Глава 14

Я с интересом наблюдала за девочкой, стараясь понять, что вызывает такую агрессию в этой маленькой душе. Неужели смерть матери вызвала в ней эту бурю? Противопоставила всему свету?

— Полин, познакомься с моей супругой, фрау Кларой, — сказал граф, когда Мия подвела малышку ближе. — Надеюсь, вы подружитесь.

Полин угрюмо смотрела на меня и молчала.

— Ты позволишь мне стать твоим другом? — я поднялась со стула и присела, чтобы видеть ее глаза, которые она старательно отводила. — Полин?

Она молчала, сжав ручки в кулачки, и я решила, что не стоит вытаскивать каждое слово клещами. Я для нее чужой человек и пугать своей настойчивостью — не лучший вариант.

— Ты должна знать, что всегда можешь обратиться ко мне, и я помогу тебе, — мягко сказала я. — В любое время.

Девочка взглянула на меня быстрым, настороженным взглядом и, развернувшись, помчалась прочь. Мия снова кинулась за ней, но я остановила ее:

— Пусть бежит, не принуждай ее.

Служанка кивнула и вышла из столовой, а я вернулась на свое место. Меня снедало любопытство.

— Я вижу, вы удивлены поведением моей племянницы, — Филипп вздохнул и продолжил: — Этому есть объяснение, но это длинная и неприятная история. Даже страшная, в своей жестокости.

— Я хочу знать ее, — с готовностью сказала я, отмечая, что граф действительно переживает за девочку. У меня даже мурашки пробежали под рукавами, заставляя встать дыбом короткие волоски. — Чтобы стать Полин другом и расположить ее к себе, мне нужно знать о ней все.

— Спасибо вам, Клара, — мой муж, казалось, носил в себе тяжелый груз, и он мучил его. — Давайте я расскажу вам эту историю во время прогулки. Как вы на это смотрите?

— С удовольствием прогуляюсь с вами, — быстро согласилась я, понимая, что это еще одна возможность стать ближе. — Мне бы хотелось осмотреть парк.

— Что ж, после того как я решу некоторые дела, мы с вами отправимся в это таинственное путешествие, — Филипп снова улыбнулся и в этот раз его улыбка была более мягкой.

— Почему таинственное? — мне тоже было трудно сдержать улыбку, а это говорило о многом — редко какой мужчина мог заставить меня вот так улыбаться.

— Судя по тому, как зарос парк и сад, это путешествие будет не только таинственным, но и пугающим, — зловещим голосом ответил граф. — Ведь все молодые фрау, боятся темноты и мрачных зарослей.

— Поспешу вас расстроить, но не все! — я чуть не подмигнула ему, но вовремя спохватилась. — Допустим мне, всегда хочется их расчистить и в прямом и в переносном смысле.

— Это приятно слышать. Надеюсь, мы избавимся от мрачных зарослей и в саду и между нами. — Филипп поднялся и слегка склонил голову. — До встречи графиня.

— С нетерпением буду ждать ее, — искренне ответила я и, он вышел, оставив меня блаженно улыбаться.

Но мысли о маленькой Полин, не покидали мою голову. Что же такое произошло с ней? Страшная в своей жестокости история… Бедное, бедное дитя…

Когда Мия вернулась, чтобы убрать со стола, я последовала за ней на кухню, сгорая от нетерпения увидеть святая святых Гуды, и была приятно удивлена.

Кухня была оборудована просто изумительно. Я чуть не ахнула, увидев раковину с краном, похожую на те, которыми пользовались в будущем. К голландской печи хитро присоединялся бак с водой, которая весь день потихоньку нагревалась, и это было для меня невероятным открытием. Вдоль стен сверкали надраенные до блеска медные и оловянные кухонные принадлежности; стол был когда-то выкрашен в розовый цвет, но от частого мытья облез, пестрея въевшейся в щербины краской. За стеклом громоздкого, посудного шкафа, который повариха услужливо распахнула передо мной, были сложены приборы, столовые скатерти и салфетки, предназначенные для повседневного пользования, соусники и доски для рубки мяса. Похоже все эти вещи были приобретены еще во времена процветания поместья, но за ними ухаживали заботливые руки, что не могло не вызывать восхищения.

За большим столом сидел Фрост и пил травяной чай из большой, глиняной кружки. При моем появлении, старик поднялся и ласково сказал:

— Доброе утро ваша светлость. Как вам спалось в «Темном ручье»?

— Спасибо Фрост, очень хорошо, — я прошлась по кухне, отмечая чисто выскобленные полы и приятный, неназойливый аромат тмина, плавающий в воздухе. — Мне очень нравится здесь.

Старик засиял, словно это был его дом, но ведь по большому счету это так и было в какой-то мере.

— Посмотрите кладовую? — Гуда указала на темную, толстую дверь, с массивными, железными скобами.

— С удовольствием! — все, что окружало меня — вызывало дичайший интерес, и была бы моя воля, я бы рыскала по всем тайным уголкам дома.

Повариха загремела ключами, открывая дверь и пошарив рукой в темноте, взяла огарок свечи. Через секунду, темные глубины кладовой озарил слабый огонек, и мы пошли вдоль полок, заставленных различной снедью.

Оказалось, что здесь хранились разного рода консервации: засоленная рыба, копченое мясо, а так же сыр, яйца, мука, фрукты долгого хранения, картофель, лук и странный для меня продукт — сливы в уксусе. Гуда поведала мне, что в поместье держали свиней и птицу, что существенно влияло на рацион. Так же в кладовой хранилось сливочное масло, закупоренное в глиняных горшочках.

— Что на обед готовить, ваша светлость? — Гуда в ожидании уставилась на меня, а я растерялась. Что ей сказать?

— Готовь, что привыкла готовить, — я ободряюще улыбнулась ей. — Я, думаю, как и остальные, с удовольствием съем все.

Женщина расцвела от удовольствия и протянула мне ключи, которые я приняла с благодарностью.

Как бы мне хотелось залезть в подвал, я решила повременить с этим, ожидая прогулки с мужем, да и если честно, хотелось понять, где прячется Полин.

Когда мы вернулись в кухню, я спросила, обращаясь ко всем:

— Кто-нибудь знает, где все время прячется ребенок?

— Чаще всего она сидит под лестницей, — ответил Фрост, и в его словах зазвучало сожаление. — Это ее убежище.

Отчего же она прячется? Или от кого? Судя по графу и людям, живущим в поместье, Полин никто не обижал, а это говорило о том, что девочка прячется от воспоминаний. Что ж, только Филипп мог раскрыть эту тайну и мне придется подождать.

Я попросила Мию снять балдахин и шторы в своей спальне, а так же выбить ковер и служанка тут же помчалась за кем-то из дворовых, чтобы они занялись пыльным прошлым поместья. После этого я сказала Гуде, чтобы она приготовила какую-нибудь сладость и повариха предложила яблочный пирог, на что я с радостью согласилась. Хотелось порадовать Полин.

Когда Гуда появилась в моей комнате и сообщила, что граф ждет меня внизу, я вместе с Мией, драила окно в своей спальне. Спрыгнув с подоконника, я принялась быстро одеваться, а Мия и Гуда переглянулись, пряча улыбки, что не ускользнуло от моего внимания. Они надеялись на то, что у их хозяина будет счастливая семья.

Граф стоял посреди холла, и его высокая фигура выглядела довольно внушительно. Когда я спустилась вниз по лестнице, он, немного удивляясь, сказал:

— Еще не прошло и суток, как вы здесь появились, графиня, а поместье начинает жить другой жизнью. На заднем дворе слуги «избивают» ковер, из кухни доносятся ароматы яблочного пирога, а вас я успел заметить на окне спальни с тряпкой в руках.

— Это плохо? — я видела в его глазах тепло и знала, что он ответит.

— Это чудесно, — тихо ответил он, и мы пошли к двери. — Я надеюсь, что вы оживите этот дом, Клара.

Приятно. Очень. Я зарделась и решила, что если граф похвалил мою бурную деятельность, то останавливаться не стоит.

Погода стояла тихая, но холод стал ощутимее, и сырость дышала из каждого темного уголка парка. Ясеневая аллея этого некогда чудесного места была довольно широкой, от нее вглубь убегали узкие дорожки, заросшие кустарником, и мы медленно шли по ней, вдыхая прозрачный воздух.

— Я покажу вам одно чудесное место, — сказал Филипп и свернул на одну из дорожек. — Думаю, оно вам понравится.

Пройдя между двумя огромными, пушистыми елями, мы оказались возле небольшого пруда, на берегах которого красочно расположились длиннокосые ивы и граф указал мне на скамейку, скрытую их ветвями.

— Давайте присядем.

Я опустилась на жесткое сидение и откинулась на спинку, любуясь зеркальной, водной гладью.

— Моя покойная сестра — Марта, была очень красивой девушкой, — граф начал свой рассказ без всяких прелюдий, а я и не была против. — Она вышла замуж, родила двух прекрасных сыновей и была счастлива в браке. Людвигу и Клементу уже исполнилось шесть лет и все было прекрасно, до того момента, как она не решила навестить меня. По дороге на ее карету напали, убили охрану и похитили Марту.

Ничего себе! Такого поворота я точно не ожидала. Разве можно было вот так спокойно похитить замужнюю женщину? И зачем? Для выкупа?

— Похитителем оказался мой сосед по угодьям — ландграф Альберт ван Дильц, — при этих словах, скулы графа напряглись. — Мерзкое животное. Ему всегда нравилась Марта. Полин его дочь.

Я испытала шок, услышав столь невероятную историю. Да как же так… Мне не хотелось перебивать его вопросами, я знала, что он сам продолжит свой рассказ — так и случилось.

— Что мог сделать муж Марты, добрый, но, увы, безвольный Маркус? Даже я не мог вытащить сестру из лап ландграфа, ибо он находился под патронатом суверенного принца Огланского. — Филипп почти выплюнул это имя. — Конечно, я отправился в поместье ван Дильца, а оттуда попал в Ворота Узников, где провел год, за нападение на ландграфа. Меня помиловали, благодаря прошлым заслугам моего отца.

— Господи… — прошептала я, представляя, что пришлось пережить их семье.

— Моя бедная сестра пробыла у него в плену до самой смерти. Не выдержав этого позора, она выбросилась из окна. Малышка Полин — незаконнорожденный ребенок, она никогда не была нужна ван Дильцу и бедное дитя пинали все кому не лень. Лишь от матери она видела хоть какую-то ласку. Ландграф умер во сне после пьянки, захлебнувшись рвотными массами, как скотина, коей он и являлся. Полин мне отдали без проблем. Это дитя было лишним везде.

Граф замолчал, а я просто потеряла дар речи и на моих глазах выступили слезы. Какая ужасная история…

— А теперь, его старший сын, нападает на мои земли, то угоняя малочисленное стадо, то истребляя зверей в моих лесах. Даже в тот момент, когда я должен был ехать за вами, Клара, его люди угнали коров, и мне пришлось броситься в погоню, — Филипп взял мои руки в свои большие ладони. — И теперь, как мужчина, я хочу извиниться, что не смог забрать вас из отчего дома лично.

— Это такая ерунда по сравнению с тем, что вы рассказали мне… — прошептала я, находясь под впечатлением. — Вам не за что извиняться.

Меня душили слезы, сердце рвалось на куски, и я решила, что сделаю все, чтобы вылечить девочку, а вместе с этим, сделать жизнь моего мужа ярче и теплее.