Глава 12

— Что ты скажешь о своей молодой супруге? — барон, прищурившись, смотрел на друга, который медленно пил вино с мрачным лицом.

— Рано делать выводы, но скажу так — она напугана и ершится, словно птенец, — ответил Филипп и хмыкнул. — Да она и есть птенец, выпавший из гнезда.

— Ты знаешь, я бы сказал, что графиня рада, что выпала из этого гнезда, — Ливен улыбнулся, вспомнив, как Клара требовала документы у нотариуса. — Она полна скрытых достоинств, одно из которых — умение разбираться в цифрах.

— Что? — граф удивленно приподнял бровь. — Ты это о чем?

— Ты не поверишь, но я это видел собственными глазами! — воскликнул барон. — Когда нотариус объявил при всех о том, что отец оставил ей приданное, твоя жена потребовала счета и довольно быстро отыскала в них нестыковки. Похоже, мачеха пыталась поделить и те крохи, что предназначались именно падчерице.

— Но откуда у нее такие знания? — Филипп был удивлен, и в его голосе сквозило недоверие. — Молодая девушка и цифры?

— Клянусь тебе! — Ливен сказал это так горячо, что граф понял — барон сам находится под впечатлением. — Я посмотрел на нее другими глазами.

— Странно… Я помню ее совсем ребенком. Мне было пятнадцать лет, а ей пять и уже тогда было видно, что она не приспособлена к жизни — мягкое, стеснительное дитя, прячущееся за шторами в гостиной. Она часто болела, не играла в саду с другими детьми и ее унылое, рябое личико всегда было тоскливым и грустным, — граф задумчиво потер подбородок. — А сейчас она разбирается в цифрах и, по-моему, остра на язык.

— Еще у нее благородная душа, — добавил Ливен, подвигая кресло ближе к огню. — Она попросила меня посодействовать ей в одном деле.

— В каком еще деле? — брови Филиппа снова поползли вверх.

— Графиня сказала мне, что не хочет оставлять свою кузину на попечении мачехи, и я посоветовал ей оформить опекунство после замужества. Надеюсь, ты не будешь против? — барон отвел взгляд от огня, чтобы посмотреть на друга. — Эта женщина ужасно неприятная особа, я уверен, что у бедняжки Хенни, жизнь будет не сахар.

— Хенни? — граф сморщил лоб, стараясь вспомнить, и это ему удалось. — Припоминаю! Сопливая малышка, трущаяся возле Клары. Они всегда были вдвоем. Что ж, девушку нужно спасать. Я поговорю с супругой.

— Скажи мне честно, ты разочарован ее внешним видом? — спросил барон, хитро сощурившись. — Тебя всегда привлекали женщины типа баронессы Ингрид, высокие, темноволосые лани с большими глазами.

— Возможно, я бы и женился на богатенькой вдовушке, такой как Ингрид, но увы, отец и герт ван Мейер, подписали удивительный договор — если я откажусь от брака с Кларой, то мне придется отдать в качестве откупа «Темный ручей», — раздраженно произнес граф. — Слишком большая цена за свободу. А насчет внешности моей жены — мне все равно, она не похожа на черта и это уже хорошо.

— Согласен — отдать поместье, это ненужная жертва. Я знаю, как ты любишь это место.

— Ливен, если быть откровенным — мне жаль девушку, — раздражение покинуло Филиппа, и он грустно улыбнулся. — Вряд ли ее отец желал такой судьбы своей дочери. Что я могу предложить ей кроме жалкого существования в этом старом особняке?

— Как дела на сыроварне? — сменил тему барон и Филипп покачал головой, давая понять, что дела из рук вон плохо.

— Коровы мрут, новых купить не на что. Из стада осталось пять голов, на которых страшно смотреть.

— Я могу помочь тебе пополнить стадо, — сказал Ливен и поднял руку, пресекая возражения Филиппа, которые он уже приготовился высказать. — Я достаточно слышал твоих «нет», граф. Сначала мне было тоже нелегко, потом все начало налаживаться и мои лошади стали приносить доход, но ты упрямо оказывался от моей помощи. Потом пожар… Сейчас мои дела идут на лад и я могу себе позволить помочь тебе. Ты спас меня от смерти, а то, что я предлагаю тебе — всего лишь коровы! Шесть шикарных, молодых коров и быка.

— Не начинай петь свою старую песню, Ливен, — Филипп нервно поправил волосы. — Это было давно и не стоит вспоминать об этом.

— Кинжал того вора был нацелен мне в сердце, но вошел в твое плечо, — упрямо продолжал барон. — Если бы не ты…

— Ты погнался за ним из-за кошелька, в котором было несколько золотых гульденов! — воскликнул граф. — Это безумство!

— Нельзя позволять всяким проходимцам обирать тебя! — барон злился, вспоминая эту давнюю историю. — Иначе они совсем обнаглеют!

— Ты мог лишиться жизни.

— Благодаря тебе — она со мной, — Ливен тяжело вздохнул. — Так что, твоя гордость сейчас совершенно неуместна, и я предлагаю тебе не благотворительную помощь, а свадебный подарок. Лучше подумай, что твои дела пойдут в гору, как только заработает сыроварня. Ваш сыр всегда был самым лучшим в Голланде.

— Что ж, наверное, ты прав и мне придется принять твою помощь, — вздохнул граф и налил вина себе и барону. — Давай выпьем за это. Кстати, я не хочу забирать все деньги у Клары, пусть у девочки будут свои средства.

— Это благородно с твоей стороны, — Ливен с уважением взглянул на друга. — Мне это по душе и поверь, твоя молодая жена это оценит. Завтра же я дам распоряжение, чтобы пригнали скотину и привезли корма. В этом году мои поля были полны сочной травы, и ее хватит, чтобы прокормить и мое стадо и твое.

— У меня тоже есть запасы, — граф немного расслабился. — Эта зима не будет такой тяжелой как прошлая.

Они помолчали, глядя на пляшущий в камине огонь, и барон спросил:

— Как малышка Полин?

— Она скучает по матери, — грустно произнес Филипп. — Девочка становится дикой и нелюдимой. У меня нет времени заниматься ее воспитанием, а Гуде и Мие некогда, они вдвоем стараются содержать этот дом в порядке, занимаясь еще и кухней. Она как зверек прячется в коридорах особняка или в парке и женщины ловят ее, чтобы накормить и помыть.

— Возможно, теперь все изменится, — предположил Ливен. — Клара может заменить ей мать. А когда здесь появится кузина Хенни, у девочки будет достаточно женского общества, чтобы восполнить свою пустоту.

— Надеюсь, так и произойдет, — Филипп поставил пустой бокал на столик и взяв огарок свечи, поднялся. — Ты останешься здесь?

— Да, иди. Я хочу посидеть у огня, — ответил Ливен. — Романтическое настроение.

— Я знаю причину этого настроения? — граф удивленно взглянул на друга, но тот лишь рассмеялся.

— Доброй ночи, ваша любопытная светлость.

— Не засиживайся, не то привидение «Темного ручья», украдет твое дыхание, — зловещим голосом протянул Филипп и под смех Ливена, покинул гостиную.

Он поднялся в свою комнату, и устало посмотрел в темное окно. Скоро зима… Холод, проникающий в каждую щель старого особняка. В это время ужасно хотелось тепла и уюта, которых так давно не чувствовал этот дом. Как же он мечтал, чтобы его жилище озарилось светом семейного счастья, чтобы в нем зазвучали детские голоса

Граф подошел к двери, разделявшей его спальню с покоями молодой жены, и аккуратно открыл их. Девушка, скорее всего, крепко спала и вряд ли он напугает ее. Филипп приблизился к кровати и посмотрел на свою супругу. Отблески затухающего камина и слабое пламя его свечи озаряли очертания ее тела. Она действительно крепко спала, откинув тяжелое одеяло, и граф обратил внимание, какие густые волосы у девушки — они завивались крупными кольцами, свисая с подушки, и были похожи на червонное золото. Чтобы он не говорил барону, но внешность жены не отталкивала его — у нее было милое личико с умными, проницательными глазами, мягкие, женственные формы и сейчас ее трудно было назвать рябой — веснушки невероятно шли ей. К утру в комнате будет холодно и он осторожно, чтобы не потревожить сон жены, накрыл одеялом ее плечи.