Глава 17.2

— Почему ты сразу не призналась? — возвращает в реальность голос Титова.

Он не просто смотрит, а сканирует взглядом. На удивление, выглядит спокойным. Вот только что скрывается за этой маской?

Я ожидала, что он будет рвать и метать, особенно после того, как вскроется моя ложь. Но дракон выбрал другую тактику. И от этого только еще больше не по себе.

— Тогда в клинике ты ведь хотела убежать, не так ли? С моим ребенком на руках?

— Арина и моя дочь, — вскидываю подбородок.

— Мы сейчас не об этом, — Максим пресекает мою попытку возмутиться. — Ты испугалась, что я отберу её, не так ли?

— Если это так очевидно, зачем ты спрашиваешь?

— Чтобы знать, что происходит у тебя в голове.

Меня просто пришибает к полу словами Титова. В какие игры он играет? Зачем ему знать о моих мыслях? По-моему, он и так читает меня как открытую книгу.

— Кстати, — Максим подходит к Арине, поднимает ее с пола. Дочка охотно идет к папе, от чего я только сильнее сжимаю кулаки. — Мое предложение неизменно. Это единственный выход для тебя.

— Выход? Что ты имеешь в виду?

— Что тебе придется согласиться на мои условия…

— Или? — спрашиваю полуживым голосом.

Бросаю быстрый взгляд на свое отражение в зеркале напротив — на мне лица нет.

Максим же не торопится с ответом, делает паузу. Наверное, специально выжидает, чтобы довести меня до белого каления, до состояния, когда я поддамся безумству и сделаю ошибку.

Когда он успел превратиться в такого жестокого и бессердечного человека?

Может быть, в тот момент, когда отказался выслушать меня?

Я даже не помню, как выбежала на улицу после рокового разговора, как пыталась вдохнуть воздух в легкие, чтобы сделать спасительный глоток кислорода. Но вместо этого лишь давилась собственными рыданиями. Максим ранил меня прямо в сердце, его слова все еще звенели в ушах, сводили с ума цинизмом и жестокостью. Чем я заслужила такое отношение?

Тут же внутренний голос подает признаки жизни.

Разве это не ты врала, Яна? Не ты водила Титова за нос, представляясь другим человеком? Может быть, стоит найти в себе мужество это признать?

Хорошо, признаю. Но что поменяется от этого? Вряд ли Максим внезапно изменит свое решение, услышав мои сожаления. Он сровнял меня с землей, предложив выбрать унижение и остаться рядом с дочерью. Неужели это единственное, чего я теперь заслуживаю? Неужели его любовь ко мне осталась в прошлом?

Не могу в это поверить, ведь мое сердце даже сейчас, после его обидных слов, ищет ему оправдания, ждет того, что все окажется неправдой.

— Или я буду вынужден принять крайние меры, — говорит спокойно Титов, словно рассуждает о завтрашнем прогнозе погоды, а не о том, что разлучить маму с ребенком.

— Сколько у меня времени, чтобы все обдумать?

— До вечера. Если согласна, то ты знаешь, где находится моя спальня.

Он больше не говорит ни слова. Отворачивается и ведет Арину в другую комнату, куда вчера привезли маленький игрушечный домик и детскую палатку.

Остаюсь стоять на месте, пораженная его словами до глубины души.

Ничего не чувствую. Только одинокая слезинка катится по щеке, усиливая мою беспомощность. У меня нет никаких преимуществ перед Титовым, даже моя малышка оказалась моим слабым местом, куда бьют при первой же возможности.