебнуть воды, поднырнул, как тогда, на реке – прямо под ноги. Не драконом, мужчиной. Но так же сильно и мощно. И она так же – обхватила ногами, прижалась к нему всем телом. И засмеялась. Все тот же, такой гладкий, горячий! Вот почему она тогда замуж совсем не хотела за глупого Гриню. У нее Данька был, как сейчас – настоящий. Строптивый и вредный. Сильный. Дракон.

Вынырнули оба, одним общим рывком, и она обняла его крепко за шею, поцеловала. Сама. Даже не думала, что так бывает, просто вот – захотелось неимоверно. Сплетаясь языками, тесно, плотно, горячо.

– Ты на мне женишься? Правда?

С трудом от него оторвавшись, спросила, глядя в глаза очень строго. Еще бы. Она в жизни даже не думала целоваться ни с кем. Еще и до свадьбы.

– Я же обещал. Мы, драконы, слово свое держим. Не бойся, Мышка-трусишка.

Он осторожно развязал шнурок ее блузки. В воде.

– Тш-ш-ш. Не дергайся. Я ничего не сделаю с тобой до свадьбы. Договор. Просто она не развяжется потом. Придется разрезать ножом и испортить сорочку. Ведь жалко же вещь дорогую?

О да, Дашку этот довод весьма впечатлил. И штаны надо было срочно снять, прямо в воде. И подштанники – все было жалко и очень. Руки его везде, горячие, наглые, такие… желанные. И от его прикосновений она просто таяла. Как та свеча. Еще немножко, и… Нет. Так нельзя, он так может решить, что она вовсе девка распутная.

Толкнула его обеими ладонями в грудь, вздохнула.

– Отвернись, я выхожу.

Он рассмеялся, но отвернулся. Еще учить и учить ее. Скромность возбуждала куда даже больше увиденного. А зоркий дракон успел рассмотреть очень многое. Ох, остается надеяться, что свадьбу они сыграют очень скоро.

– Эй, ты не сбежала? У кровати я поставил твой личный сундук. Иди подбери себе вещи сухие. Не мерзни, и думай пока, как мы свадьбу сыграем, я ничего в этих ваших всех хороводах не смыслю.

Громко фыркнула и пошлепала босыми ногами по полу пещеры.

Чтоб успокоиться, ему будет мало и целого дня. Обернулся драконом. После странных Дашкиных «процедур» вправду стало полегче: крылья болели, но не мучительно. Выполз на выход из пещеры и рухнул на раненых крыльях прямо в лес – проветриться и поработать. Деревья зубами погрызть, зайцев хвостом половить. Или наоборот.