26. Королева сердец

— Что же они все так пялятся? — шептала Дьюлла, когда они с леди Кандидой встали у церкви, ожидая появления принцессы Стеллы-Гертруды.

Вокруг толпилось еще человек пятьдесят — юнцы и девицы в сопровождении отцов, матерей, бабушек и дедушек, строгих тетушек и высокомерных дядюшек. Это не считая слуг, пажей и прочей челяди, которые бегали, как муравьи, выполняя приказы господ. Кому-то хотелось пить, кто-то желал передать письмо, кто-то требовал сказать, который час.

Высокомерие благородных лордов и леди произвело на Дьюллу удручающее впечатление. Она столкнулась с ним и сама, когда бежала следом за молоденькой придворной дамой, которая должна была показать комнату, приготовленную специально для леди Шер. В полутьме коридора Дьюлла не заметила и налетела на высокого господина, который тоже отвлекся, поправлял манжеты. Камзол на нем был очень красивый — приталенный, сидевший на статной фигуре, как вторая кожа. Еще Дьюлла успела заметить породистый нос, надменные губы — сейчас брезгливо поджатые, и каштановые волосы, спадающие до плеч, а в следующее мгновенье получила ощутимый тычок в плечо и отлетела в сторону.

— Пошла прочь! — шикнул на нее лорд, отряхивая камзол.

— Лорд Клодвин! Это же… — воскликнула придворная звенящим голосом, но Дьюлла взяла ее за руку и сжала, приказывая молчать.

Лорд Клодвин даже не удостоил их взглядом и ушел, ступая горделиво, как гусь на выпасе.

— Леди!.. — взмолилась перепуганная девушка, но Дьюлла ободряюще ей улыбнулась.

— Я была в плаще и капюшоне, он принял меня за служанку, — сказала она. — Надо будет заказать бархатный плащ с павлиньими перьями, чтобы узнавали даже в темноте.

Девушка робко хихикнула и повела ее дальше.

И вот теперь, стоя у церкви, при свете дня, в новом золотисто-коричневом платье, Дьюлла испытывала раздражение оттого, что взгляды всех были устремлены на нее. Был здесь и невежа лорд Клодвин, который и вовсе не сводил с нее глаз.

— Да что они таращатся, соль им в очи? — пробормотала Дьюлла и сразу же заслужила щипок от леди Кандиды.

Наконец, зазвонили колокола, оповещая об окончании утренней службы, и появилась принцесса.

Дьюлла поклонилась вместе со всеми, приветствуя дочь короля, но не утерпела и подняла голову. Королева Сердец была вовсе не красива. Это открытие повергло Дьюллу в такое разочарование (ведь дочери королей самые прекрасные на свете! об этом во всех сказках рассказывают!), что она совсем позабыла о почтительности и продолжала смотреть на Стеллу-Гертруду, которая медленно спускалась по ступеням, прижимая к груди молитвослов.

Принцесса была не слишком высока ростом, худощава, угловата в движениях, но платье сидело на ней так ловко, что эти недостатки выглядели, скорее, достоинствами. Темно синее платье было короче спереди и открывало подол нижней белоснежной рубашки на фут, а сзади волочилось шлейфом на три локтя. Черный лиф был обшит серебряным галуном, делая тонкую талию еще более тонкой, а белоснежные кружева отложного воротника освежали тонкое лицо с невыразительными чертами, единственным украшением которого был высокий лоб. Светлые волосы принцессы были разделены на прямой пробор — очень просто. Но трудно было представить более удачную прическу. Вздумай ее высочество примерить пышные локоны, ее лицо напоминало бы чечевичное зернышко, затерянное в ворохе соломы, а так все выглядело гармонично — и немного длинноватый нос, и впалые щеки, и тонкогубый рот, без следа краски. Глаза у принцессы были небольшие, серые, но взгляд завораживал.

Дьюлла замерла, когда принцесса посмотрела на нее. «Истинная принцесса!», — вспомнила девушка слова своего кузена. Да, вернее и сказать было нельзя — истинная принцесса, Королева Сердец! Только существо, наделенное недюжинным умом, могло обладать таким пронзительным взглядом.

— Позвольте, я угадаю, — произнесла принцесса мелодичным, очень приятным голосом — спокойным, нежным, но в то же время обладающим способностью подчинять, — это милое дитя — леди Шер.

Сама принцесса была старше Дьюллы года на три, но в ее устах обращение «дитя» не казалось насмешкой. Дьюлла и в самом деле ощутила себя маленькой девочкой.

Принцесса остановилась, и леди Кандида выступила вперед, снова кланяясь.

— Вы совершенно правы, ваше высочество, — сказал она. — Это — леди Дьюлла Шер. С вашего позволения, мы прибыли, чтобы приветствовать вас.

— Счастлива вас видеть, — сказала принцесса и благожелательно кивнула Дьюлле.

Глубоко вздохнув, девушка тоже сделала шаг вперед и присела в низком поклоне, встав перед принцессой на одно колено.

— Поднимитесь, дитя, — попросила ее принцесса, — и помогите мне. Возьмите мой молитвослов, — она протянула Дьюлле книгу, — и идите рядом со мной. Я бы хотела поговорить с вами.

— Благодарю, ваше высочество, — Дьюлла приняла книгу и встала слева от принцессы.

Стелла-Гертруда пошла дальше, приветствуя посетителей, и вместе с ней пришлось идти Дьюлле, оставив леди Кандиду. Вот уж трудно было подумать, что когда-то наставница будет казаться такой родной. Дьюлла оглянулась, но леди Кандида махнула рукой, давая понять, чтобы шла за принцессой и не отставала.

Принцесса была одинаково приветлива и любезна со всеми. Для каждого она находила добрые слова и прекрасно помнила всех, кого когда-либо видела, или узнавала людей по рассказам отца. Лорды и леди, буквально, раздувались от гордости, когда принцесса справлялась о здоровье их престарелых родственников или вспоминала о каком-нибудь забавном случае, имевшем место в прошлом. Иногда она шутила — очень изящно, надо сказать. Придворные смеялись, а ее высочество лишь улыбалась — мягко, чуть застенчиво, и это выглядело очаровательно, волшебно, прекрасно.

Миновав двор от церкви до королевского замка, принцесса обернулась к Дьюлле и сказала:

— Вот и все, с церемониями покончено. Теперь можем немного поболтать. Вас зовут Дьюлла?

— Да, ваше высочество, — подтвердила девушка. — Вы очень любезны, что запомнили мое имя.

— Его трудно не запомнить. Оно такой же редкой красоты, как и вы. Смотрю на вас и наслаждаюсь, — принцесса поманила пальцем леди из своей свиты. — Вот это — леди Готель, она старшая среди моих дам, она вам все расскажет и познакомит с остальными.

Леди Готель чем-то походила на церковный шпиль — была такой же длинной, тощей и острой — начиная от кончика носа и заканчивая носками туфель.

— Вам понравилась комната? — продолжала расспрашивать принцесса, поднимаясь по лестнице.

— О да, ваше высочество, комната очень удобная, — поблагодарила Дьюлла. — Вы очень добры, что побеспокоились.

— Полагаю, брат хотел, чтобы вы жили с ним? — принцесса смотрела на Дьюллу безмятежно-ласково, но девушку почему-то насторожил этот взгляд и вопрос.

— Рик сказал, что я должна жить в королевском замке, — ответила она медленно, — чтобы всегда быть готовой услужить вам.

— Ах, он такой предупредительный, — заметила принцесса. — Как его раны?

— Уже все в порядке, — заверила Дьюлла.

— Значит, будет участвовать в следующем турнире? — обрадовалась принцесса. — Это чудесно! Нам очень его не хватало. Вы похитили его надолго, моя дорогая.

— Увы, я не причастна к похищению, — Дьюлла смягчила дерзкие слова почтительным поклоном, — я всего полгода, как из монастыря, и жила в замке Свон, куда кузен приехал только в мае.

— И не слишком торопился покидать свое лесное убежище! — подхватила принцесса. — Но вы и в самом деле очаровательны. Отец говорил, что ваша красота подобна рассветному утру…

— Его величество никогда меня не видел! — запротестовала Дьюлла.

— Значит, повторил слова вашего брата, — принцесса лукаво улыбнулась, показав на щеках ямочки. — И я вижу, что он не солгал ни словом.

— Благодарю, — пробормотала Дьюлла.

Принцесса направилась завтракать, а Дьюлла поступила в распоряжение леди Готель. Глядя вслед ее высочеству, Дьюлла испытывала двойственные чувства. С одной стороны принцесса и в самом деле околдовывала — пусть некрасивая, она умела расположить к себе. Но с другой стороны что-то в ней настораживало Дьюллу. Как будто… как будто принцесса была охотником, затаившемся на тропе и ждавшим, когда дичь попадет в хитрую ловушку… Только кто был этой дичью? Дьюлла?..

— Пойдемте, я познакомлю вас с остальными фрейлинами, — сказала леди Готель, когда принцесса удалилась. — Молитвослов можете передать леди Ровене, — она указала на миловидную девушку с русыми косами, оплетенными синими лентами, — обычно она носит книги ее высочества и читает молитвы.

Девушки обменялись поклонами, и молитвослов перекочевал в руки леди Ровены.

— Леди Бригита носит шкатулку с туалетными принадлежностями.

Высокая смуглая девушка со смоляными кудрями и быстрыми насмешливыми глазами, прежде чем присесть в выверенном поклоне, окинула Дьюллу оценивающим взглядом, задержавшись на поясной сумочке, к которой был прикреплен серебряный бубенец, звеневший при каждом шаге.

— Такие сумочки носят в Салезии, — заметила леди Бригита.

— Прислала моя тетя, она настоятельница монастыря в Божоле, — тут же ответила Дьюлла. — Вам нравится? На мой взгляд, очень мило.

Конечно, никакой тети не существовало и в помине, но Дьюлла уже успела заметить, как любили при дворе все, связанное с Салезией. Салезия задавала тон в моде, книгах и развлечениях, и девушка не преминула небрежно похвастаться связями с этой страной.

Через четверть часа Дьюлла перестала запоминать имена благородных девиц — держательниц салфеток, подавальщиц шарфов и срывательниц цветов. Их попросту невозможно было запомнить с первого раза. Она не переставала удивляться, зачем принцессе этот птичник? Разве нельзя самой сорвать цветок и разобрать нитки в рукодельной корзинке?

Корзинку, кстати, ей вручили сразу после завтрака, и Дьюлла поняла, что должность ее представляет собой по-настоящему каторжный труд.

Пока музицировала, Дьюлла разбирала клубочки шелка по цветам, сматывала перепутавшиеся нитки, выуживала иголки из россыпей бисера и жемчужных бусин. Потом ей пришлось таскать тяжелую корзину за принцессой, хотя та не пожелала сегодня заниматься вшиванием.

Наконец, около полуночи, когда Стелла-Гертруда после вечерней службы легла в постель, фрейлинам позволили разойтись.

Дьюлла заплутала бы в хитросплетениях коридоров королевского замка, но леди Готель поручила леди Ровене проводить новенькую.

— В шесть утра нам нужно уже быть у дверей спальни принцессы, — говорила Ровена нараспев. — Ее высочество встает рано, чтобы успеть к мессе.

Дьюлла слушала внимательно, хотя глаза у нее слипались. Ровена заметила это и вдруг отбросила светскую холодность:

— Вам непросто придется поначалу, — сказала она с сочувствием. — Первый месяц самый трудный, потом привыкните.

— Благодарю, вы очень добры, — сказала Дьюлла, а про себя подумала, что никогда не привыкнет.

— Принцесса — просто чудо, — поверяла ей Ровена. — У нее такой добрый и веселый характер, вы обязательно полюбите ее.

— Я уже обожаю ее высочество всей душой, — заверила ее Дьюлла.

— Вы тоже ей понравились, — сказала Ровена с легкой завистью. — То, что она позволила вам идти рядом с ней — огромная честь.

Они еще немного поболтали, и Дьюлла нашла свою новую знакомую достаточно интересной и доброй, чтобы проникнуться к ней приязнью. Она предлагала Ровене зайти, но девушка отговорилась, что уже поздно, и ей самой полагается давно находиться в комнате для фрейлин. В отличие от Дьюллы, у остальных девушек отдельных комнат не было.

Попрощавшись, Дьюлла хотела уже войти в спальню, когда кто-то позвал ее из темноты.

В трех шагах она увидела Рика. Он стоял, прислонившись спиной к стене, одетый в простой черный камзол и темный плащ.

Дьюлла подбежала к кузену, готовая броситься ему на шею, но Рик остановил ее.

— Соблюдайте приличие, леди Шер, — строго сказал он, но глаза его смеялись. — Как прошел день?

— О-о! Не спрашивай! — Дьюлла закатила глаза. — Это была настоящая пытка! Таскать дурацкую корзину, про которую так никто и не вспомнил!.. Что может быть глупее?

Он приложил палец к губам, призывая молчать, потому что мимо них вереницей прошествовали молоденькие служанки, каждая нагруженная стопкой постельного белья, ворохом чепчиков и нижних рубашек. Одна из них неловко задела Рика плечом и тут же рассыпалась в извинениях, испуганно дрожа.

— Ничего страшного, — успокоил ее Рик. — Это я должен был быть внимательнее.

Служанка робко улыбнулась и убежала, а Дьюлла задумчиво проводила ее взглядом.

— Пройдемся? — предложил Рик. — Я знаю местечко, где можно спокойно поговорить. Но будь осторожна. В королевском замке и у стен есть уши. Следи за словами. Или устала и хочешь лечь?

— Устала, но ни за что не лягу, пока не наговорюсь с тобой вдосталь, — заверила его Дьюлла. — Как же я соскучилась!

— Я тоже, — он попытался скрыть улыбку, но рука его нашла руку Дьюллы, и они обменялись коротким, но нежным рукопожатием.

Рик проводил кузину в портик, где была крохотная каменная скамеечка — только-только сесть двоим, притиснувшись плечами. Дьюлла рассчитывала, что так они и устроятся, но Рик не пожелал садиться рядом, а встал напротив.

— Принцесса тебе понравилась? — спросил он.

Дьюлла задумчиво кивнула:

— Она милая. И совсем недавно лишилась матери. Мне жаль ее. Она спрашивала о тебе…

— Вот как?

Что-то странное в его голосе заставило Дьюллу поднять голову. Но лицо Рика было скрыто в темноте, и рассмотреть его выражение девушка не могла, как ни пыталась.

— Она справилась о твоем здоровье и сказала, что будет рада новому турниру. Рик, я никогда не была на турнире. Там и в самом деле сражаются по-настоящему? Но ведь это опасно!

— Как видишь, я еще жив, — пошутил он. — Тебе понравится. Всем благородным дамам нравятся турниры.

— Мозгов у них нет, у благородных дам, — проворчала Дьюлла еле слышно.

— Кто это здесь шепчется? — раздался вдруг грозный голос, и в портик заглянул королевский мажордом — Дьюлла была представлена ему днем. Толстый дядька с усами-щетками, вечно пыхтящий и красный, потому что постоянно куда-то торопился. Он держал светильник и поднял его повыше, чтобы разглядеть, кто скрывается в темноте. Свет выхватил спокойное лицо Рика, и мажордом поспешил откланяться: — Простите, милорд, не узнал вас… Простите за беспокойство.

— Все в порядке, господин Перегрин, — кивнул Рик, не повышая голоса.

Когда мажордом удалился, Дьюлла спросила:

— Почему ты ведешь себя не как все? Лорд Тобиас или лорд Стефан постоянно кричат на слуг, а некоторые… — она вспомнила встречу с лордом Клодвином, — а некоторые откровенно грубы.

— Все кричат, значит, и мне надо кричать? — спросил Рик посмеиваясь. Он был рад видеть Дьюллу, и наслаждался каждым мгновением их встречи.

— Я не шуток жду, — обиделась она.

— Видишь ли, — Рик перешел на серьезный тон, — я совсем недавно получил важный титул, а до этого для всего двора был пустым местом. Тот же господин королевский мажордом был со мной совсем не так учтив, как теперь. Поэтому я веду себя так, как привык. Было бы странно превращаться в надменного спесивца лишь потому, что мне стали говорить «милорд» вместо «сэр».

Дьюлла слушала его внимательно, впитывая каждое слово всей душой, и думала, что такого благородного, как Рик — поискать во всем королевском замке и не найти. Да что там! Во всем королевстве не найти! Он не станет отпихивать неловкую служанку, не станет мстить обидчикам из-за глупого тщеславия. Он совсем другой — Рик. Он самый лучший. Только почему-то сам в это не верит.