Глава 17

Вёл меня, как арестантку, шагая широко и целеустремлённо. А лицо – нечитаемая маска. Похоже, он зол. Только я здесь причём? Не я всё это затеяла.

– Мне больно, – заворчала на Лаврова, когда тот сдавил мою руку ещё сильнее. – Что я сделала?

Попыталась выдернуть руку, но Макар лишь слегка ослабил хватку и потащил меня дальше.

– Что ты сделала? Думаешь, я не знаю, что ты сбежать пыталась? – тон спокойный, но в нём то и дело проскальзывают металлические, злые нотки.

– Удивительно, правда? Похитил человека, а он сбежать пытается, надо же! – я начинала закипать, искренне не понимая, как можно быть таким… Деревянным.

Неужели он считает, что осчастливил меня своим вниманием?!

Хотя, чего лукавить… Да, осчастливил. Мне очень приятно его внимание. Было. До того момента, пока он не похитил меня.

Несмотря на всё, им совершенное, я по-прежнему симпатизирую этому мужчине и не испытываю к нему отвращения или ненависти, как в случае с Володей. Нет. Мне даже приятно, когда Макар касается меня, а каждый его взгляд напоминает мне тот час, проведенный в его объятиях…

Но сам факт, что он играет моей жизнью перечёркивает всё это сплошной жирной линией. Я почти физически ощущаю, как рвётся нить, по которой я шла через все невзгоды. Та нить, что вела меня к будущему, счастливому, а главное – спланированному мной.

Все мои планы летят псу под хвост и Макар этому способствует. Он словно жизнь мою забирает, пьёт её большими глотками, оставляя мне несколько капель… Просто, чтобы продолжала существовать и радовать его.

– Зачем ты всё это делаешь?

Машину он вёл сам, посадив меня на пассажирское сидение и заблокировав двери, как будто я настолько глупая, что выйду из салона прямо на ходу.

– Что я делаю, Ась? – голос его уже стал тише, размеренней – успокоился, значит.

– Всё это! Ты похитил меня, насильно удерживаешь в своём доме! Ты лишил меня всего! – я не заметила, как повысила на него голос и Лаврову это, видимо, не понравилось.

– А что у тебя было, Ася?! Чего я тебя лишил, а?! – заорал на меня в ответ, а я втянула голову в плечи. – Облезлая комната в доме под снос? Детдомовские рваные шмотки? Что, блядь?!

Обида захлестнула ледяной волной и я отвернулась от него, часто моргая, чтобы не дать слезам вырваться наружу.

Мне в очередной раз напомнили, что я никто и звать меня «никак». Детдомовка. Отброс. Ничтожество.

– Ты забрал у меня мечты. Мои мечты. Пусть я беспризорщина и никчёмное существо, но у меня были МОИ МЕЧТЫ! А ты лишил меня и этого, – всё-таки заплакала, а Макар крепко выругался.

Свернул на обочину и, взяв моё лицо в свои ладони, заглянул в глаза, которые я безуспешно пыталась спрятать.

– Т-с-с-с, тихо, красивая. Не плачь. Я не могу твои слёзы видеть. Перестань плакать, слышишь? – легонько встряхнул меня и прижал к себе. – Хорошо, я помогу тебе с учёбой. Слышишь? В лучший универ тебя оформлю! Бля, да я куплю его тебе! Только прекрати мне сердце рвать, – его горячие губы собирали мои слёзы, а руки прижимали к мощному телу так сильно, что я задыхалась.

На минуту застыла, не в силах осознать сказанное им.

– Ты серьёзно? – заглянула ему в лицо, пытаясь найти следы лжи.

– А ты ещё не поняла, что я ради тебя готов луну с неба стащить?

* * *

Такого признания сам от себя не ожидал. Лавр даже пожалел о сказанном, но, как говорится, слово не воробей… Ему бы приструнить девчонку, наказать за попытку побега, чтобы больше в голову не приходило дурачить его, да рука не поднимается. Другу морду набил, сам поплыл.

А Асенька, маленькая лиса, на жалость так искусно давит, что впору застрелиться. По нитке из него нервы вытаскивает.

Целовал её жадно, теряясь от бурлящих в крови ощущений. Как будто не было до неё женщин и быть не может. Терял голову и остервенело драл на ней одежду, что немного пугало девочку, но сопротивляться не смела. И хорошо. Едва ли он сможет остановиться. Куда там, когда так клинит.

Как добрались домой не помнил. Лишь вкус её на губах ощущал и бешеную пульсацию в паху.

– Макар… – Ася завозилась под ним, когда уже устроился между раздвинутых ножек и направил член в неё.

– Что, моя малышка?

– Я не хочу.

Приехали.

Он тут уже готов кончить, а Асенька не хочет! Что за капризная девчонка? И ведь не замечал за ней такого раньше. Зря всё-таки в любви признавался – охамела девочка.

– Прекрати, Ась, – и склонился над ней, вдавливая своим телом в постель. – Будь послушной.

– Не хочу! – вскрикнула, отбиваясь от него, а в глазах паника.

Как будто не она ещё пару мгновений назад обнимала его и отвечала на поцелуи. Словно не она тихонько постанывала, пока раздевал и ласкал руками её влажные складочки.

– Ты издеваешься, что ли? – приподнялся над ней, чем Ася воспользовалась незамедлительно – отползла к изголовью и, поджав под себя ноги, прикрыла грудь руками.

Хватать её не стал, хотя и была мысль сгрести девчонку и как следует отъебать. Нельзя же так, в самом-то деле! Возбудить и не дать. А ему теперь что? Опять дрочить в душе?

– Прости меня…

Худые плечики вздрогнули и Ася всхлипнула.

Нет, нет, блядь! Только не слёзы опять!

– Не реви, Ась. Всё. Не трону.

Поднял руки и выставил их ладонями вперёд, показывая девочке, что не обидит.

– Спасибо…

Спасибо.

Нахрен ему то спасибо, когда яйца вот-вот лопнут, а мозг потечёт плавленным воском.

Психанул, схватил штаны и, быстро их натянув, вышел из комнаты. От греха подальше.

Макар понимал, что Ася ещё не отошла от изнасилования. Такое не скоро забывается, если вообще забывается. Ему это не известно, ибо не баба. Но она ещё ребенком была, не удивительно, что теперь хера боится.

Только ему, Лавру, чего делать теперь? Не к психиатру же её с детской травмой. Да и зачем внушать девчонке, что она не такая, как все?

Надо самому её вывести из этого состояния. Вытащить из кокона страха, в котором она заперла свои тело и разум. Но как?

Макар отлично лечит воспаление хитрожопости, алчности и нежелание жить. А вот по мозгам он не профи. Только вышибать их умеет. Но это не тот случай.

С Асей нежно надо, ласково. Осторожно надо. Да откуда взять столько терпения?

Даже сейчас он не представлял, как избавиться от напряга. Есть, конечно, вариант… Шлюху какую-нибудь поиметь и успокоиться хотя бы на полдня. Но эта и без того слабая идея была зарублена на корню.

После Аси теперь ни одна баба его не успокоит. Помешался он окончательно.

* * *

На душе было так гадко, словно я совершила что-то страшное, непростительное. Ужасно подло это, так обращаться с человеком, который… Ну да, он заслужил. Но я же не злопамятная. Я не желаю ему зла.

Да и Макар пошёл мне навстречу. Одно его обещание помочь мне с учёбой чего стоит! Да, это пока что всего лишь обещание, но я верю, что он не обманет меня.

Также я осознавала, на какую жертву он пошёл, согласившись на это. Такие люди, как Лавров не привыкли сходить с четко намеченного пути и отказываться от своих желаний и целей.

Разумеется, Макар не отказался от идеи сделать меня своей женой и матерью своих детей. Но он дал мне время… Чтобы по-человечески всё, чтобы не насильно.

И я ценю этот шаг. Даже больше – я начала думать, что не так уж и плохо иметь такого мужчину рядом. А в будущем – мужа.

Сильного, могущественного. Для которого практически нет ничего невозможного.

Нет, ничего не забыто. Ни похищение, ни избиение Макса, о котором я так до сих пор ничего не знаю. Ни Степан Иванович, которого я оставила одного по воле Лаврова.

Но теперь у меня появилась надежда, что не всё потеряно. Он не законченный эгоист. Есть там ещё что-то светлое, в душе его потемневшей от суровой жизни. Есть в нём доброта и нежность.

И я верю, что смогу добиться большего. Пусть не сразу, но со временем точно.

Вот только своим поступком я оттолкнула его от себя. Показала, что мне плевать на его желания… Но ведь это не так.

Я не из благодарности целовала его и притягивала к себе, обнимала и стонала от возбуждения. Не из чувства долга или чтобы подкупить. Нет. Я хотела его. Очень хотела.

Может, конечно, это всё неправильно и я типичная дура с синдромом психической зависимости или подчинения… Как там его? Стокгольмский синдром?

Бред.

Макар не был мне противен никогда. Ни разу.

С самого начала мне нравился этот мужчина и продолжает нравиться, несмотря на дурацкий, вспыльчивый характер и сумасшедшую ревность, что чуть не привела к трагедии.

Но как только он был готов войти в меня, что-то щелкнуло в голове. Сразу же возник образ Володи и его дружков. То, как они насиловали меня по очереди, проговаривая пошлые, тошнотворные словечки и грубо лаская меня своим языками.

И я ничего не могла с собой поделать. Не могла заставить себя…

Макар ушёл, а я, укутавшись в одеяло, плакала, снова притапливая себя в грязном болоте воспоминаний.

– Спаси меня, Макар. Пожалуйста… Спаси меня, – шептала в пустоту, зажмурившись и поскуливая от душевной боли.

– Тебе стоит только попросить, – послышался тихий голос Лаврова и я от неожиданности подскочила. – Тихо, не пугайся, – тут же угодила в его объятиях и улыбнулась.

Он вернулся. Не оставил меня.

– Я рядом, Асенька. Рядом.