30

Я с большим трудом удержалась и не показала свои эмоции. Нужно было действовать аккуратно. Поэтому отвернулась к окну и продолжила любоваться видом.

Мужчина неторопливо закрыл дверь и направился ко мне.

Я старалась быть спокойной, но сердце мгновенно ускорилось только от одной мысли, что этот человек рядом. В одной комнате со мной.

— Как ты связалась с сестрой? — наконец заговорил он.

Мне ничего не стоило рассказать правду. Прикрывать Иру? Ради чего? Но я не хотела отвечать — узнай Арес про мобильник, и я лишусь последнего средства связи.

— Снова решила показать характер? — недовольно поинтересовался мужчина, буквально нависая надо мной. Я лишь повела плечом, по-прежнему не ответив. — Посмотри на меня, — потребовал он.

Нехотя обернулась к Астахову — он снова был зол. Не так, как вчера, но определенно зол. И это не сулило мне ничего хорошего.

— Я повторяю вопрос — как ты связалась с сестрой?

— Я с ней не связывалась, — ровным голосом произнесла я. И это была правда. Ведь это Ира связалась со мной.

— Хватит врать! Как ты узнала, что она будет тебя ждать у больницы?

— Мне передали, — неохотно призналась. Полу-правда всегда лучше, чем откровенная ложь.

— Кто передал?

— Какая-то девушка из клуба.

— Когда? — продолжал допрашивать меня Арес.

— Пока ждала тебя в вип-комнате.

Кажется мой ответ его удовлетворил. Мужчина отстранился и задумчиво посмотрел в сторону.

— Она заходила в комнату к тебе? Охрана ее пропустила?

У меня был выбор — промолчать о Марине или сдать ее и тем самым увести подозрения в сторону, сохранив себе возможность связи на крайний случай.

— Она не проходила внутрь. Стояла у двери, чтобы не попасть на камеры.

— Дальше!

— Сказала, где и когда будет ждать Ира.

— И все?

— И все.

Арес внимательно посмотрел на меня.

— Знаешь, где она может сейчас быть? Может, она что-то упоминала в разговоре…

— Надеешься, что я сдам собственную сестру?

— А ты собираешься благородно выгораживать ее? — неожиданно зло спросил он. — После того, как она тебя подставила?

— Это наше с ней дело! — отрезала я. Да, он был прав. И мне было больно от этого. Но это касалось только нас с Ирой. И точка!

— Это перестало быть вашим делом, когда она продала флешку с архивом! Ты хоть понимаешь зачем она тебя дернула? Думаешь, из-за теплых семейных чувств?! — продолжал давить Астахов.

— Тебе-то какое дело? — ощетинилась я. — Тоже мне защитник нашелся! И не смей читать мне морали о том, что нельзя покупать здоровье близкого человека незаконным путем!

Арес прищурился, а затем на его лице появился нехорошая такая ухмылка.

— Здоровье, говоришь? Ты правда такая дура, что веришь в болезнь твоей любимой сестры?!

Я молчала, будучи не в силах вымолвить ни слова. Он озвучил мой собственный страх. Да, я злилась на Иру. Но тем не менее оправдывала ее действия борьбой за жизнь. Эгоистичной, циничной. Но…

— Молчишь? Или уже сложила два и два?

— Не смей…

— Это ты себе скажи! Открой глаза, наконец. Нет у Иры никаких проблем с сердцем!

— Это не правда! — взвилась я, боясь потерять хоть что-то, что было бы не враньем. — Не правда! Я давно об этом узнала! Слишком давно, чтобы это было подставой.

— Давно? — снова навис надо мной Арес. — Насколько давно она скормила тебе это?

— Она не говорила, — сдавленно ответила я. — По ошибке позвонила мне, когда напилась и стала жаловаться, что врачи поставили диагноз…

Но чем больше я говорила, тем нелепее казались мои слова для меня же самой.

— Да очнись ты! — рявкнул мужчина, встряхнул меня за плечи, стащив с подоконника. — Она тебе лгала! И теперь ты для нее — просто ключ к архиву!

— Пошел ты! — огрызнулась я. — Это мое дело! Не лезь!

Эмоциональные качели рядом с этим человеком штормили покруче любого цунами. Я не понимала свою реакцию на него, не понимала почему он так хочет, чтобы я перестала обманываться. Зачем?! Как он собирается использовать меня?!

— Уже не твое! — припечатал он, а затем наклонился и довольно грубо поцеловал.

Я вырывалась, царапалась, и в то же время цеплялась за его плечи, притягивая все ближе.

— Как же… ты… меня… бесишь, — рвано кидал он в меня обидными словами. Кидал, а сам целовал, шарил руками под футболкой, стаскивал ту, заставляя прижаться все ближе.

И я сама тянулась к нему. К этому психу, от которого стоило бы бежать как можно скорее, но вместо этого я хотела его ласки, его поцелуев.

— Ты меня тоже, — выдохнула, а затем прикусила губу в ответ на грубый поцелуй.

Ответом мне был совершенно дикий, необузданный взгляд зверя, который уже не остановится ни перед чем.

— Ты напросилась, Мальвина…