Глава 18

Попыталась вырваться, внутри вспышка дичайшей радости и паники. И эти эмоции настолько яркие, что у меня жжет от них внутренности. И в голове больше ничего не осталось. Все мысли растворились в тумане наваждения. Смотрела на одичавшего Керука с адскими искрами в черных глазах, на звериный оскал рта и вскрикнула, когда он обрушился на меня, сдавливая в объятиях и наваливаясь на меня всем своим телом.

– А как же твое нет? Как же твое гребаное нет? – шепчу ему в лицо, зная, что он смотрит, зная, что читает по моим губам… Господи, как же невыносимо сладко от него пахнет мужчиной, сексом, животной похотью. Я же с ума от него схожу…что он сделал со мной?

Наклонился и сам втянул запах моих волос, а я задыхаюсь так, что у меня грудь ходуном ходит и сердце трясется где-то в горле. И мне нужно дышать им, мне нужно втягивать его мускусный запах и сходить с ума еще больше.

Он жадно впился в мой рот, проникая в него языком, жёстко, властно выстанывая мне в губы гортанное «ммммм», а потом втянул мой язык, словно выпивая мое дыхание, невольно застонала в ответ, притягивая ещё ближе за затылок. Жадные пальцы быстро и лихорадочно задирают кофту вверх, и мои соски становятся твердыми, как камушки, под тонкой материей, скользят по его груди, по его жесткой хлопковой рубашке в крупную клетку. Мои руки цепляются за пуговицы, дерзко и быстро срывают их. Сдернув рубашку с плеч, проникла под нее, жадно впиваясь в сильную спину и застонала Дамиану в губы. Мне казалось, я сейчас похожа на голодное, обезумевшее животное. Я настолько желала его тела, что мне казалось, я схожу с ума.

Дамиан содрал мою кофту, стащил с плеч назад, обнажая грудь и сдавливая ее обеими ладонями. Нас трясет обоих, мы целуемся, как бешеные, кусаемся и стонем. И Керук не похож на себя. Он лихорадочный, он хаотичный, он словно такой же голодный и совершенно дикий, и меня это сводит с ума еще больше.

Его рот хватает мою кожу, заглатывает ее, кусает, всасывает соски, зажимает грудь по бокам, впивается в ребра, в живот. И я захлебываюсь стонами, а меду ног не просто влажно, мне кажется там так мокро, что все мое белье можно выжимать. Адское желание причиняет боль. И Керук дуреет вместе со мной.

Почувствовала, как он опускается все ниже, скользит губами по моему животу, продолжая сминать ладонями мою грудь. Между нами нет никакой нежности, и она не нужна, я хотела сильнее, хотела, чтобы он оставлял на мне следы. Чтобы вгрызался в мое тело яростнее. Прикоснулся губами к лобку, и я выгнулась, запрокидывая голову назад, впиваясь руками ему в плечи. Стащил мои трусики, и я дико распахнула глаза, когда мужской рот накрыл мою плоть. Инстинктивно пытаюсь свести ноги вместе, но он не дает, распахивает их еще шире. Никто и никогда не ласкал меня именно так. Сильные руки полковника держали меня за бедра, приподнимая вверх, а умелый язык скользил по складкам плоти. С ума сойти, что вытворял этот рот…что вытворял этот язык. И я ощущала трепетание этого языка на самом кончике пульсирующего от страсти узелка…он безошибочно отыскал его и жадно обхватил губами, всасывая в рот. Какая же я бесстыжая, если позволяю ему себя вот так…аааааа…пусть только не останавливается.

– Дамиааааан…, – кусая до крови свои губы, и меня словно жалят эти поцелуи, эти ритмичные посасывания, это жадное вылизывание настолько умелое, что меня просто подбрасывает в его руках. Ласка настолько невыносимая, и от резкого проникновения пальца я вздрагиваю всем телом, застыв на секунду, чтобы забиться в оргазме. Меня не просто ослепило, меня опустошило, выгнуло назад, словно ломая позвоночник, заставляя трястись каждый наномиллиметр моей кожи. Наверное, я умираю от наслаждения.

Низ живота свело судорогой, я все ещё чувствовала его губы, язык и пальцы. Не отпускает, не дает вырваться, продлевая бешеное удовольствие, делая оргазм невыносимым. Пока я билась в его руках, по моему дрожащему телу стекали капли пота, я задыхалась, вздрагивая от последних вспышек наслаждения.

Приподнялся, шатается, пьяный, смотрит мне в глаза и вдруг подается вперед, и мое все еще вздрагивающее влагалище растягивается от одного точного мощного удара члена. И никакого перерыва. От боли темнеет перед глазами, но я впиваюсь в его рот поцелуями и подаюсь навстречу.

«Он не должен понять, что я…девственница»

Остановился на доли секунд, но я впилась в его спину, обхватывая бедра коленями, подаваясь вперед сама.

Нашла его губы, сама проникая в его рот языком, царапая его спину ногтями, слегка прикусила его нижнюю губу. И снова это ощущение голода, заглушающее страх и боль, превращающее меня в самку, которая дорвалась до своего самца. И это животное бешеное, сумасшедшее. Я никогда не думала, что оно живет внутри меня.

Я сама его целовала, я грызла его рот, разбивая свой о его зубы, я бесновалась и сходила с ума от дикой страсти, которую удесятеряла боль. Я прятала ее за своей агрессией…прятала, чтобы он не понял и сдавил меня всю в ответ.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Наше дыхание свистящее, бешеное, крики, стоны, мычание, голодные чмокающие звуки. Никогда и никого настолько не хотела.

Ощутила, как член входит и поршнем выходит из меня. Огромный, на всю длину долбит мое тело. А я больше не ощущаю боли и ужаса. Я хочу еще глубже, я хочу, чтобы это не заканчивалось никогда. Мне нужно быть вот так под ним, чувствовать на коже сильные пальцы, разбиваться в кровь о его зубы, оставлять кровавые бороздки на его спине.

Отдаваться ему, принадлежать в полном смысле этого слова, жадно слизывать его пот, впиваться в рот и пить его слюну, как и он мою. И я ору, я хриплю от наслаждения. С каждым толчком, с каждым адским движением внутри. И он уже давно потерял контроль. Толкается в меня быстро, бешено, очень резко. Машина под нами стонет и ходит ходуном.

Жадный мужской рот прикусывает соски и снова набрасывается на мой рот.

И я ощущаю…как оно приближается снова. Как оно накатывает издалека – то самое бешеное удовольствие. Судорога болезненной страсти от трения члена о вспухший клитор. Все сильнее и сильнее, резче, глубже, рванее и хаотичней. Пока я не ору…пока я не стискиваю его ногами и руками и не кричу до хрипоты от накатившего уже совершенно другого оргазма…глубокого, мощного. Мышцы влагалища быстро и сильно сокращаются вокруг дергающегося внутри члена, пока он вдруг не вытаскивает его, обхватывая моей рукой…и тут же извергаясь мне в ладонь и на живот, прижимаясь лбом к моей голой груди, обхватывая ртом сосок и кусая его, пока на кожу выплескиваются струи спермы.

И затихает вместе с мной. Мои руки гладят его лицо…и я не знаю, что теперь будет, что за этим последует и понял ли он, что был первым. Меня спасает темнота, спасает то, что мы оба пьяны. Выскальзываю из-под него и, хватая за руку, тяну к реке. Смыть следы крови и спермы, пока он ничего не заметил. На удивление Керук идет следом за мной…вот так в одежде, а потом резко привлекает меня к себе, обхватывая обеими руками мое лицо.

– Ты…су-ма-сшед-ша-я

Читаю по слогам и улыбаюсь…его губы так же искусаны, как и мои, и мне невыносимо хочется прижаться к ним очень нежно и осторожно. Но он делает это первым.

Я…сумасшедшая лгунья… и мне снова удалось его обмануть. Но ведь настанет день, когда он все узнает, и тогда…тогда он не простит меня. А я умру от горя и разочарования.