Глава 17

Кир

Утром я просыпаюсь с улыбкой. Такой щенячье-счастливой улыбкой.

Черт возьми, я слышу, как поют птицы, и в этот раз даже обращаю на них внимание.

Интересно, если я вскачу с кровати, распахну окно и спою задорную песенку, они прилетят ко мне в комнату и будут чирикать более радостно?

Стоило представить себе эту картину — как я с голым задом и утренней эрекцией высовываю свою небритую морду в окно и с придурковатой улыбкой начинаю петь, фальшивя на каждой ноте… Гринписовцы меня убьют, если узнают, кто виноват в массовой смерти от разрыва сердца у лесных животинок. И любой суд их оправдает.

Поднявшись с кровати, пошел в душ. Воскресенье, у меня на тебя большие планы!

Вчера мы совсем недолго пообщались с моей соседкой. Ей было неловко за вторжение в мой дом. И я решил не давить на малышку.

Она где-то с час развлекала меня рассказом о том, как шла вчера по лесу и думала, что провалилась в нору белого кролика. Обвиняла в этом своего кота, с которым обещала меня познакомить. Говорит, что мы с ним похожи. Даже любопытно, что там за красавчик с хвостом.

А еще она с увлечением расспрашивала про деревянные игрушки, которые живут под деревьями.

Тут я ей честно рассказал, что мой отец их вырезал для мамы и когда-то и меня научил обращаться с деревом.

Столько комплиментов эти поделки давно не слышали. Так реагировала только мама.

Я не вовремя вспомнил, как Линда кривила губы, когда я ей показывал свои первые работы. Да, корявые, да, не умелые, но… Это было обидно.

Почему-то мне кажется, что если я покажу их Эми, она так не сделает.

Интересно, зачем я вообще сравниваю двух таких непохожих женщин. Линда — моя первая любовь, моя боль и мое разочарование. И Эми — девушка, которая с помощью зонта и доброй улыбки заставила меня вновь улыбаться.

Я застыл под упругими струями воды. Тихий смех вырвался из моей груди, а все потому, что я понял, кто такая Эми

— Мэри Поппинс! Повелительница зонтов и гроза голых задниц.

Представил ее в закрытом платье, шляпке, с объёмной сумкой… от громового смеха, по-моему, задрожало зеркало на стене.

Закончив с утренним душем, решил, что самое время собираться.

Так как вчера мы с Эми договорились утром встретиться, я не хотел терять ни минуты. Она попросила помочь ей открыть старый сарай на участке. И я, конечно, согласился.

Вообще, я, знаю, что там: старый слесарный станок отца, куча опилок и, возможно, еще кое-какие инструменты. Но если откровенно, мне просто хотелось быть ближе к этой девушке.

Я боялся, что если долго не буду ее видеть, мое хорошее настроение пропадет, а всё то, из-за чего я стал нелюдимым отшельником, вернется и затянет меня обратно в серую трясину боли и воспоминаний.

Хватит, больше не хочу.

Пора отпустить ситуацию и просто попытаться жить дальше. Вот только пока это все было настолько шатким, что я просто не хотел терять ту ниточку, которая вытащила меня из болота, в котором я сам себя топил последние годы.

Перед самым выходом вспомнил, что у меня в мастерской есть пара старых фигур, почему я их решил взять с собой, сам не знаю, но очень захотелось, чтобы у Эми они были.

Идя по тропинке, я новым взглядом смотрел на лес. Всегда воспринимал все эти дорожки, цветочки и деревянные скульптуры как должное. Как часть моей семьи. Я помню, как отец прокладывал тропинки, а мать высаживала цветы. Помню, как мы все вместе расставляли животных, и это просто была часть моего детства, а разговор с малышкой заставил меня посмотреть на все это со стороны.

Ну что я могу сказать? Все это, и правда, навевало мысли о сказках. Может, стоит вырезать белого колика. Тогда дорога между домами станет еще интереснее.

"Черт, остановись, Кир, может, малышке и не нужно все это, она просто попросила тебя помочь с замком, а ты уже планируешь, как она будет ходить к тебе в гости и на каком свидании ее можно поцеловать. Что за сопливая ваниль у тебя в голове со вчерашнего дня?!"

С такими мыслями и ощущением сказки вокруг я подошел к моему дому.

Хотя нет, уже не моему, это уже дом Эми.

Поднявшись на крыльцо, я постучал в дверь. А потом еще раз и еще… А принцесса выходить из башни не торопилась.

Постояв под дверью еще минут пятнадцать, я понял, что не на шутку разнервничался.

— Эми!

«Бам» — кулаком по двери. А она и не закрыта.

— Что за черт?! Эми, малышка, с тобой все в порядке?

Сердце стучит как отбойный молоток, а перед глазами жутки кадры.

Что, ну вот что, блядь, могло произойти?

Упала и ударилась головой об угол тумбочки?

Воры? Нет, бред, не в этом тихом городке.

А может, ей пришлось куда-то срочно уехать, и она забыла закрыть дверь? А если какой-то маньяк? Черт, не помню, когда я в последний раз смотрел новости. Вдруг как раз в нашем округе завелся…

С глухим ударом выпал из рук сверток с подарком, а я и мои кошмары зашли в дом.

Стояла такая тишина, будто в доме никого нет. На кухне чистота и порядок, нет следов раннего завтрака.

В гостиной тоже полный порядок, но почему-то было так страшно нарушать эту тишину, будто стоит только что-то сказать и обязательно произойдет все самое плохое. Мерзкое чувство, сжимающие сердце в тисках и стоящее липким комком в горле.

То, что я надеялся больше не чувствовать, то самое, от чего я бежал все это время, стараясь забыть его.

Стиснув зубы так, что заскрипела эмаль, я пошел в сторону спальни. Тихо молясь про себя, чтобы с ней все было в порядке. Пусть ее просто нет дома, она забыла, что я должен прийти.

Возле спальни мне пришлось остановиться, ноги не слушались.

Я, конечно, понимаю всю иррациональность своего страха, но ничего не могу с собой сделать. Кадры из прошлого наложились на настоящее и меня сковывал ужас.

— Черт!

Приложившись несколько раз лбом об стену, я решительно толкнул дверь в спальню Эми и замер на пороге.

Она лежала на кровати, как маленький ребенок, положив щеку на ладонь и улыбалась во сне. Светлые пряди разметались по подушке и в них запутался лучик солнца, который пробивался сквозь неплотно зашторенные окна. Вот маленький носик сморщился, девушка причмокнула губами и перевернулась на спину, положив одну руку себе на живот.

Спала, мать твою, она просто спала. По мере того как страх отступал, я стал замечать и многое другое. Например, то, что хозяйка комнаты спит в крошечных трусиках. Какое-то кружевное безобразие ярко-алого цвета, созданное для того, чтобы сводить с ума.

Или то, какая красивая у нее грудь, даже отсюда я видел плавные линии, бархатную кожу и дерзкие соски.

Я, как тот самый маньяк, который в моих мыслях напал на эту девушку, сейчас стоял и жадно смотрел на нее. На изгиб бедра, на длинную ногу с узкой ступней и маленькими пальчиками. Смотрел, как ее рука медленно спускается с живота и замирает на кромке красного соблазна.

Вот это движение меня и погубило. Ноги подогнулись, в штанах стало тесно, и я съехал по стене, начиная смеяться, сначала тихо, а потом все громче.

Облегчение от того, что с малышкой все в порядке, было настолько сильным, что я даже не подумал выйти из комнаты. Как будто так и должно быть, будто я имею право находиться в этом доме, в этой спальне, смотреть на спящую Эми… и черт возьми, представлять себе, как подхожу к ней и целую. Щеки, нос, шею, круглое плечико, грудь. Да, грудь особенно, и вторую тоже, и впадинку пупка…

Мои фантазии, как и смех, оборвались в момент, когда Эми с тихим писком подскочила на кровати.

— Ты. Ты. Кир! Ты что тут делаешь?

Сонная, с растрепанными волосами, она ругалась на меня слегка хриплым ото сна голосом, а я как пацан, в первый раз увидевший обнаженную девушку, смотрел на ее грудь, только слюнями не капал.

— Кир! Кир, ты меня слышишь… куда ты… Ах ж ты, черт! НУ-КА, ОТВЕРНИСЬ!

Ба-ам… Ауч, ловко запущенная подушка попала точно мне в голову, и из-за нее я хорошенько приложился затылком об стену.

Быстро отбросил подушку с лица, но глаза решил держать закрытыми, во избежание, так сказать. Только прислушивался к шорохам в комнате.

Спустя пару минут и энное количество интригующих звуков, моей бедовой головы коснулась ласковая ладонь. А стоило только открыть глаза и встретить насмешливую улыбку на милом лице, как тут же прозвучал вопрос:

— Ну и что ты делаешь у меня в комнате, м-м-м? Решил сравнять счет?

И хотя Эми смотрела на меня с улыбкой, в глубине ее глаз я видел беспокойство. Она за меня волновалась? Господи, еще одно давно забытое чувство. То самое, когда ты настолько важен кому-либо, что за тебя беспокоятся, переживают. Малышка явно впустила меня в свое сердце. Весь вопрос в том, осознает ли она сама это.

Я смотрел в ее глаза и медленно таял. Собирал еще одну часть своей разбитой души, и дышать становилось легче.

— Счет?

Воу, вот этот тихий, чуть хриплый голос мой? Что, правда? Но судя по чертятам в шоколадных глазах — да, это я тут задушенно хриплю.

— Да, счет. Я же тебя видела спящим в твоей берлоге. Да и в моей гостиной, — легкая усмешка и чуть прищуренные глаза Эми как сигнал к маленькой шалости, — ну и на моей кухне тоже. О, а уж о твоем эпичном появлении в разгар моего неудачного разговора с Дином я скромно промолчу. Тогда ты меня просто спас. Наверное. Еще не знаю.

В голове что-то щелкает. Дин? Спас? Что за… это когда было? И кто такой чертов Дин?

— Дин?5ebdbc

— Не важно, — личико Эми становится серьезным, она убрала свою руку с моей дурной головы и сделала пару шагов назад. — Так что ты здесь делаешь, Кир?

Я понимаю, что сейчас, ответив на ее вопрос, буду выглядеть полным идиотом, но лучше так, чем видеть, как она закрывается от меня.

— Погоди, Эми. Мы же с тобой вчера договаривались, что я приду, помогу тебе с сараем. Ну, я вот, собственно, пришел. Стучал, ты не откликалась. Я, если честно, сильно занервничал, придумал себе всякого. А еще у тебя дверь незакрытая оказалась, — сейчас, проговаривая все это, я понимал как глупо повел себя, но все еще чувствовал отголоски того нелепого страха. И лучше уж я покажу себя паникером, чем то, что я успел придумать, пока искал Эми в ее тихом доме. — Зашел, думал что-то случилось. Обошел все комнаты. А когда увидел, что ты спишь…

Откинул голову назад, уперся затылком в стену и закрыл глаза. К черту, эмоциональный вакуум, который окружал меня долгое время, сейчас лопнул и я оказался не готов к той буре эмоций, что выворачивала меня наизнанку, заставляя дрожать ноги и чувствовать эту слабость. А еще сердце, которое, казалось, пыталось проломить себе путь наружу.

— Я так испугался, Эми, прости за вторжение. Просто испугался.

Чертов слабак, ты, давай, еще заплачь тут как истеричка!

Но справиться с бурей у меня не получалось. Я все искал точку опоры и не находил ее. То, что помогло бы мне взять себя в руки, сейчас было слишком далеко, недоступно. И я тонул в своих переживаниях, не зная, как выбраться, слишком много чувств, слишком разные мысли.

Но вдруг легкий запах карамели и мягкое прикосновение чуть подрагивающих пальчиков к моим рукам. И все. Мир замер. Я вцепился в ее ладони как утопающий и снова смог дышать спокойно. А уж ее слова и вовсе вернули мне способность улыбаться.

— Эй, во-первых, эта комната для настоящих девчонок, которые не плачут. Для истеричек у меня кухня. А во-вторых, Ки-ир, — легкий смешок заставил меня заинтересовано приоткрыть глаза, — сейчас шесть часов утра. Я, конечно, хочу открыть тот сарай, но… как то рано, нет?

— Что? Что ты сказала?

В голове звенели ее слова про комнату без истерик. Да не может того быть!

— Шесть, Кир, шесть утра!

Она улыбалась, что было чертовски мило, но меня сейчас интересовало совсем другое.

— Это да, я лажанул. Но я не о том. Эта комната для кого?

Эми с улыбкой на губах повернулась к окну, она сейчас выглядела так, будто вспоминает что-то далекое, но, безусловно, приятное для себя.

— Да так, фраза, которую мне однажды сказали, и она не раз потом помогала мне взять себя в руки. Что-то вроде «сейчас не время и не место ныть».

Она помнила! Ну ни черта ж себе. Она помнила тот разговор со случайным парнем, который запретил ей реветь на виду у всех. Ты ж моя маленькая! Не совсем понимая, что именно делаю, я потянулся всем телом к этой хрупкой девушке, которая умела держать удар. И которая делилась со мной сейчас своим маленьким секретом.

Обхватив ее ноги чуть ниже аккуратной попки, я уткнулся лбом ей в живот. А через секунду она положила свои руки мне на плечи. Не отталкивая, нет. Просто держалась за меня, слегка сжимая пальчики.

— Что, Эми, были темные времена и в твоей жизни?

Перед тем как ответить, она сильнее прижалась ко мне, так доверчиво, нежно.

— А у кого их не случалось, Кир?

И хотя она говорила ровным, тихим голосом, я услышал ту застарелую обиду, которая терзала ее не один день. И тогда решился дать ей намек, что когда-то именно я сидел на той лавочке в сквере. И будь что будет.

— Случается…

— Что?

— Дерьмо, говорю, случается. Да, малышка?

Прочувствовал ли я, как она напряглась в моих руках? Да, конечно.

Услышал ли я ее тихий судорожный вздох? Разумеется!

Я хотел дать ей лишь намёк? Так точно! Но когда я увидел сомнение в ее глазах, а еще этот взгляд — она будто искала ответ на еще незаданный вопрос. Я решил — да катись оно все к черту!

— Это моя лавочка для истерик. Не нравится, вали на другую! — смотря в ее ошеломленное лицо, я позволил себе широкую улыбку. — Кажется, так ты тогда мне ответила? Да, малышка Эми?

— Да быть того не может!