37 глава. Мальвина
Делать нечего: я начинаю приспосабливаться к новой жизни в банде.
Пытаюсь завоевать доверие Палача и его парней.
Каждые два-три дня я теперь заказываю продукты из ближайшего супермаркета. Правда, при передаче пакетов курьеры смотрят на меня с вопросом во взгляде: «девушка, вам нужна помощь?!» — но ничего, я держусь…
Разбираю все, готовлю, не только им, но и себе, потому что питаться только дошираками, дешевыми жирными котлетами и огурцами невозможно!
Еще взялась отмыть их дом. Представьте себе старый кирпичный дом, в котором вот уже больше десяти лет живут только мужчины, причем из низших социальных слоев, так сказать: бандюганы, преступники… Срач тот еще.
Но я отмываю полы, прожженные окурками сигарет, стены, облапанные жирными пальцами, потолки, обсиженные пауками, окна, заляпанные грязью… Выбрасываю кучу хлама, разбираю шкафы, стираю шторы и пледы… Парни смотрят на меня, как на богиню.
С другой стороны, нужно сохранять баланс: нельзя, чтобы они начали что-то подозревать. Поэтому я остаюсь грубой, отстраненной, за словом в карман не лезу, никого к себе не подпускаю, рычу и огрызаюсь.
— Конечно, я готовлю! А что мне еще остается?! Жрать ваши сраные дошираки?! Тогда я загнусь от гастрита раньше, чем вы меня отпустите!
— В вашей общей гостиной воняет, как в вагоне поезда с дембелями, летом, в жару, на юге… Действительно, и чего это мне приспичило постирать пледы?! Наверное, чтобы не задохнуться!
— Окна такие грязные, что свет вообще в дом не попадает! Вот и мою, блин! Не очень-то хочется в темноте сидеть!
— Ваши пауки по стенам меня уже задолбали!
— Может, выбросим эти коробки?! Я вечно о них спотыкаюсь!
Парни ржут, но терпят меня.
Из плюсов — Палач больше не трогает… ну, в плане секса. Сначала залечивает свои раны, потом усиленно готовится к бандитской сходке.
Каждый вечер, принимая душ, я тайком проношу с собой в ванную комнату телефон и там обмениваюсь сообщениями с Мироном Альбертовичем. Он говорит, что мои родители теперь в курсе, где я и чем занята, очень волнуются, недовольны, но… что поделать. Это ведь мой выбор. Я могла вернуться — но не стала. Потому что знаю: от Палача не сбежать…
В ответ же мне рассказывать пока особо нечего, разве что про сходку…
«Вы должны пойти туда с ними!» — пишет мне мужчина.
Я от ужаса чуть телефон в слив душевой не роняю:
«О боже, зачем?! Это же опасно!»
«Мы будем рядом, подстрахуем вас, если что… Там будет происходить много важного, нам нужна информация, а вы пока что не предоставили нам ничего полезного, Вера Александровна…»
Это сообщение меня просто выбешивает — и одновременно пугает.
Вдруг господин Разумовский бросит меня точно так же, как бросили те полицейские, которым я доверилась?!
«Я вам не спецагент!» — печатаю в гневе, и в этот момент раздаются стук в дверь и ленивый голос Палача:
— Долго еще? Мне отлить надо…
— Я мою голову! — кричу ему сквозь шум воды.
— Ну, высунься из кабинки, отопри мне дверь… обещаю не приставать.
Ага, конечно! Дверь ему отопри! У меня мобильный телефон в руках!
— Прости, но тебе придется подождать! — заявляю уверенно.
За дверью раздается смех:
— Чё, крутит-вертит она тобой, как хочет, да?!
— Иди нахуй, Север! — огрызается Палач, а я уже читаю новое сообщение от Мирона Альбертовича:
«Да, но это в ваших интересах! Вы и сами прекрасно знаете: пока Палач и его шайка на свободе — вам свободы не видать. Даже если мы вас вытащим, даже если приставим к вам круглосуточную охрану, даже если вы сбежите в другой город — он найдет вас, если пожелает!»
Я опускаю голову, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
Да, он прав.
Я — пленница Палача, и мне не уйти от него, пока он сам того не захочет… или пока я не помогу засадить его в тюрьму… желательно — навсегда.
Потому что он — убийца.
А убийцам не место на свободе.
Через десять минут я наконец выхожу из ванной комнаты, предварительно выключив телефон и хорошенько спрятав его под футболкой, чтобы перепрятать под матрас, пока Палач будет принимать душ.
Когда он возвращается, я уже в постели.
— Ты чего сегодня так долго намывалась?! — спрашивает он.
— Пыталась промыть нормально волосы, — говорю заранее придуманную фразу.
— Чего, блядь?! — не понимает мужчина.
— У вас здесь вода жесткая, а ты купил мне самый дешевый шампунь, кондиционера вообще нет…
— Ты же заказываешь нам жратву… что, шампунь купить сложно?! — фыркает Палач.
— Он дорогой, — говорю я. — Профессиональный, для окрашенных волос. Больше тысячи рублей. Мне… неудобно. Это ведь не мои деньги.
— Где так ты смелая, выбрасываешь чё попало, командуешь… а тут — стремаешься косарь потратить?! — я пожимаю плечами, и он продолжает: — Купи себе все, что надо. А то твои синие волосы начинают облезать… Еще немного — и будешь нихуя не Мальвина, а сизый голубь.
Он прав: краска уже порядком вымылась, надо бы в салон… но об этом я могу только мечтать.
А еще мне надо придумать, как попасть на сходку вместе с Палачом.
Точнее — как заставить его взять меня с собой.
И если честно, у меня нет идей.
Но утром Палач будит меня со словами:
— Собирайся, с нами поедешь, — и я, глядя на него ошалевшими сонными глазами, переспрашиваю:
— Ч-чего?! Зачем?!
— Положено быть с бабами. А шлюха Кристалл, которую я обычно выгуливал на таких сходках, неожиданно приболела, — говорит он, скривив губы, и я понимаю, что речь о каком-то венерическом заболевании. — И вообще, у меня есть для тебя работенка…
— Какая еще работенка?! — спрашиваю с ужасом, сразу представляя, что он решил подложить меня под какого-нибудь урода.
— Надо будет окучить одного мужика.
Ну вот, так и есть!