Глава 29

Проснулась я рано утром, когда за окном только начинало сереть предрассветное небо, и поняла, что ко мне тихо и совсем неслышно подкралось счастье. Теперь мне предстояло самое трудное — сохранить его, во что бы то ни стало.

Муж спал рядом, и хоть я не видела в темноте его лица, но слышала тихое дыхание, ощущала тепло кожи и чувствовала тяжесть руки на своем животе. Энергия, блуждающая в моем теле требовала выхода, и я осторожно встала, стараясь двигаться как можно бесшумнее. В камине еще тлели головешки и под их слабым, красноватым светом я нашла свои вещи и выскользнула из спальни графа в смежную комнату.

Меня ждал сюрприз — в камине горел огонь, а над ним висел огромный котел с кипятком. Мия! Девушка догадалась, что я ночевала у мужа и приготовила все заранее, не забыв ведро с холодной водой. Мне даже говорить ничего не пришлось! С удовольствием обмывшись, я не спеша оделась и, взяв лампу, спустилась на кухню.

Гуда уже гремела посудой и, завидев меня, удивленно всплеснула руками.

— Ваша светлость! Что ж вы в такую рань-то поднялись? Полежали бы еще!

— Не хочется, — мне казалось, что мое лицо выдавало все, что произошло ночью. — Вы не сделаете мне свой травяной чай?

— Конечно ваша светлость, сейчас водички вскипятим, травок бросим, и будет чаек… — приговаривая, засуетилась повариха. — С медом… печенье у меня осталось…

Я слушала ее, а мой взгляд скользил по кухне, периодически останавливаясь на какой-нибудь вещи, и когда он наткнулся на сечку, у меня екнуло сердце. Это старинное приспособление для рубки капусты, иногда можно было встретить и в современных магазинах — деревянное корытце и топорик овальной формы с загнутыми вниз краями на деревянной ручке. Но хозяйки секли им не только капусту, но и мясо, чтобы сделать рубленые котлетки или пельмени.

— Гуда, ты могла бы нарубить мяса сегодня? — я поднялась и, взяв сечку, повертела ее в руках — корытце прочное, хорошего качества, топорик острый…

— Ваша светлость, так это ж для капусты, — повариха удивленно смотрела на то на меня, то на сечку.

— А кто сказал, что этим нельзя рубить мясо? — широко улыбнулась я. — Я хочу приготовить одно очень вкусное блюдо к обеду.

— Как скажете, — женщина видимо не понимала, какая вожжа мне под хвост попала, но перечить не могла. — А что рубить-то?

— Свежее мясо, например, курицу, — объяснила я, находясь в радостном предвкушении от кулинарного эксперимента. — Без кожи и костей конечно!

— Ой, ваша светлость! — бедная Гуда забрала у меня сечку и поставила ее на место. — Вы прямо как вихрь, то одна придумка, то другая! Да все так ладно делаете-то! Прям повезло нам с хозяйкой! Только и успевай удивляться!

— Нечему еще удивляться, — скромно сказала я и мечтательно улыбнулась. — Все еще впереди…

Напившись чаю, я надела фартук и отправилась в оранжерею, получая удовольствие от тишины спящего дома. Уже рассвело, и тусклый свет серого утра проникал в дом через окна, пожирая темноту, притаившуюся в углах. Мия и Либби развешивали белье на заднем дворе, Фрост растопил печи в оранжерее, и теперь сидел на табурете, шлифуя кусочком кожи палочки для будущих леденцов, Гуда готовила завтрак, а я взялась за своих «деток-розочек», торчащих из медовой воды. И только сейчас я поняла, что предусмотрела не все. Чем мне накрывать мои черенки??? Это тебе не двадцать первый век, где можно было обрезать пластиковую бутылку и далее не мудрствовать!

Закусив губу, я принялась отчаянно соображать, но в голову ничего не приходило.

— Ваша светлость, что-то случилось?

— А? Что? — я вынырнула из своих мыслей и взглянула на Фроста.

— Что-то случилось? — повторил старик, щуря близорукие глаза. — Вы замерли, будто привидение увидали.

— У меня кое-какие трудности, — вздохнула я, с сожалением глядя на черенки.

— Может я смогу вам помочь? — предложил он и, кряхтя, поднялся с табурета. — Скажите старику, что такое?

В нескольких словах я объяснила, в чем моя проблема и Фрост нахмурился, почесывая подбородок.

— Мда… задача… — протянул он, и я тяжело вздохнула. Что мог предложить пожилой человек, мало понимающий в цветочных делах и устройстве теплиц. Но я ошиблась.

— Ваша светлость, мне кажется, я знаю, что можно сделать, — вдруг сказал он, и я удивленно посмотрела на него, готовая выслушать любые идеи.

— Здесь ведь не было оранжереи, — сказал Фрост. — Это уже покойная графиня ее построила. Даже не знаю, для чего использовали эту комнату, но столько окон в ней никогда не было. Графиня приказала пробить стены и сделать огромные рамы, чтобы света стало больше, а старые рамы вынесли в нежилую часть особняка. Там они стоят, и по сей день.

Я сначала не поняла, к чему он ведет, а потом так обрадовалась, что чуть не бросилась его обнимать.

— Как же вы помогли мне! Спасибо!

— Пойду, скажу мужчинам, чтоб притащили их сюда, — старик смущенно поправил волосы и, шаркая, вышел из оранжереи.

Какое простое и в то же время замечательное решение! Я посажу черенки в ящики ближе к окну, где лучше освещение и накрою их рамой. Для циркуляции воздуха можно извлечь стекла в нескольких местах и после проветривания импровизированной теплицы, просто положить их сверху.

Когда в оранжерее появились слуги, волочащие длинные узкие рамы, я уже высадила черенки. Осторожно опустив рамы на ящики, слуги с любопытством разглядывали мою работу и тихо переговаривались.

— Зайдите на кухню и скажите Гуде, чтобы налила вам пива, — сказала я им и мужчины довольно улыбаясь, поклонились мне.

— Спасибо ваша светлость, вы, если что, только скажите, мы все сделаем, — обратился ко мне самый крупный, бородатый парень. — Меня Ганс зовут, я на конюшне работаю.

— Рада познакомиться Ганс, — я старалась выглядеть как можно приветливее и воодушевленные моей улыбкой остальные мужчины принялись называть свои имена и рассказывать, кем служат в поместье.

— Что здесь происходит?

Голос графа заставил всех замолчать, и слуги вежливо поздоровавшись с ним, быстренько ретировались на кухню.

— Они всего лишь принесли старую раму, — сказала я и подошла к мужу. — Доброе утро, ваша светлость.

— Вы даже не представляете насколько доброе, — тихо произнес и поцеловал меня в лоб. — Моя драгоценная супруга. Вы хорошо выглядите.

— Благодарю, вы тоже, — я положила голову ему на грудь и прошептала: — Нужно почаще устраивать ужин на двоих.

— Я полностью поддерживаю эту идею, — Филипп замолчал, а потом спросил: — Зачем вам старые рамы, графиня?

— Чтобы накрыть черенки, — объяснила я. — Они должны пустить корни и до этого момента их нужно оградить от сквозняков.

— Моя очаровательная цветочница, — граф игриво погладил меня по спине и лукаво улыбнулся. — Может, пойдем завтракать?

В этот раз за столом собралась вся наша семья. Мы с графом, Хенни, Ливен и Полин, невероятно активная, но с хорошим аппетитом.

Когда мы с Хенни отправились на кухню, она как хвостик увязалась за нами и, забравшись в большое потертое кресло возле очага, с интересом наблюдала за всем, что происходило. Либби и Мия уселись на высокие табуреты и тоже следили за моими действиями. А Хенни изумленно поинтересовалась:

— Это ты тоже вычитала в кулинарной книге?

— Именно в ней! — весело заявила я и пошла в кладовую.

Гуда насекла мяса и теперь ждала, что же я с ним начну делать. Повариха приподнимала брови, хмурилась и хмыкала, когда на столе появились лук, чеснок, яйца и мука.

— Ну что, готовы помогать? — я оглядела женщин и взялась замешивать тесто. — Сейчас я научу вас готовить очень вкусное блюдо под названием пельмени.

— Пе-ль-ме-ни… — повторила за мной Хенни и засмеялась. — Что за странное название?

Но самое большое изумление у них вызвала сама лепка пельменей и вскоре уже все женщины взялись за тесто, поглядывая на мои руки.

На кухне воцарилось веселье, все хохотали, когда что-то не получалось и даже Полин присоединилась к нашей компании и мяла грязный кусок теста, будто пластилин.

— Что это? — граф удивленно смотрел на пельмени в своей тарелке и поддев один вилкой, осторожно понюхал.

— Попробуйте, ваша светлость, — я положила пельмень в рот и зажмурилась от удовольствия. — Мммм…

Барон тоже был удивлен, но сразу же последовал моему примеру и через пару секунд воскликнул: — Это божественно! Что это за блюдо?

— Пельмени, — легко произнесла незнакомое слово Хенни и тоже съела один. — Это очень вкусно!

Наконец граф попробовал то, что с таким удовольствием уплетали другие и его глаза увеличились в размерах. Он посмотрел на меня и спросил:

— Это приготовили вы, ваша светлость?

— Мы все, — ответила я, чувствуя гордость, оттого, что смогла удивить и порадовать мужа. — Даже Полин помогала нам.

Девочка уже опустошила тарелку и блаженно улыбалась жирными от масла губами.

— Я восхищен, моя дорогая жена! — Филипп покачал головой, находясь в полном изумлении. — Надеюсь, это не последний ваш талант!

— Мне очень приятно слышать от вас такие слова, — я немного засмущалась для приличия. — Это лучшая похвала для меня.

Слугам тоже досталось новое блюдо, и все домочадцы до вечера обсуждали удивительные пельмени графини, а довольная новинкой Гуда пообещала, что будет такое готовить не реже пары раз в месяц.

В этот раз на сказки Гуды все собрались в гостиной возле пылающего камина. Над огнем снова висел чайник и по комнате плыл аромат трав, а темные углы казались полными тайн. Спицы в руках поварихи тихонько пощелкивали в ловких пальцах, и сказка лилась в такт этому уютному звуку:

— В старину был один город, окруженный холодными каменными стенами и железными воротами. Многие люди — молодые и старые, богатые и бедные, жили за этими стенами в безопасности. Солдаты зорко охраняли стены от нападения. Среди этих солдат был Мартин. Храбрый, сильный, но очень добрый. Настоящими врагами он считал голод, нищету и болезни, а не других людей.

Одним мрачным ноябрьским днем за пределами городских стен стоял на морозе нищий человек. У него ничего не было — ни дома, ни огня, ни хлеба, ни друга. Он был одет в лохмотья. Молча, он протягивал руки к каждому прохожему. Люди видели его и отворачивались, и никто не остановился, чтобы предложить ему немного хлеба.

Три солдата прошли мимо нищего человека. Один из них сказал: «Шел бы ты в солдаты, нищий. Тогда бы у тебя было все, что ты захочешь — теплый огонь, товарищи и вино».

Второй солдат подарил нищему ледяной взгляд и отвернулся с презрением. Третий солдат, сказал: «Убогий трус!». Он поднял кулак в перчатке, чтобы ударить молчаливого нищего. Но его друзья сдержали его: «Мы должны идти, скоро закроют ворота».

Нищий остался за стенами, один, без хлеба, в темноте. Становилось все холоднее, и пошел снег.

— Разве никто не поможет ему? — жалобно протянула Полин и я прижала ее к себе.

Гуда разлила чай по кружкам и снова заговорила тихим голосом:

— К обнесенному стеной городу приблизился всадник. На нем был красный плащ, надежно укрывающий его от падающего снега. Этот человек был Мартин. Он увидел в темноте фигуру нищего, дрожащего на морозе, спешился, снял свой красный плащ и разрезал его надвое ударом меча. Половину он отдал нищему, и жизнь его была спасена.

В снежной тишине, глядя друг другу в глаза, они почувствовали себя братьями. Потом нищий ушел и вскоре стал не виден за плотной стеной падающего снега, а Мартин подъехал к тяжелым железным воротам города. Напрасно стучал он — народ в городе спокойно спал у своих светящихся очагов и его никто не слышал.

Мартин натянул на себя оставшуюся часть плаща и улегся, свернувшись калачиком у подножия древнего дуба. Уже замерзая, он увидел Христа, в таком же куске плаща, как и нищий. «Мартин, ты отдал мне свой дорогой плащ. Ты спас жизнь нищему. Отныне и навсегда твой плащ будет соткан из того, что нельзя испортить, из того, что никогда не стареет…То, что ты отдал, когда-то вдвойне воздастся тебе».

Сказав так, Иисус обернул Мартина в одеяние из света и, проснувшись, он отправился рассказывать о Христе и помогать бедным.

— Иисус спас святого Мартина, и он принесет мне сюрпризы! — Полин радостно завертелась в кругу сидящих. — Я люблю святого Мартина и пельмени!

Все захохотали и потянулись за чаем. Каждый мечтал о сюрпризе от святого Мартина и надеялся на свое чудо. А для меня чудом была моя новая семья — мой муж, переставшая дичиться крошка Полин, Хенни и даже вся прислуга в доме. Я обрела свой дом, и это стало самым лучшим чудом.