Глава 41

Лисбет была настолько взволнованна, что не могла есть. Остывший ужин стоял на прикроватном столике, но девушка не обращала на него внимания — граф позволил ей навестить матушку и объявил это еще утром, чем вызвал у Лисбет неописуемый восторг. Девушка слышала, как шептались слуги, обсуждая предстоящее Рождество, как они сокрушались, что снова в поместье будут пьяные оргии, но это мало волновало ее — главное вырваться отсюда.

Она еще толком не понимала, что будет делать, но зато она знала, что больше никогда не вернется обратно. Хуже все равно не будет, ведь в любом случае ее и ребенка ждет смерть.

Леопольд вошел к ней поздно вечером и, усевшись в кресло напротив кровати, брезгливо произнес:

— Беременность дурно влияет на вас. Вы стали неряшливы и отвратительно выглядите. Если бы я встретил вас на улице, то принял бы за дворовую девку.

Лисбет молчала, радуясь тому, что вызывает в нем такие чувства, но он и не ждал ответа. Не сводя с нее тяжелого взгляда, граф продолжил:

— Но сейчас не об этом. Я пришел предупредить вас, чтобы не единого слова о нашей семейной жизни ни вылетело из вашего рта. Если я узнаю, что вы рассказываете о наших отношениях или не приведи Господь, жалуетесь — пеняйте на себя. Я превращу вашу жизнь в ад. Поверьте, это я умею делать так изощренно, что вы будете молить о пощаде. Посмотрите на меня.

Лисбет подняла на него глаза и приложила максимум усилий, чтобы на ее лице не отразились ненависть и презрение к этому человеку.

— Вы поняли? — его губы скривились, а брови сошлись на переносице. — Отвечайте.

— Я поняла, ваша светлость, — покорно ответила девушка, опустив глаза. — Можете не переживать по этому поводу.

— Вот и хорошо, — Леопольд поднялся и перед тем, как выйти, повернулся и добавил: — И вот еще что, приведите себя в порядок. Мне бы не хотелось, чтобы в обществе ходили разговоры о вашем внешнем виде.

Он ушел, а Лисбет не сдержавшись, зарыдала, чувствуя себя одинокой и слабой перед надвигающейся бедой.

Когда в дверь постучали, девушка уже почти успокоилась, лишь покрасневшие глаза и нос, выдавали, что она недавно плакала.

— Да, войдите, — крикнула она и отвернулась, когда в комнату вошла служанка, приставленная к ней.

Это была молоденькая девушка с привлекательной внешностью, но, как и у остальных здесь, ее лицо носило печать страха, разъедающего изнутри.

— Ваша светлость, — раздался ее тихий голосок, и Лисбет раздраженно взглянула на нее.

— Чего ты хочешь?

— Мне нужно поговорить с вами, — это прозвучало с такой мольбой, что девушка не выдержала и повернулась к ней.

Служанка стояла возле кровати, прижав к груди натруженные руки, и в ее глазах блестели слезы.

— Я слушаю тебя, — Лисбет почувствовала жалость к этой почти девочке, потому что прекрасно понимала, как тяжело здесь приходится молодым служанкам. Раньше такие вопросы никогда не заботили ее. Слуги — это просто те, кто обязан удовлетворять ее прихоти и желания.

— Я слышала, что вы едете к матушке на праздники, — давясь слезами, сказала она, оборачиваясь на двери. — Прошу вас! Возьмите меня с собой!

— Ты в любом случае поедешь со мной, — Лисбет встала и подошла к ней. — Я должна путешествовать со служанкой. Но что случилось? Расскажи мне.

— Мне так страшно, что граф узнает о нашем разговоре… — прошептала бедняжка, и Лисбет усадив ее в кресло, твердо сказала:

— Я клянусь тебе, что никто не узнает о нем.

— Спасибо ваша светлость! — служанка кинулась целовать ее руки, а потом тихо произнесла: — Я ведь знаю, что граф жесток с вами. Но вы даже не можете представить себе, насколько он жесток с нами, бесправными слугами… Насилие, побои… Но самое страшное творится в черной башне — оттуда еще никто не выходил живым. Много наших сгинуло за ее каменными стенами.

Лисбет холодела от ужаса, слушая ее и желание бежать отсюда, становилось все сильнее.

— Как зовут тебя? — спросила она, совершенно не помня имени девушки.

— Марджа, ваша светлость, — всхлипнула она и снова кинулась целовать ей руки, повторяя лишь одно: — Пожалуйста… пожалуйста…

— Погоди, — Лисбет схватила ее за плечи и, набравшись смелости, спросила: — Ты знаешь извозчика, который будет править экипажем?

— Да, — служанка взглянула на нее заплаканными глазами. — Это мой брат — Митч. Граф выбил ему глаз, когда парню исполнилось двенадцать. Он попал под его пьяную руку.

Это могло стать ее спасением, и Лисбет поблагодарила Бога, за то, что он в эти святые праздники, дал ей шанс.

— Ты хотела сбежать? Скажи честно? — Лисбет приподняла лицо девушки и та отвела взгляд.

— Нет… я… я просто хотела… — служанка замялась, не зная, что солгать, но девушка успокоила ее:

— Послушай, мы можем сделать это вместе.

Бедняжка замерла, и ее глаза увеличились в размерах. Она снова испуганно посмотрела на дверь и прошептала:

— Но ваш муж будет искать вас!

— Не будет, если заставить его поверить, что мы мертвы, — Лисбет произнесла это и в этот же момент поняла, что пути назад нет. — Ты можешь поговорить с братом?

— Да, — закивала Марджа, утирая слезы. — Я поговорю с ним, а потом приду к вам!

— Только не тяни. От этого зависит наша жизнь.

Служанка ушла, а Лисбет принялась ходить из угла в угол, дрожа от страха и возбуждения. Господи… это было бы самым лучшим выходом!

Можно было выручить не плохие деньги за драгоценности, которые подарил ей Леопольд и прожить на них какое-то время, затерявшись в провинции. Но как убедить мужа, что ее нет в живых? Скорее всего, ее будет сопровождать охрана и это усложнит задачу. Нужно дождаться Марджу, а еще лучше — самой поговорить с ее братом.

— Не бойся, я не дам тебя в обиду, — прошептала Лисбет, гладя живот. — Никто не посмеет даже пальцем прикоснуться к тебе.

Марджа вернулась после полуночи, сообщив, что граф и его брат, устроили попойку и теперь спят в гостиной. Теперь им точно не помешают.

— Что сказал Митч? — с нетерпением спросила Лисбет, дрожа от чувств обуревавших ее.

— Он готов бежать вместе с нами, — горячо заговорила Марджа. — Я сказала ему, что лучше бы нам как бы умереть, и он пообещал, что подумает над этим. Митч вспомнил, что если свернуть на другую дорогу, то можно выехать к реке. Понимаете?

Лисбет понимала. Если их «поглотит» зимняя река, никто не сможет доказать, что они живы. Проблемой оставалась охрана.

— Со мной ведь отправят людей, чтобы они охраняли экипаж, — волнуясь, сказала Лисбет. — Как же быть с ними? Мужчины будут вооружены, и вряд ли нам удастся провести их.

— Давайте подождем, что скажет брат, — служанка подкинула дрова в камин и вспыхнувший огонь, озарил их красноватым дьявольским светом.

— Хорошо, — согласилась Лисбет, отчаянно надеясь на чудо. — У нас есть сутки. Всего лишь сутки.

— Ваша светлость, — девушка была бледной и очень напуганной, но старалась держать себя в руках. — Нужно собрать ваши вещи так, чтобы если что, можно было быстро переодеться. Деньги и ценности держите при себе. Я возьму побольше еды. Остальные надежды мы возложим на Господа и на светлый ум моего Митча.