Глава 32

Наблюдал за своей предательницей, часами пялясь на экран ноутбука, всматривался в её лицо, пытаясь найти там следы той лжи, которой она замыливала ему глаза с завидным упорством. А он верил. Дурак. Какой же идиот! Она шептала ему о любви по ночам, а днём бежала к подружке строить планы, как бы развести его, лоха. Урвать деньжат побольше, забрать сына и сбежать.

Сука. Малолетняя дрянь окрутила его своими путами и лишила кислорода. А когда поняла, что не так сладка жизнь с бандитом – решила бросить. Предать. Забыть обо всех своих словах и обещаниях. Отобрать у него сына, которым бредил столько лет. Сердце его вырвать из груди и растоптать.

Но почему он не смог убить её? Почему не может заставить себя не смотреть на неё? Как, блядь, избавиться от этой болезни?!

Маленький свёрточек в руках захныкал и завозился, а Макар, оторвав, наконец, взгляд от экрана, улыбнулся.

– Привет. Папка здесь. Рядом. Я не оставлю тебя, как это сделала наша мама. Не брошу, – внутри взорвалась атомная бомба, осколки которой впились во внутренности, разрезая их, заставляя кровоточить.

Кого он обманывает? Сына с глазами точь в точь, как у его матери? Своего отпрыска, который вырастет и спросит, где его мама? Кого? Может себя, так наивно верящего, что когда-нибудь наваждение пройдет и он забудет предательницу?

Не смог её убить. Не смог выполнить своё обещание. Но отомстил. Жестоко, больно. Не каждая переживет разлуку с новорожденным ребенком. И снова пожалел её. Легенду о болезни выдумал зачем-то. Не хотел, чтобы страдала. Пусть бы поверила в то, что не было ничего. Пусть бы считала, что придумала всё… Да с нынешней медициной и не то можно провернуть, однако, даже на это у Лавра не хватило сил. Велел отменить лекарства. Не мог её калечить. Не хотел.

И что дальше делать не знал. Боялся, что не выдержит однажды, вернёт её, дрянь. А предательство прощать нельзя. Никогда. За предательство нужно наказывать, да так, чтобы больше никогда ни у кого подобной идеи не возникало.

– Макар? – в тёмную комнату, освещаемую только подсветкой ноутбука и ночником, заглянул Пахом. – Ты здесь?

– Тихо. Ванька только уснул.

– Это, конечно, хорошо… Но ты бы выползал хоть иногда из своей пещеры. У нас дел уйма накопилась и не все я в состоянии решить сам, – Гена прошёл в комнату, а Макар захлопнул крышку ноутбука.

– Я тебе половину царства на что переписал? Вот и царствуй. У меня теперь времени мало.

Пахом покачал головой, уселся в кресло напротив. Разумеется, он понимал Лавра. Полюбил малолетку, дал ей всё, что мог, а она, сучка, бросила новорождённого ребёнка и укатила из страны. Хитрая шкура. Долго это всё планировала, бабки собирала, даже драгоценности, которые дарил ей муж продала. Одного Пахом никак догнать не мог – почему Лавр её не ищет? Будь его, Гены, воля, нашёл бы стерву и казнил.

– Ты же знаешь, некоторые вопросы нуждаются в твоём решении. Я не могу всем заправлять сам. Не проще няньку нанять?

Макар поднял на него взгляд, от которого по коже поползли мурашки. И это у него, у Пахома!

– Я нанял.

– И что?

– Ничего. Она приходит его кормить. Этого достаточно.

Пахом сжал кулаки. Нет, эту малолетнюю шлюху он просто обязан найти. Вернуть её домой и пусть заботится о своём сыне, кукушка хренова. Пока Макар окончательно крышей не поехал с этими пелёнками.

* * *

– Как ты себя чувствуешь, Асенька? – в палату вошёл Вадим Николаевич и, оглядев меня с ног до головы, присел на край кровати. – Снова у окна стоишь… Что ты там всё время высматриваешь?

– Макара жду.

– Какого Макара, Асенька? – меня невыносимо раздражала его манера общения.

Говорил со мной таким тоном, будто я действительно сумасшедшая или недоразвитая. Иногда мне хотелось взять что-нибудь острое и всадить ему в руку, чтобы больше не считал меня амёбой беспомощной. Хотя, в принципе, я ею и была.

В то время я ненавидела не только Макара, но и себя. За то, что позволила ему войти в мою жизнь и сломать её. Растоптать меня, растерзать сердце и душу.

– Вы прекрасно знаете какого. Того, что запер меня тут. Того, что платит вам большие деньги за то, что удерживаете меня здесь. Своего мужа. Отца моего малыша, которого он забрал у меня.

Я продолжала смотреть в окно, уже не опасаясь того, что Вадим Николаевич мне что-то вколет, как было в первые дни. Я вообще больше не боялась. Лишь растила в себе ненависть, которая должна мне помочь вернуть своего малыша. Которая своей волной смоет всё то зло, что окружило меня со всех сторон.

– Асенька, у тебя нет мужа, – продолжал увещевать убийца в белом халате. – И детей никогда не было. Ты к нам попала сразу же после детского дома.

Гнев рвался изнутри едким смехом, а искусанные губы кровоточили от того, что растягивала их в пугающей улыбке. Я видела своё отражение в окне и не узнавала ту девушку с темными, почти черными кругами и безумным блеском в глазах. Кто она, эта девушка? Эта сломанная кукла, со взбившимися в колтун грязными волосами, кто же она?

– Да, у меня никогда не было мужа, которого я так сильно любила, что сутками сидела у его постели, когда он лежал в коме, и умоляла его вернуться ко мне, а иначе жить не хотела. У меня никогда не было сына, которого мне дали подержать всего на минутку, а после безжалостно отобрали. У меня ничего этого не было, доктор, конечно. Лишь моё больное подсознание, мои сумасшедшие сны… Только как вы объясните мне след от кольца на безымянном пальце и мой до сих пор большой живот? – я повернулась к нему, желая взглянуть этому убийце в глаза, на что Вадим Николаевич отреагировал вполне спокойно, видимо, приготовившись к подобным нападкам с моей стороны.

– Это всё лишь твоя болезнь, Асенька. Твоя душа страдает от того, что ты потеряла… То, что сама и выдумала. Позволь мне помочь тебе и вскоре ты снова начнёшь улыбаться.

– Помогите себе, доктор. Потому что, когда я выберусь отсюда – а я выберусь! – вы ответите за всё, что натворили. По чьей бы указке вы не действовали, помните, вы пожалеете об этом!

Я опять уставилась в окно, а дверь за моей спиной тихо скрипнула и закрылась.