Глава 29.2

Валентина Георгиевна наведывается еще и на следующий день. Я ее совсем не жду, но не впустить тоже не могу.

Плюс, ситуацию спасает то, что почти одновременно с ней приезжает Нина Сергеевна. Ириска тут же радостно гулит, тянет ручки к своей любимой «ня-ня». Так она называет Нину, пытаясь выговорить ее имя. На Валентину Георгиевну со стороны малышки ноль внимания и реакции, и этот контраст на лицо.

Впрочем, Нина Сергеевна маму Титова тоже не жалует. Сухо здоровается с ней переключается на нас с Ариной. Мегера в ответ на это недовольно поджимает губы.

— Максим задержался, да? — уточняет Нина, но вместо меня отвечает Валентина Георгиевна.

— У него сейчас жаркая пора.

— Да, авария.

— Я не только про аварию.

— Яна, дочка, я там варенье принесла с кедровыми орешками, угостим Ириску?

По тону Нины Сергеевны понимаю, что она торопится сменить тему. Выглядит взволнованной, и непонятно, то ли злится, то ли ее беспокоят слова Мегеры Георгиевны.

— Сейчас чай заварю, — откликаюсь на просьбу Нины и иду на кухню.

Сама понимаю, что не стоит подслушивать, но любопытство берет вверх — не тороплюсь выносить чай, прислушиваюсь к к беседе двух женщин, которое больше напоминает метание ножей друг в друга.

— Вы опять пытаетесь влезть в жизнь сына?

— Не понимаю, о чем вы, Нина, — в голосе Валентины Георгиевны невозмутимость, граничащая с ехидством. — Я никогда ничем таким не занимаюсь, Максим уже взрослый мужчина.

— Именно это я пытаюсь до вас донести, Валентина. Хватит ваших интриг.

— Какие интриги? О чем вы?

— Я о том, что вы снова это делаете. Пытаетесь устроить жизнь сыну, когда он этого не просит.

— Нина, вы много на себя берете.

— Нет, не много. Я желаю Максиму только лучшего. С Ариной и Яной он будет счастлив, в отличие от той партии, которую вы ему навязываете.

— Нина, не говорите то, чего не знаете. Счастье моего сына в его руках, и он свой выбор уже сделал. Сейчас Максим с той, с кем должен быть.

— Что вы имеете в виду?

— Вы меня прекрасно поняли, — сжимаю в руках плашку с заваркой, когда слышу эти слова и не тороплюсь включать чайник, чтобы услышать каждое слово. — Просто не умеете смотреть в глаза правде.

Молчание со стороны Нины Сергеевны напрягает меня даже больше, чем услышанное от матери Титова. Почему она молчит? Почему ничего не отрицает? Неужели Максим сейчас с Кирой?

— Воссоединение Киры и Максима — это лишь вопрос времени. Он не сможет поступить по-другому, когда поднимается вопрос чести.

— Причем тут честь? — не выдерживает Нина.

Видно, что она на взводе — в голосе недовольство и нервозность. Я сама сейчас как оголенный провод.

— Притом, моя дорогая Нина, — все-таки отвечает на вопрос Мегера. — Что Кира ждет ребенка.

Что?..

Чуть не роняю из рук жестяную банку с чаем, успеваю перехватить в последний момент. Сжимаю ее похолодевшими пальцами, понимая, что меня шатает в сторону. Женщины продолжают что-то говорить, но электрический чайник уже закипел, поэтому продолжение разговора остается для меня «за кадром».

Но ведь услышанного уже более чем достаточно, чтобы мой мир пошатнулся.