Глава 50 Чего стесняться?

Мы ещё долго лежали в постели и молчали, наслаждаясь объятиями и слушая дыхание друг друга. Первой молчание решилась прервать я. – Я не знала, был ли у Любы опыт в этом плане, – сказала то, что Пётр и так уже понял. – Мне её воспоминания не передались. – Звучит так, будто ты передо мной извиняешься, – удивил ответом мой новоиспечённый супруг. – Хотя это мне стоило бы о таком подумать. Пётр приподнялся на локте и посмотрел на меня. – Прости, что не смог сохранить ясность и холодность ума. Оказывается, ревность – страшная штука. Даже взяв тебя в жены, был не в состоянии перестать думать об этом твоём «опыте», который ты упомянула недавно. – Сейчас фабрикант больше походил на мальчишку-подростка, нежели на взрослого и самодостаточного мужчину. Смотрел так, будто ждал порицания. Но его не последовало. – Да я тоже хороша. Бросила тебя в обеденной и побежала раздеваться. Даже не подумала, как это выглядело со стороны, – только теперь мне стало за это совестно. – А про «опыт» даже вспоминать не хочется. Сегодня я узнала о тебе кое-что новое, – улыбнулась супругу и покраснела, кажется, до мочек ушей. – Что же? – на лице Петра отразилось неподдельное любопытство. – Мало того, что ты очень заботлив, терпелив, романтик до мозга костей, так ты ещё и прекрасный любовник, – закусила губу, не зная, могу ли так откровенно с ним это обсуждать. Хотя чего стесняться? Между нами и так уже всё было. То, как искренне и широко улыбнулся мне Петр, дало понять, что границы стёрты, и говорить можно о чём угодно. – Не скрою, приятно такое услышать от любимой женщины, – признался мой муж и откинул одеяло, которым мы были укрыты. – Но в плане заботы я знатно оплошал. Мужчина поднялся с постели и принёс небольшую лохань с водой, оставленную специально для нас сердобольными слугами, а может, и его матушкой. – Следовало сразу этим озаботиться. Прости, – супруг смочил в воде чистую тряпицу и указал на мои ноги. – Позволишь тебе помочь? Тогда-то я и сообразила, что девственная чистота девушки после соития оставляет следы не только на постели, но и на теле. Довольно-таки заметные и неприятно стягивающие кожу. – Заметь, я разрешил тебе себя раздеть. Так что смею попросить ответного плезира. – Пётр взобрался на постель и принялся аккуратно обмывать мои ноги и внутреннюю сторону бедра от доказательства того, что Люба была невинна. – Не стоит стесняться, – добавил он, заметив, как я свожу колени от неловкости. – Поверь, в моих глазах ты прекрасна в любом виде. Может, это звучит эгоистично, но, кажется, я никогда не смогу на тебя наглядеться. По правде говоря, мой прошлый молодой человек никогда не интересовался тем, как я себя чувствую после близости. Бросал что-то вроде: «Я в душ первый», а вернувшись, сразу же засыпал. Пётр же не только привёл меня в порядок, но и умаслил комплиментами, от которых щемило сердце. – Тогда позволь и мне, – забирая у него тряпицу и поднимаясь на колени, решила не оставаться в стороне. Ведь перепачкалась не я одна. Ему бы тоже следовало привести себя в порядок. – Я могу и сам, Люба, – попытался остановить меня мой мистер галантность, но я была полна решимости, и марлевый трофей супругу не отдала. Обмакнула в воде, выжала и принялась обтирать покорно замершего мужчину там, где на его теле остались следы грехопадения. Хихикнула, подумав о том, что такой приятный процесс назвали столь страшным словом, и вздрогнула, когда Пётр остановил мою руку, не давая продолжить. – Дальше я сам, – сказал куда более низким и хриплым голосом, чем обычно. – Почему? – Не хочу показаться ненасытным, любимая, но твои манипуляции до добра не доведут. Мужчина тяжело дышал, глядя на меня сверху вниз затуманенным взглядом. Ему нравилось, когда я просто касалась его тела, а то, что делала теперь, возбуждало. Мне ли было этого не заметить, ведь я стояла перед ним на коленях. – Какие? – состроила невинное личико и, отложив тряпицу, взяла, так сказать, ситуацию в свои руки. – Эти? – Люба, не стоит, – попытался остановить меня супруг, но я уже вошла в раж и сама не хотела прекращать. – Не нравится? – слегка наращивая темп, уточнила я. – Д-да, – на выдохе прерывисто ответил мне Пётр. – Что да? Мне прекратить? – улыбнулась я, глядя на то, как он жмурится от удовольствия и кусает губы, стараясь не смотреть не меня. – Нет, – резкий и быстрый ответ. – Ещё, пожалуйста. Этого мало, – повторил мои же недавние слова мужчина, заводя меня этим ещё больше. И я послушалась, расценив это как указание к действию. – Не отводи взгляд, – сказала, не узнавая собственный голос. Оказывается, доставлять удовольствие не менее приятно, чем принимать ласки самой. – Хорошо, м-м-м, – согласился супруг. – Ты согласен или… – Я на всё согласен, любимая. Только не прекращай, – взмолился Пётр. Одних рук мне показалось мало, поэтому я робко коснулась его языком, а затем, осмелев, принялась делать то, на что не отваживалась ни с одним мужчиной. – Боже правый, Люба, что ты такое творишь? Я-а-ах … не сдержусь. – И не надо, – проводя языком губам, сказала я. – Ещё! – теперь уже потребовал супруг, аккуратно гладя меня по волосам, хотя я видела, как напряжены были его руки. – Пожалуйста, Люба, ещё! – Аха, – согласилась я, продолжая и доводя Петра до исступления. – М-м-м-м! – тихо застонал он, содрогаясь всем телом и падая на постель. Устроившись рядом, я поднырнула ему под руку и чмокнула в щёку всё ещё тяжело дышащего мужчину. – Не стану спрашивать, что это сейчас было. Но… – Тебе понравилось, – констатировала я очевидный факт. – Нет, Люба. Слово не то. Я чуть не умер от переизбытка эмоций, – признался Пётр, отчего-то хмурясь. – Ты решила овдоветь в брачную ночь? – От любви ещё никто не умирал, Pier, – хихикнула я. – Как же приятно звучит. – Что? Pier? – Да. – Тебя так никто не называл? – удивилась я. – Много лет назад учитель французского использовал такое обращение, но мне до жути не понравилось. Но когда это говоришь ты, у меня словно душа в рай отходит, – выдал очередное откровение Пётр. – Не надо в рай, ты мне ещё здесь нужен, – пришла моя очередь нахмурить брови. – И ты мне нужна, любимая. Больше жизни. Не вздумай вернуться обратно и оставить меня здесь одного, Люба Маркова. Ни весной, ни летом, ни годом позже. Не отпущу. – Знаю. И никуда не уйду. Потому что люблю тебя, Pier, – призналась, наконец, я, отмечая довольную улыбку на лице супруга. На душе стало так легко и спокойно, что я тут же провалилась в самый сладкий и воздушный сон в моей жизни. А когда проснулась… реальность превратилась в кошмар наяву.