Глава 16

К ужину Гуда приготовила ореховое печенье, но в этот раз мне пришлось идти не к лестнице, а к комнате Полин. Мия уже отвела девочку и теперь удивляясь, рассказывала мне, что малышка вела себя более спокойно и не старалась сбежать. Это говорило о том, что история с феей, сделала свое дело — мне удалось заинтересовать ребенка.

Оказавшись возле двери, я тихонько постучала и как можно мягче, сказала:

— Полин, я принесла тебе ужин. Гуда испекла ореховое печенье специально для тебя.

Мне никто не ответил, и, простояв с минуту, я собралась было уйти, но тут из-за двери послышался тонкий голосок:

— Ты можешь войти!

Немного волнуясь, я взяла у Мии поднос и вошла в комнату. В спальне девочки горел камин и его свет озарял кровать, на которой было достаточно трудно отыскать хозяйку сих апартаментов. Но вскоре я разглядела маленькое личико в коконе из одеял и улыбнулась.

— Я поставлю поднос на столик, — сказала я, стараясь двигаться как можно медленнее и не делать резких движений. — Обязательно поешь.

— Ты будешь бить меня, если я не поем? — вдруг спросила она, и у меня сжалось сердце.

— Почему ты так решила? Разве тебя здесь кто-то бил? — осторожно спросила я и она, вздохнув, ответила:

— Нет, не здесь. А Травинка передала мне джем?

Ее били в доме ландграфа, и девочка не хотела вспоминать об этом.

— Нет, я больше не ходила в парк, — я решилась сделать следующий шаг. — Если хочешь, мы с тобой сходим туда завтра и отнесем ей подарочек. Я знаю, где она живет.

— Правда? — девочка вылезла из-под одеяла и теперь смотрела на меня горящими глазками. — А что мы ей подарим?

— Может, сошьем ей маленькую подушечку? — предложила я. — Она за это обязательно отблагодарит тебя.

— Хорошо, — Полин потянулась к подносу с едой, а я пошла к двери, чтобы не пугать ее своей настойчивостью.

— Ну что? — Мия с нетерпением топталась у двери. — Как она?

— Не хочу радоваться раньше времени, но, по-моему, она согласилась пойти со мной завтра в парк, — шепотом ответила я, и девушка всплеснула руками.

— Да вы волшебница!

— Скажи, Мия, когда граф забрал девочку? — спросила я и она на секунду задумалась.

— Весной. Дитя не знало воды, и было облеплено насекомыми. Когда мы с Гудой мыли ее, она искусала нас до крови. Чтобы ей не говорили, как бы ни увещевали, она кричала, что всех ненавидит, плакала и не вылазила из под стола. Потом малышка немного привыкла, но все равно, лишь мы с Гудой могли хоть как-то сладить с ней.

— Спасибо, что заботились о Полин, — искренне поблагодарила я добрую девушку, и она смущенно потупилась.

— Да полно вам, ваша светлость, что ж мы бессердечные? Дитя ведь ни в чем не виновато.

Мы медленно пошли обратно и уже возле лестницы, я попросила ее:

— Мия, мне нужны швейные принадлежности.

— Я принесу ваша светлость, — пообещала девушка и пошла на кухню — ей видимо не терпелось рассказать обо всем остальным.

Вернувшись в свою комнату, я посмотрела на голое окно и присела возле камина. Хорошо, что в поместье заготавливали дрова, и в них не было недостатка. Фрост рассказал мне, что слуги чистят графский лес и каждую неделю, некоторые из них, уезжают с телегами на несколько дней, и возвращаются полными хвороста и поленьев. С весны и до глубокой осени слуги собирают валежник, и в «Темном ручье» всегда горит огонь в каминах и печах. Да и угодья у графа чистые, по лесу приятно проехать, не волнуясь, что лошадь зацепится за корягу. Особенно, когда это касалось охоты.

Если бы у моего мужа были деньги, он наверняка был бы замечательным хозяином своих владений. С каждым разом я все сильней убеждалась в этом. Жаль, что моего приданного недостаточно для того, чтобы поместье процветало. Жалкие крохи. Но я ведь могла помочь ему своими идеями, но их нужно грамотно подать, чтобы не задеть его мужскую гордость.

За окнами уже совсем стемнело, когда в мою дверь постучали. Это была Мия. Она поставила на камин шкатулку со швейными принадлежностями и повернулась ко мне.

— Вас ждет его светлость, — сказала девушка и предупредила: — На улице похолодало, поднялся ветер и в коридорах гуляют сквозняки. Вы бы накинули шаль.

Я послушалась ее совета и, накинув шаль, вышла из комнаты.

Ветер действительно бушевал за стенами особняка, и его порывы швыряли в окна дождевые капли, гудели где-то под крышей и свистели в каминных трубах. Огонек моей лампы дрожал от сквозняков, и было немного жутко, шагать по темным коридорам, наполненными шорохами и писком мышей.

Зато в столовой было тепло и уютно, не смотря на слабый свет от нескольких ламп. Огонь, пылающий в камине, в достаточной мере освещал пятачок перед ним, где и расположился граф. Он сидел в кожаном кресле и смотрел на пламя, но как только я вошла в комнату, поднялся мне на встречу.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, и он сам взял мою руку, чтобы поцеловать, но сделал это не обычным способом, а прикоснулся губами к запястью.

— Добрый вечер, графиня, — ответил он и наши взгляды встретились. — Я рад снова видеть вас.

У меня перехватило дыхание и показалось, будто из его глаз в меня перетекает раскаленная лава и мчится по венам. Хотелось так и стоять рядом, чтобы он сжимал мое запястье своей сильной рукой, но граф выпустил его, как только подвел меня ко второму креслу.

— Прошу.

Я села и глубоко вздохнула, чтобы унять сердцебиение. В моей голове снова промелькнула мысль, что мой муж — невероятный мужчина.

На небольшом столике стоял графин с вином, два бокала, тарелка с сыром и тонкими ломтиками мяса, ржаной хлеб, щедро смазанный маслом и румяный омлет.

— Не очень аристократичный ужин, — усмехнулся Филипп, усаживаясь на свое место. — Но могу вас заверить — очень вкусный.

— Я с удовольствием поужинаю тем, что есть, — мне было очень уютно в его обществе, а треск поленьев в камине и вой ветра за окнами лишь усиливали это чувство.

— Могу ли я предложить вам вина? — Филипп взял графин и взглянул на меня.

— Да, конечно, — я вспомнила заброшенную оранжерею и решила спросить о ней. — Граф, я обнаружила оранжерею. Что там выращивали?

— О, это было удивительное место, — муж наполнил бокалы и его взгляд снова вернулся к огню, будто в его пылающей сердцевине он видел картины прошлого. — Матушка выращивала там розы, и их аромат просачивался сквозь дверные щели, витая по коридору сладковатым шлейфом. Она всегда говорила, что розы пахнут по разному и в каждом, отдельном цветке можно уловить оттенки свежего лимона, пряной гвоздики, осенних яблок, меда, мускуса, и даже мха…

— Как красиво вы рассказываете… — прошептала я, завороженная его голосом. — Прошу вас, продолжайте…

— Они были разные — от бордовых, почти черных, до белоснежных как наряд невесты, и матушка всегда украшала ими холл. Но больше всего мне нравились белые розы с рыжевато-бархатными краями на нежных лепестках. Черенок этих красивых цветов, матери подарил отец. — Филипп оторвал взгляд от огня и повернулся ко мне. — Вы похожи на эти розы, Клара.

— Да? И чем же? — мои взгляд будто приклеили к его лицу, и разорвись сейчас бомба посреди столовой, я бы не обратила внимания.

— Белая кожа и золото волос… — он наклонился и легко коснулся моего локона, задев щеку теплыми пальцами. — Вы моя роза, Клара.

В моей душе разгоралось пламя, сильнее, чем в камине, и я даже не отрицала, что влюбляюсь в своего мужа. Не важно, что мы были знакомы всего несколько дней — ощущение, что я попала сюда не просто так, крепло каждую, проведенную в его обществе минуту. Неужели судьба привела меня к моему мужчине, таким удивительным, мистическим образом?

Граф выпрямился и сказал:

— Выпейте вина, супруга, его привез Ливен, в подарок. Оно необычайно вкусное.

Я выпила вина и немного поела, старательно отводя взгляд от хлеба с маслом и печенья. Нечего расслабляться! Решила стройнеть — значит иди по намеченному пути!

Огонь в очаге почти потух и лишь искры от красных головешек, сияющей лентой тянулся в трубу. Вечер подходил к концу, и я знала, что его послевкусие я буду долго смаковать, вспоминая все, до малейших подробностей. Мы разговаривали ни о чем и в то же время обо всем — граф рассказывал мне истории из своего детства, а я смеялась, не чувствуя себя скованной правилами этикета. Если и неприлично было вот так хохотать молодой девушке, то графа это совершенно не смущало, и он веселился вместе со мной.

— Скоро здесь станет прохладно, — Филипп подал мне руку. — Разрешите провести вас?

— Конечно, я бы не осмелилась идти в одиночку по этим темным коридорам, — ответила я, схватившись за его теплую ладонь. — Тем более, нам в одну сторону. Ведь так?

— Теперь нам всегда в одну сторону, — в его глазах отразился огонек лампы, которую он взял со стола. — Вы готовы встретиться с привидением «Темного ручья», графиня?

Я снова засмеялась, даже не подозревая, что за дверями притаились Гуда и Фрост. Старик радостно потирал руки, а повариха утирала слезы краем передника.