11

Все внутри сжалось от его слов и не разжималось. Я смотрела в темноту его глаз и мне было не по себе. Куда ни тронь, какую тему не подними — больно. Другими словами и не описать свое состояние и все чувства. Если бы только могла повернуть время вспять и что-нибудь изменить… Перед глазами все чаще обычного мелькали картинки счастливых воспоминаний, где мы еще не знали этих обид и не испытывали обоюдной ненависти.

— Два года назад я приезжал к тебе во Владимир. Хотел поговорить. Спросить чего тебе не хватало. Приехал, и как дурак стоял около часа у дома, размышляя над тем нужно нам это или нет. Поднялся в квартиру, а твоя мать сказала, что тебя нет, и когда ты будешь она не знает; что у тебя другой мужчина и лучше бы я уезжал и не мешал твоему личному счастью. Я тогда еще искренне верил, что каждый имеет право на ошибку. Что мы оба погорячились и все можно исправить. Сам ведь не без греха оказался. Вернулся в машину и заметил внедорожник Муратова. Вы вместе с ним вышли на улицу, а потом зашли в подъезд. Не знаю, как сдержался тогда, чтобы не подняться следом. Хотя что мог нищий Олег в противовес олигарху Муратову? Неравные силы, да, Лера? — хмыкнул бывший муж.

Да, я помнила этот день. Это был предпоследний раз, когда мы встречались с отцом Миланы. Я возвращалась домой из магазина, когда его амбал-охранник затащил меня к нему в машину. Муратов был проездом во Владимире, извинялся, что так все получилось с его дочерью и Олегом, что я еще обязательно буду счастлива. Говорил, что может помочь с работой и жильём. Мне в тот момент мама позвонила и сказала, что ей стало плохо. Едва машина остановилась у дома, как я бросилась к ней. В квартире я обнаружила ее уже без сознания, и она с гипертоническим кризом загремела в больницу. Муратов тогда помог, и договорился с главным врачом, чтобы ее определили в лучшую палату, хотя я его об этом совершенно не просила. Потом мужчина уехал, и я так и не поняла зачем он приезжал. Выразить мне свое сожаление? Благодарность? И почему мама мне ничего не сказала о том, что Олег приезжал? Последняя встреча с Муратовым была незадолго до моих родов. Я ездила на консультацию к врачу в московскую клинику, всерьёз думала о том, чтобы рассказать Олегу о том, что скоро он станет отцом, но в коридоре здания встретила Муратова с дочерью, они разговаривали о ее беременности, и вывод напрашивался сам собой. В тот момент, собственно, желание встречаться с Олегом исчезло, едва успело появиться.

— Это совпадение… У меня с ним ничего не было. Его намёки и попытки сблизиться я всегда пресекала. Моя ошибка лишь в том, что я ничего тебе об этом не говорила. На основании чего ты сделал вывод, что я ушла к нему и спала с ним за деньги? Ведь одной этой встречи у дома недостаточно! Почему ты мне не веришь? Почему не попытался встретиться снова?

Зная Олега, для него приезд ко мне был сродни подвигу, если в тот момент он и впрямь считал меня продажной девкой… Только прежде чем вешать на меня обидные ярлыки пусть расскажет свою версию случившегося! Если приезжал и хотел поговорить, значит, было о чем?

Я до крови закусила губу, призывая себя молчать, дать шанс высказаться ему, а потом решать прозвучало что-то важное в его словах или нет, потому что так тяжело было найти эту тонкую нить, которая помогла бы нам выйти на свет и наладить общение. Хотя бы ради общего ребенка…

— Незадолго до нашего развода и дня, когда ты ушла, на стройке произошёл несчастный случай. Погибли рабочие. Муратов все повесил на меня и угрожал тюрьмой, если я с этим не разберусь в кратчайшие сроки. Сам виноват, не досмотрел, что он не оформил страховку и подписал контракт о сотрудничестве.

Так вот зачем Олегу понадобилось столько денег… А ведь Муратов преподнес все иначе: что Олег выкупает у него процент акций, для того чтобы стать совладельцем и войти в совет директоров.

— Дело в итоге замяли. Выплаты семьи получили из моего кармана, а мне пришлось распродать все имущество, чтобы расплатиться с тем, что ты взяла у этого мерзавца. Все твои командировки, задержки на работе и последующий уход из дома… — Олег сидел с невозмутимым лицом и смотрел на меня. — Я видел выписки со счетов, там стояли твои подписи, ошибки быть не могло. Записи с камер видеонаблюдения, которые находятся у него в кабинете зафиксировали ваш разговор, как и позы, которыми ты ублажала мерзавзца. Это все достаточное основание, чтобы не захотеть с тобой последующих встреч? С учетом той, на которую я все же решился.

Я видела Олега всякого. Мы хоть и немного времени прожили вместе, но я умела читать его по глазам. В прошлой жизни. Сейчас же не могла понять он говорил это все с долей грусти или пренебрежения? Действительно, считал меня виноватой? Или уже отпустил все обиды и просто жалел о годах брака со мной?

— Это все подлог, — дрожащим голосом произнесла я, не понимая, как у Муратова получилось все это провернуть.

Точнее понимала, были прецеденты, но чем ему так насолил Олег? За что он так с ним? С нами? Может быть и Милана мне все наврала и не было никакого романа, а всего лишь короткая интрижка, а та беременность не от моего бывшего мужа? Конечно, на душе было ни капли не легче от слов Олега, но я и предположить не могла, что у него были такие проблемы…

Весь этот разговор и слова между нами были словно спички. Он поджег только одну, а теперь все вокруг полыхало ярким огнем. Тема прошлого и настоящего плотно переплелась между собой и не отпускала все это время ни одного из нас. Может быть эта встреча и общий ребенок — возможность что-то между нами исправить? В расставании всегда виноваты оба, а я отчётливо видела свои погрешности в нашем союзе, но на момент расставания была ослеплена обидой и болью, жалела себя и ждала каких-то шагов со стороны Олега. А он оттолкнул меня от себя и каждый из нас пошел своей дорогой. Я не собиралась прощать измены. Ни тогда, ни сейчас, но ведь и так расставаться было ошибкой.

— Моя связь с Миланой изначально была ошибкой, — серьезно сказал Олег, после паузы. — В тот день, я был у следователя на допросе, потом встречался с семьями погибших рабочих, твой телефон был без конца недоступен, а я был вне себя от ярости. Вечером выпил лишнего, когда вернулся домой. Твоя подруга привезла бумаги от отца, мне следовало выкинуть ее из квартиры, но я оставил. На тот момент я уже презирал вас троих и мечтал вышвырнуть тебя из своей жизни. А наутро выяснилось, что ты приезжала забрать вещи и ушла сама. Можно сказать, что упростила мне жизнь, потому что я и так собирался тебя выгнать. После я, конечно, успокоился, захотел увидеться, чтобы посмотреть тебе в глаза, но это к лучшему, что встречи не состоялось. Я тогда бы растерзал вас обоих с Муратовым. А в тюрьму садиться в планах не было.

Олег замолчал, пока я заживо горела в агонии боли, которую мне, казалось, я однажды уже пережила и она ко мне не вернется… Смотрела в мужское лицо, которое наизусть знала до мельчайшей черточки и боялась моргнуть.

— Многое не сходится, — я положила дрожащие руки на стол, сцепила пальцы в замок и покачала головой, опустив глаза. — Последний год перед разводом мы сильно отдалились друг от друга, оба погрузились в работу, мало проводили времени вместе, но ведь я всегда тебя поддерживала… Я ничего не знала о гибели рабочих и твоих проблемах. Ты замкнулся, ничего не рассказывал… Я никогда не подписывала документы не глядя, ни о каких долгах указано в тех документах не было. Значит, это все был подлог. Как ты мог поверить Муратову? Спать с его дочкой за моей спиной, а теперь еще с таким цинизмом обвинять во всем меня? — я раскалывалась па части, но еще в машине дала себе установку выдержать этот вечер. — Почти перед самыми родами я приезжала в Москву и встретила Милану и самого Муратова в клинике, где проходила обследование. Я искренне верила, что у вас все хорошо, а она, возможно, тоже беременна. В тот вечер, когда я вернулась домой и застала вас, она сказала, что вы давно вместе, а ты не знал, как мне об этом сказать.

Олег ведь предупредил сразу, что разговор будет тяжёлым. И он не обманул меня. Только в отличие от меня, его выдержке оставалось только позавидовать в этот момент.

— Если все так, как ты говоришь, и ты такая святая, зачем Муратову было так напрягаться и решать мои проблемы? Ради чего? Или ты в отместку пошла чинить этот беспредел и жечь за собой мосты после моей ошибки? И как тебе живется с этой справедливостью? — голос Олега оставался все таким же ровным и спокойным. Словно градус его эмоций достиг минусовой отметки и заледенел. — Видимо, не очень, если совесть не позволила прикоснуться к тем деньгам? Я и так сказал больше, чем хотел. Впредь не собираюсь копаться в этом грязном белье. Общий ребенок все меняет. Муратова в живых нет, Милана к тебе и нашему сыну не приблизится. Ты мечтала о карьере, путешествиях, достатке? — он словно бил меня этими словами. — На все это у меня теперь есть деньги и возможности, чтобы обеспечить тебя и моего сына. Чужой мужчина воспитывать его не будет.

Взгляд пробежался по моему лицу и спустился вниз по шее. Я резко поднялась на ноги, давая ему понять, что наш вечер подошел к концу. Но Олег тут же поднялся следом и перехватил мое запястье. Толкнул на себя и вжал в свою грудь. Смотрел все с тем же пренебрежением, но в глубине его глаз вдруг загорелся огонь.

— Я могу ненавидеть тебя, презирать, не верить, но что неизменно — желание обладать.

Кровь прилила к щекам, а в голове зашумело. Я попыталась оттолкнуть от себя Олега, но у меня ничего не получилось. Он лишь крепче сжал мое запястье.

— И тебе наплевать, что я влюблена сейчас в Сергея и преисполнена желанием построить с ним семью, а тебя ненавижу? Ведь это именно он был рядом в трудные моменты, когда мне требовалась поддержка. Ты хочешь, чтобы я вот так по щелчку твоих пальцев развернулась и ушла от него, плюнув хорошему человеку в душу, как это сделал однажды ты?

— Хочу. Тебе ведь не привыкать делать подобное? Пусть он сразу знает, что его ждет.

Не знаю, что на меня нашло, я никогда не ощущала такого сильного желания снова залепить ему пощечину. Все случилось так быстро, я пришла в себя, лишь когда мою ладонь обожгло от сильной боли. Олег криво ухмыльнулся, отпустил меня, и положил на стол наличность, расплачиваясь за воду, к которой мы оба даже не прикоснулись.

Затем повернулся ко мне и произнес тем же холодным и отстраненным голосом:

— Если так страшно сказать Сергею, что ты возвращаешься ко мне, и боишься ранить его чувства, я сам могу поговорить с ним. Но в отличие от тебя приукрашивать ничего не стану.

— Наш час подошел к концу, — я вскинула подбородок, мечтая уже оказаться дома и подумать над тем, что сегодня услышала.

— Да, я помню, ты торопишься к сыну, — Олег кивнул.

— А если я никуда не поеду? Не думаешь же ты, что после всего, что было, я подпущу тебя к себе и мы будем жить как настоящие супруги? Такого не будет! И мы с сыном не игрушки, чтобы ты мог вот так распоряжаться нашими жизнями…

Олег потянулся ко мне рукой и погладил мой подбородок, а я дернулась в сторону, и отвернулась от него, прекращая эту ласку. В движении бывшего мужа и намека не было на нежность.

— Я отдаю себе отчет в том, что делаю, Валерия. Именно поэтому я здесь, — тихо проговорил он, и я почувствовала его дыхание на щеке. — У нашего сына будет полноценная семья и любящие его родители.