8. Неогранённый алмаз

Следующим майским утром, когда Рик закончил дела с арендаторами ближних земель, он сразу же поспешил к милой кузине, убеждая себя, что просто должен пожелать ей доброго дня.

Дьюлла играла в саду с котенком, расположившись в тени деревьев, а ее благородные наставницы мирно похрапывали в беседке. Рик решил не беспокоить их и подошел к сестре. Она услышала его шаги, испуганно вскинула голову, но тотчас лицо ее просияло улыбкой, и Рик почувствовал, что сердце тает, как воск на солнце. Он приложил палец к губам, делая знак молчать, и поманил девушку вглубь сада. Дьюлла вскочила, схватила в охапку котенка и вприпрыжку побежала за братом.

— Леди Кандида с ума сойдет, когда проснется и не увидит меня, — хихикнула она, довольная проказой.

— Впредь будет выполнять свои обязанности добросовестней, — сказал Рик.

— О! Ты коварный! — Дьюлла в притворном ужасе округлила глаза, а потом засмеялась.

— Через час я должен уехать, — сказал Рик, глядя на смеющуюся девушку, как завороженный. Опомнился и отвел глаза, но Дьюлла ничего не заметила. — Потому решил провести с тобой немного времени.

— И правильно! Я ужасно соскучилась! — заявила она.

— Я тоже, — Рик не смог удержать улыбки.

Ее восторг был приятен, хотя он понимал, что она обрадовалась бы и черту лысому, если бы он проявил хоть немного доброты по отношению к ней.

Они устроились на берегу Зеркального пруда, где и вчера. Рик озаботился, чтобы на траве расстелили скатерть и принесли ветчину, вареные яйца под горчичным соусом, хлеб и напитки. Основательно подкрепившись, они с Дьюллой приступили к работе над ее речью.

— Чем отличается речь аристократа от простолюдина? — спросил Рик.

— Твоя речь — она красивая, — немедленно ответила Дьюлла. — Она как ручеек — течет-течет, а не булькает, как моя…

— Потому что ты ее упрощаешь.

Рик объяснил, что простолюдины не выговаривают все звуки, да еще вместо того, чтобы разграничить такие разные «С» и «З» заменяют их мягким «Т», придыхая при этом. А аристократы четко все выговаривают, да еще и «Р» произносят, как перекатывают во рту горошину. Поэтому их речь ясна, чиста и вызывает настоящее благоговение.

Поначалу язык не слушался Дьюллу, но постепенно сложные свистящие покорились ей. Она взволнованно вытерла вспотевшие ладони о траву — произносить все эти аристократические «С» было гораздо сложнее, чем искать редкий розовый корень! Еще бы не забывать, когда надо свистеть, а когда звенеть.

— А чтобы речь была ровной, — наставлял ее Рик, — и не спотыкалась на каждом слове, ты должна и думать ровно.

— Как это сделать? — немедленно спросила она. Обучение необычайно увлекло ее, а Рик стал представляться кем-то вроде небожителя, которому известно все и обо всем.

— Только читать. И тренироваться — говорить каждый день. Если стесняешься — говори сама с собой, пока никто не слышит. Говори со мной, потому что тебе меня нечего стыдиться. Но старайся не только говорить правильно, а еще и мыслить правильно и плавно. Я подарил тебе книгу, ты читала ее?

Лицо Дьюллы приобрело прекрасный пурпурный оттенок. Запылали даже уши.

— Я не умею читать, — призналась она, готовая расплакаться от собственной ничтожности.

Рик потрепал ее по руке, утешая:

— Мы исправим это, Дьюлла. Я попрошу леди Кандиду…

— О! Только не ее! — взмолилась она. — Не мог бы ты сам… учить меня?

— Вряд ли мне хватит на это время и умения, — сказал Рик мягко, стараясь ее не обидеть. — Но если ты против леди Кандиды, мы что-нибудь придумаем.

Она вздохнула с таким счастливым облегчением, что он не мог не рассмеяться. Повинуясь порыву, Дьюлла прижалась к нему, обняв за пояс и положив голову на грудь. Рик невольно вздрогнул, ощущая томление во всем теле. Эта девочка сама не знала, какую силу получила от природы. Но он понимал, что она — не драгоценный камень, а неограненный алмаз, который принимают за обыкновенный булыжник — корявый, серый и не очень-то красивый, не зная истинной ценности этого камня. Что произойдет, когда алмаз будет отшлифован и засияет всеми гранями? Многие прозреют и захотят его.

Пока Дьюлла доверчиво жмется к нему, но что будет потом?

— Ах, как хорошо, что ты появился, — сказала Дьюлла, и ее грубоватая речь никак не вязалась с милым личиком.

Она подняла голову и посмотрела на него с такой нежностью, что сердцу впору было перевернуться.

— Я была совсем одна, — продолжала она, — но теперь ты со мной. Одной холодно, а с тобой тепло.

— Тебе никогда больше не будет холодно, — сказал Рик, как поклялся.

— Леди Дьюлла! — раздался далекий истошный вопль.

Рик и Дьюлла посмотрели друг на друга и одновременно прыснули со смеху.