9 глава. Палач

Пиздец ненавижу женские слезы: они напоминают мне о Миле, а я не хочу вспоминать о шлюхе, которую любил и которая меня предала.

Что касается Мальвины… Бля, я начинаю верить, что она не шпионка, а просто наивная дура, которая оказалась не в то время не в том месте.

Тем более что микрофона у нее нет, и рыдает она вполне натурально.

Вообще-то, я тыщу лет не видел нежных фиалок вроде нее.

Бабы, которые есть в моей жизни, — это либо бордельные шлюхи, которые за бабло готовы заглатывать по самые гланды и прыгать на члене ночь напролет, либо девки моих парней — развязные, смелые, ершистые, сами трахнут кого угодно, а придется — и член оторвут к хренам.

А эта — цветок ебаный… Точнее, не ебанный.

Блядь, неужели правда девственница?!

Такие вообще бывают?! Малолетка, что ли?!

— Тебе сколько лет вообще?!

— Восемнадцать в мае исполнилось, — дрожащим голосом лепечет Мальвина, а у самой щеки краснеют.

Ну прелесть же. Просто ебаный ангел во плоти.

Член в джинсах опять начинает дергаться. Давненько я не трахал таких юных и свежих малышек — мысли невольно спускаются ниже пояса.

Я представляю, как она могла бы отполировать своим чистым язычком мой член. Как села бы на него своей узкой, неразработанной дырочкой. И как я драл бы ее во все щели, намотав на кулак длинные синие пряди.

С трудом подавив рычание, говорю:

— Ясно, тогда мне надо подумать, чё делать с тобой…

— В смысле — что делать?! — переспрашивает Мальвина, хлопая глазенками. Они у нее голубые, в тон волосам, огромные, как у инопланетянки.

— Решу — сообщу, — говорю просто.

Не говорить же ей прям щас, что невинная девка — ценная валюта в переговорах между бандами. Например, если отдать ее в бордель, который крышуют «Кровавые», и ее невинную дырочку купит на ночь какой-нибудь богатенький Буратино, можно будет вернуться к переговорам о мире. «Кровавые» получат дохуя бабла — а мы получим передышку от вечной бойни.

Короче, невинность Мальвины — ценный актив.

Круто, что ни Целка, ни я не успели ее трахнуть.

Но вообще, конечно, надо проверить, не пиздит ли она… Ведь если допустить, что она все-таки шпионка, возможно, она спецом про невинность вякнула, чтоб мы ее «Кровавым» отдали, не попортив.

Завтра отправлю ее с кем-нибудь из парней к гинекологу.

А пока — пусть ни о чем не догадывается, а то опять рыдать начнет.

— Ложись спать, — говорю я ей.

— Что, прямо здесь?! С тобой?! — вздрагивает она и смотрит на меня затравленным волчонком, недоверчиво, исподлобья.

— Ну ясен хер, что со мной, — фыркаю я. — Или хочешь вернуться в каморку с грязным бельем, на котором шлюх двадцать за последнюю неделю ебали?! Могу устроить: будешь спать на чьей-то высохшей сперме.

Вижу на ее мордашке отвращение:

— Фу… это ужасно!

— Ага. А еще, может, Целка к тебе опять припрется.

— Пожалуйста, не надо! — в ее глазах появляется ужас.

— Вот и захлопни варежку и ложись, — киваю я ей, и она послушно забирается на мою кровать, ложится с краю и сворачивается в клубочек. — Смотри не упади, — фыркаю насмешливо, видя, что она старается отодвинуться от меня как можно дальше. — Обещаю: ебать не буду.

Про себя добавляю: по крайней мере, пока.

Если выяснится, что она напиздела про невинность, выебу, что искры из глаз лететь будут.