Глава 39. Зверь моей породы

Смотрю на часы. Первый час?! Чёрт! Опоздала, конечно…Дверь в общежитие намертво закрыта. Здесь строго очень, да. Набираю Ревникова.

– Ангел, спаси!

– Барыня пожаловала к нам? – слышу в его голосе сонную улыбку.

Боречка ложится рано. С шести до семи у него утренняя пробежка.

– Угу…

– Сейчас.

Минут через семь массивная дверь с железным лязгом открывается.

– Марь Пална! – слышу я уговаривающие интонации моего Весёлого. – Ну работает она, начальник – зверь, не отпускает раньше. Ну пожалллста!

Открываю дверь пошире.

– Честное слово! – киваю с энтузиазмом вахтёрше. – Начальник – просто зверюга!

– Последний раз, Туманова! – сдаётся она под прессом нашей объединенной харизмы.

– Спасибо!! – хором с Ангелом.

Он подхватывает меня за руку, и мы поднимаемся по лестнице. На втором этаже я отбираю руку и чмокаю его в уже выставленные губки.

– Спасибо, Боречка!

Сбегаю к себе на третий. Тихонечко приоткрываю дверь.

Да как они узнали, чёрт возьми, что я здесь?!

Немец и Сашка.

Упрямо, с вызовом глядят друг на друга, застыв посередине комнаты. Танюшка беспомощно разводит руками, закатывая глаза.

Моё появление игнорируют оба. Это теперь надолго. В последнее время они искрят на пустом месте по поводу моей персоны. Надо что-то с этим сделать.

Достаю из встроенного шкафа пакет с пижамой. Рюкзак отправляю на вешалку и быстро смываюсь к Ангелам, на второй.

Эти пусть «любезничают» без меня!

Дверь не замкнута. Я делаю шаг в темноту. Закрываю за собой. Скидываю с себя все вещи, надеваю свою пижамку и ложусь рядышком с моим Грустным Ангелом.

Пододвигается и накрывает меня одеялом. С ним клёво спать. Он никогда не позволяет себе никаких вольностей, а его эмоции очень ласковые и бережные.

– Опять? – сонно, подгребая меня в объятья.

– Да достали уже… – тянусь я, укладываясь удобнее. – Почитай мне что-нибудь… Балладу…

Вздохнув, он ложится на спину, подтягивая меня ближе, и начинает:

Когда вода всемирного потопа

Вернулась вновь в границы берегов,

Из пены уходящего потока

На берег тихо выбралась любовь.

И растворилась в воздухе до срока

Над грешною землей материков,

И чудаки еще такие есть,

Вдыхают полной грудью эту смесь…

Я дослушиваю длинную балладу до конца и закрываю глаза.

– Мой грустный ангел… – шепчу ему. – Твоя печаль такая сладкая. Но объект приложения я не одобряю!

– Я и сам не одобряю, – усмехается он, целуя меня в макушку. – Спи, “объект”..

Целые сутки в общаге. Общие курсовые обязывают…

Но к вечеру – «неотложка» на работе, и я, захватив лекции Весёлого Ангела, быстро шагаю к КПП студгородка. Олег ждёт уже минут тридцать, и пару раз набирал меня. Опаздывать больше, чем на десять минут, я не могу просто физически. Меня накрывает классическими симптомами ОКР. Все мысли смешиваются, и навязчивый ментальный зуд начинает сводить с ума.

“Опаздываю!” – стучит у меня в мозгах.

И факт, что от моего опоздания мир не рухнет, никогда не облегчает эти мои навязчивые состояния в виде пунктуальных трипов. Нужно что-то с этим делать. Крис, например, вообще не парится…

– Подожди! – догоняет меня Сашка и хватает за руку. – Поговори со мной.

– Саш! – от раздражения кровь приливает к лицу, снося напрочь контроль, и мне хочется просто разнести его какой-нибудь жестью, чтобы это прекратилось.

Но я беру себя в руки:

– Я ОЧЕНЬ опаздываю! Потом.

– Когда?! – начинает его нести. – Ты приедешь опять к ночи и снова спрячешься в койку к своему «Грустному»!

Пытаюсь вырваться, но он только крепче сжимает мои запястья.

– Да о чём нам говорить-то?! – срывает меня.

– О нас…

Топит его безнадёгой и тоской, а ещё потусторонним, туповатым упрямством. А я ОПАЗДЫВАЮ.

В голове взрывается.

Сжав кулаки, позволяю себе внутренне проораться.

– Сашка! – отобрав у него рюкзак, выхваченный из моих рук, я пытаюсь найти слова.

Но слова бесполезны. Он хочет слышать только одну вещь. Всё остальное превращается для него в информационный белый шум и просто мой голос.

А мой голос он любит.

Безнадёжно покачав головой, я вылетаю из-под арки КПП. Конечно же, Сашка идёт за мной.

– Женя! – он снова перехватывает меня, разворачивая к себе.

Мляяя… Сцена при Аронове! Меня трясёт от раздражения.

“Ну хоть не слышит!” – оцениваю я расстояние до машины.

Сашка держит крепко.

– Меня человек ждёт! – пытаюсь я отрезвить его.

– Подождёт, блять, твой «человек»! – переходит он на крик.

Если бы это был не Сашка, а кто-нибудь другой, я бы уже…. Но это Сашка. С ним я не чувствую себя свободной. Его тяжёлые чувства ментально связывают меня. Очень тяжело делать ему ещё больнее, чем уже есть.

Как же вырваться из этого?!

– Пусти! – рявкаю я, выкручивая свою руку из его захвата.

Он перехватывает вторую и, уже рефлекторно, немного выкручивает запястья, пытаясь зафиксировать меня.

Хлопок дверцей машины.

Оооо…

– Ничего не будет, понимаешь?! НИ-КОГ-ДА!

– Я люблю тебя!

– Замолчи!

– ПРОСТО ПОСЛУШАЙ МЕНЯ!

– Не хочу ничего слышать! – скручивает меня. – Не надо мне этого говорить!

Меня тошнит от его эмоций. И накрывает волнами тупой боли где-то в районе солнечного сплетения. Я судорожно пытаюсь вырвать свои руки, загибаясь под его отчаянным и пронзительным взглядом.

– Не надо, пожалуйста! – умоляю я, но в запале он ещё сильнее выкручивает мои руки.

Спиной я чувствую подошедшего сзади Олега. Его руки ложатся на мои запястья поверх Сашкиных. Олег тянет на себя, не позволяя тому больше выкручивать их.

– Ты делаешь ей больно, – уверенный и спокойный голос. – Если намеренно, то я отпущу, и можешь продолжить.

Сашка замирает, поднимая глаза на него, и тут же ослабляет хватку. Плечи опускаются, на лице появляется горькая, неуверенная усмешка. Он уже наблюдал пару раз, как Олег привозил или забирал меня.

– Кто ты ей? – глядя в глаза Олегу.

Я никогда не отвечаю ему на такие вопросы. Ни про Даню. Ни про Олега. Это не его дело.

– Тебя не должно это беспокоить. Тебя должно беспокоить, кто ей ТЫ.

– Я люблю её…

– Уверен, что не ты один, – беззлобно усмехается Олег, – но право касаться женщины твоё чувство не даёт. Это право дает только её желание, чтобы ты касался. Она желает этого?

Сашка отчаянно качает головой:

– Нет.

– Тогда не касайся.

– Что же мне делать? – он словно ломается внутри, доверчиво глядя на Олега.

– Люби… – Олег пожимает плечами, медленно вытягивая мои руки из уже расслабленного захвата. – Это твоё право. Этого у тебя никто не отнимет.

Тихонечко подтолкнув меня по направлению к машине, он шепчет «иди» и протягивает Сашке руку:

– Олег.

– Александр, – неуверенно пожимает тот.

– Крепких нервов тебе, Александр.

Олег открывает мне дверь, и я практически падаю на сиденье.

Судорожно вздохнув, отпускаю своё тело в краткую и необходимую мне сейчас истерику, которая, как мне кажется, поможет избавиться от всех тех ощущений, которыми изнасиловал меня Сашка.

Секунд через десять, когда меня почти уже переколотило, Олег садится в машину. Меня всё ещё немного потряхивает. Зажмурившись, несколько раз глубоко вдыхаю. Но кислорода не хватает.

– Открой окно, пожалуйста, – сглатывая ком в горле. – Тошнит…

Открыв бардачок, он достаёт пластиковую бутылку с водой, откручивает крышку, протягивает мне. Стекло с моей стороны скользит вниз.

– Не нужно так остро реагировать, Женечка, – качает Олег головой.

– Несъедобно… – жалуюсь я, точно зная, что он понимает.

– Я понимаю, – его взгляд теряет фокус. – Давно он так?

– Второй год…

– Потерпи. Он скоро сломается и успокоится. И ты снова будешь свободна.

– У тебя было так с кем-то?

– Было… – морщится он.

– Расскажи.

– Так уж вышло, Жень, что я никогда не влюблялся и не чувствовал особой привязанности к женщинам. Я, вообще, далёк от всей этой ванили… Но… Когда я был молод, встречался с одной женщиной. Мы были любовниками . Только секс. Наши отношения были изначально созданы на этих условиях. Я был откровенен с ней, не обещая ничего большего и не желая этого от неё. Это длилось больше года… Не помню точно… И через какое-то время лёгкость ушла, и меня начало что-то напрягать. Не буду вдаваться в подробности. В очередную нашу встречу она сказала мне, что любит. И уже очень давно. Была такой пронзительной и надломленной… И я не знаю, что со мной произошло тогда. Просто её потребность… Блять! – передёргивает его. – Я чувствовал себя обманутым, потому что она создала разность потенциалов в наших чувствах, и я оказался ментальным должником… Ты понимаешь меня?

– Я понимаю.

– Она хотела большего, чем просто секс. Ожидала большего. А у меня не было ничего для неё. Она не позволила мне остановить всё в самом начале, и не “задолжать” ей. Она ожидала от меня возврата этого долга в виде чувств. И тогда, подчиняясь её потребности, и под давлением этого ментального долга, я сымитировал для неё нечто большее. Для меня это было омерзительно. Я чувствовал себя изнасилованным. Но и не дать ей этого я тогда не мог. Я был молод, наверное. И не вывез ситуацию правильно. Видеть её после этого я не мог. Меня тошнило от неё…

Мы молчим, не глядя друг на друга.

– Спасибо, Олег.

– М?

– За понимание.

Кивает, опуская взгляд.

– А с Крис?

– Судьба уберегла нас обоих от таких… невкусных раскладов. Крис легка и прекрасна.

– Согласна!

– Поехали?

Мне хочется это сделать, и я делаю. Перехватываю с руля его руку, подношу к своим губам и целую его пальцы.

– Ты тоже прекрасен. Спасибо, что ты существуешь, Зверь моей породы.

Отпускаю. Закрывает глаза.

– Боюсь тебя разочаровать…

– Не бойся. Это невозможно. Поехали.