Глава 4. Тётка незваная

Кузя, как существо неприхотливое и покладистое, ничего такого уж плохого от жизни не ждал. Он никого не трогал, отродясь не кусался – просто физически не умел, мирно жил себе, ну шипел временами, а кто без недостатков? Его в ответ поили, кормили и не обижали, а это было главное. Всё остальное – все эти ахи и охи, удивления и ужас, визг и фырканье, выражения омерзения и всё прочее пролетали над ним, ничуточки его не задевая.

Но не в этот раз!

Его новое жилище почему-то резко наклонилось вбок, Кузя съехал с донышка, изо всех сил цепляясь лапками за гладкие стенки, но как там зацепиться-то? И у паука не получилось бы, куда уж там медлительному, неспешному и упитанному мадагаскарцу, который за всю свою жизнь ничего такого уж экстремального не видел. Не видел… а вот теперь пришлось!

Резкое движение человеческой руки, ухватившей пустой аквариум за бортик и невольно его перевернувшей, отшвырнуло Кузю не только с донышка – он и на стеклянной стенке не удержался, а потом панически загрёб лапками, ощутив, что он… летит.

Законы физики иногда ведут себя легкомысленно, но только не в этом случае, так что упитанный и довольно увесистый обитатель аквариума прибыл точно в цель – на весьма выдающийся бюст опрометчивой Милы. Бюст был обтянут тонкой блузкой с вырезом, а над ним виднелось какое-то укрытие, и именно в направлении этого убежища решил двигаться Кузя, который прекрасно видел в темноте.

– Что это ещё за… – успела подумать Эмилия, машинально попытавшись стряхнуть с себя что-то выпавшее из аквариума.

Рука коснулась чего-то странного, гладко-плотного, которое вдруг зашевелилось и…

– Шшшшш… – громко выдал перепуганный Кузя, взяв себя в лапки и рванув к месту, где можно спрятаться и переждать опасность этого сумасшедшего мира.

Петровский спал, что показательно, никого не трогал, никакого подвоха не ожидал и уж вовсе не рассчитывал услышать совсем рядом истошный вопль отчаянно перепуганного существа, оказавшегося в ужасной опасности.

– Аийааааииийййй! – вопль длился и длился, и был такой интенсивности, даже первые «аий» едва не снесли звуковой волной Петровского с кровати.

Впрочем, дальше он уже среагировал сам – слетел с постели и ринулся в коридор, где метался какой-то посторонний и неизвестный ему человек.

Петровский в темноте видел чуть похуже Кузи, но совсем неплохо для человека, так что осознал, что угрозы лично ему этот пришелец не представляет, а занят чем-то странным:

– Словно пытается содрать с себя одежду… – краем сознания удивился Петровский, включая свет и изумлённо уставившись на женщину, которая одной рукой явно пыталась оторвать воротник от своей ветровки, а во второй держала круглый аквариум, которым активно размахивала, при этом подпрыгивая и вопя на одной ноте.

Теперь-то он видел, что первое впечатление было ошибочным – особа ему была явно знакома, но, несмотря на это, её странное поведение и вообще присутствие у себя дома Петровский объяснить не мог.

Объяснить не мог, но с чего-то же надо было начинать? Вот Дмитрий и начал:

– ТИИИХААА! – рявкнул он так, что тётку жены словно выключили – из горла вырывался только какой-то свист, словно закипал чайник.

Правда, даже эта условная тишина была не полной – тётка по инерции снова рванула воротник ветровки, и из-за него донеслось возмущённое и неожиданно громкое шипение.

– Кузя! А ты что там забыл? – удивился Петровский, хладнокровно снимая мадагаскарца, спрятавшегося в складке воротника ветровки. – Так, Эмилия Сергеевна, отдайте аквариум! Зачем он вам вообще понадобился?

– Ааак? Аккк? – широко раскрытые глаза Эмилии уставились на стеклянную штуку, которую она крепко держала в руке.

– Ну-ка быстро аквас отдали! – приказал Петровский, ловко вытаскивая Кузино вместилище из цепких пальцев тётки и разжимая ладонь с мадагаскарцем.

И тут Эмилия увидела, что именно в этой ладони находится…

– И откуда у неё такая громкость? – успел удивиться Петровский, которого вместе с Кузей и аквариумом буквально отшатнуло к стенке. – И ведь любую оперную певицу перевопит – ни у кого же дыхания не хватит! Даже Монсеррат Кабалье за пояс бы запросто заткнула!

Профессионализм – великое дело! Именно он помог Петровскому осознать, что Настасьина тётка так и будет стоять и верещать в его коридоре, если не убрать от неё Кузю:

– А я вообще-то поспать хотел, нафига мне тут эта сирена?! – думал Дмитрий, спроваживая несчастного таракана в аквариум и убирая в комнату, от греха подальше! – И хорошо бы понять, чего эта тётя-мотя тут забыла? И как вошла? Дверь точно была закрыта и заперта, Васька ещё не вернулся, а тётка как-то просочилась!

Он, понадёжнее поставив аквариум, вышел из комнаты и хмуро уставился на Эмилию.

Просочившаяся тётка так и стояла посреди коридора, нервно ощупывая бюст и воротник.

– Эмилия Сергеевна! – окликнул её Петровский. – А Эмилия Сергеевна! И что это вы тут делаете, а?

На этот вопрос Эмилия не среагировала, продолжая шарить руками по одежде.

– Так, ладно… – Петровский обошёл застывшую тётку, открыл входную дверь и обнаружил, что в замок вставлен ключ, с которого свисает очень знакомая связка. – Настины! – вздохнул он, поворачиваясь к Эмилии.

Жену он знал преотлично, так что ему и в голову не пришло заподозрить, что это она послала тётку домой – Настасья тётьМилу выносила с трудом, и то, только ради мамы.

– Эмилия Сергеевна! Вы ничего не хотите мне объяснить? – сухо уточнил он.

– Что? Что это вообще было? – выпалила Эмилия.

– Где именно? Вот тут я вижу вас, Эмилия Сергеевна, и точно знаю, что вас к себе домой не приглашал, не звал и дверь вам не отпирал! Если не брать в расчёт ваши возможные перемещения на метле и учесть ключи моей жены, которые торчат в замке, то вырисовывается некрасивая такая картина…

– Что? Какая ещё картина? – Мила медленно, но верно приходила в себя. – Что за гадость тут у тебя была?

– Да вам-то какое дело? – усмехнулся Петровский. – Не отвлекайтесь от сути вопроса – что вы тут забыли и зачем пришли?

– Я не буду с тобой разговаривать, когда ты в таком неприличном виде! – Эмилия поморщилась, кивнув на тот минимум одежды, который был на Петровском.

– Я вообще-то у себя дома, – напомнил ей Дима, который абсолютно не собирался смущаться нормальных боксёрских трусов, в которых спал. – Имею право ходить так, как мне удобно. Хоть вообще без одежды, тем более что я ночью не гостей принимаю, а сплю! Потрудитесь правдоподобно объяснить мне, что вы тут забыли, иначе я сейчас вызываю полицию и дело с концом!

В этот момент на лестничной площадке послышались торопливые шаги, и входная дверь резко распахнулась – Бошинов, вернувшись после беседы с братьями, на входе в подъезд услышал дикие вопли и рванул на крики.

– Вась, всё в порядке, – успокоил напарника Петровский. – У меня тут гостья незваная прибыла – тётка жены, причём с её ключами.

– А кто кричал?

– Она и кричала – судя по всему, случайно вытряхнула на себя аквариум с Кузей…

– Гм… а пришла-то зачем? – Бошинов зрил в корень.

– Да вот пока не отвечает!

– Полицию вызываем?

– Да какая ещё полиция? – отмерла Эмилия. – Я ничего не украла, ничего плохого не сделала!

– Круто… то есть, если я сопру у вас ключи и приду в вашу квартиру без приглашения, это будет нормально? – удивился Петровский, переглянувшись с Бошиновым.

– Не, Дим… это по-любому ненормально! Во-первых, кража ключей – это мелкое хищение, административка, а вот незаконное проникновение в жилище против воли проживающего там лица – это вообще уголовка – статья сто тридцать девятая УК РФ, – автоматически выдал Василий.

Оба преотлично знали, что вообще-то за мелкое хищение Эмилии присудят штраф, ну… тысяч этак пять. А за проникновение в жилище, с учётом того, что дамочка исключительно законопослушна, ничего не украла и вообще первый раз что-то нарушает… скорее всего, тоже штраф. То есть отделается она мелким испугом, и, хотя он ей совсем не помешает, во всём этом есть проблема!

– Настасья, а главное – её мама! – стремительно соображал Петровский.

С тёщей у него отношения были преотличные, доверительные и вообще из серии лучше не бывает. При этом Дмитрий понимал, что ни одной, даже самой-пресамой лояльной тёще в мире не понравится скандал вокруг её родной сестры, который закончится вызовом полиции и судебными разбирательствами.

– И стоит ли эта ситуация того, чтобы испортить отношения с тёщей? – вопрос был риторическим, особого ответа и не требовал, это понимали оба – и Дмитрий, и Василий.

Правда, это ничуть не умаляло того факта, что тётку просто так отпускать нельзя – вот ещё, затеяла какую-то фигню, да ещё приладилась ключи таскать да по квартирам шастать! Все эти раздумья заняли от силы несколько секунд, причём оба напарника думали в одном направлении и пришли к одинаковым выводам – опыт, однако!

***

Эмилия никогда в жизни не попадала в такую дикую ситуацию! Она всегда гордилась тем, что с ней не происходят никакие нелепые случаи. Нет-нет, только не с ней! Это всё могло случаться с другими, которые, безусловно, виноваты во всём сами. Не туда пошли, не с теми заговорили, не так оделись, не вовремя повернулись и прочая, и прочая, и прочая в том же духе.

Разумеется, жертвам любой неловкой ситуации Мила всё это и высказывала – а что? Имеет право, с ней-то всё всегда в порядке! И вот… и вот… стоит она в коридоре квартиры племянницы, где её коварно поймал гад-Петровский, заставший её в унизительнейший момент. Но и это ещё не всё, словно мало было того кошмарного насекомого, от которого её до сих пор потряхивает от омерзения.

– Ну, это уж слишком! – разозлилась Эмилия. – Какая полиция? И кто ещё это? Какой такой мужик примчался? И что он несёт про уголовку? Я – женщина честная! Ничего плохого не собиралась делать!

Честная женщина расправила плечи и гневно сверкнула глазами:

– Прекратите нести чепуху! Какая ещё полиция! Это – квартира моей племянницы!

– Во-первых, это наша с ней квартира, а во-вторых, разве она вас сюда посылала? Разве давала ключи и разрешение сюда приехать? – усмехнулся Петровский, примерно представляющий, каким будет следующий шаг опрометчивой тётки.

– Давала, конечно! – Эмилия поняла, как можно без проблем выйти из этой нелепости: – Она… попросила меня посмотреть, как тут у тебя дела, пока её нет! И правильно попросила! Что за ужас тут творится? Что за мерзкое существо ты приволок и почему не прибил, а спрятал? И это кто? – она ткнула пальцем в Бошинова, который прислонился плечом к входной двери и беззвучно посмеивался. – И что он делает у вас дома, когда тут нет твоей жены?

– По всем этим вопросам я с удовольствием пообщаюсь с Настасьей! – широко улыбнулся Петровский, набирая номер супруги. – Благо, она в сети, так что я её не разбужу.

– Нет! Я сама с ней сначала поговорю! – заторопилась Мила, но было уже поздно – где тонко, там и рвётся, так что ситуация законно затрещала и начала рваться именно в самом уязвимом месте Милиных объяснений.

– Насть, не спишь? – Петровский отступил подальше от булькающей что-то гневное Эмилии. – Тут у нас странная такая ситуация приключилась – стоит напротив меня твоя тётка Эмилия, которая говорит, что ты послала её проконтролировать, чем я занимаюсь, пока тебя нет дома. Причём прибыла она с твоими ключами, вошла в темноте, едва не уронила… ёмкость, в которой сидел таракан, вывернула её на себя, а потом так вопила, что Васька примчался с первого этажа… Да, у нас Вася ночует.

– Так… – Настасья уложила Маришку, вдоволь наговорилась с мамой, вышла на крылечко, послушала соловьёв, а потом решила на ночь глядя посмотреть что-нибудь романтически-комедийное, и тут нате вам, у мужа на местности объявилась её тётка! – Дим, ключи я ей, конечно, не давала, идиотских поручений тем более! Зато она мне сегодня опять пыталась внушить, что у тебя миллиона полтора любовниц!

– Понятненько… полицию вызываем?

– Полицию? Да она слишком легко отделается! – разъярилась Настасья. – Хотя… у нас же камеры работали?

– Работали, конечно! – с удовольствием подтвердил Петровский, покосившись на физиономию Милы, перецветающую из красного в бледный цвет.

– Включи громкую связь! – попросила Настя, а потом продолжила:

– Открой ей гостиную и пусть она там сидит. Молча и тихо! Тётя, я надеюсь, вы меня хорошо поняли? Вы идёте в комнату и ждёте меня! Если вы куда-то попытаетесь выйти, я разрешаю Диме вызывать полицию, а со своей стороны обещаю разослать видео с вами всем, ВСЕМ нашим родственницам, от вас пострадавшим! И учтите, что у нас камеры с ночным видением, то есть все ваши действия в темноте тоже запечатлены!

– Настя! Я же для тебя стараюсь! – попыталась было выступить Эмилия. – Твой муж… да он вообще без стыда и совести! Он тут в белье стоит! Это же совершенно недопустимо при посторонних! – наябедничала она, в надежде переключить племянницу на проступок мужа.

– Он у себя дома может стоять в чём хочет, а вас в гости никто не звал! И как вы вообще посмели спереть мои ключи и влезть в наш дом? – отрезала Настя. – Дим, я скоро буду – дороги свободны, так что я быстро доеду. Да, забыла спросить… Кузя-то жив?

– Жив, как ни странно… он успел спрятаться под воротник ветровки твоей тётушки и скрывался там, – усмехнулся Петровский, недоумевающе покосившись на явно встревоженного Бошинова.

– Хоть это хорошо. Ладно, я еду – только маме скажу, что и как. Ждите!

Петровский самолично запер входную дверь, забрав Настины ключи, чтобы предприимчивая тётка не смылась, а потом открыл дверь в гостиную:

– Эмилия, вы сами всё слышали, заходите и ждите Настю.

А потом кивнул напарнику на кухню:

– Вась, по чайку?

– Само собой! – Бошинов зашёл на кухню, плотно закрыл за собой дверь и прошипел:

– Ты про композиции забыл! Тебя Настасья под орех разделает, когда увидит… да ещё учти, что она на взводе будет после разговора с тёткой!

– Уййй, ёлки-палки! – Петровский взъерошил волосы и осмотрелся: – Куда бы пересадить этого несчастного?

– Его уже никуда – Мила видела аквас, да и на видео будет… Лучше возьми какой-нибудь красивый салатник и переставь большую композицию в него – это всё-таки получше будет, чем кучка мусора в газетке, поуважительнее... а маленькую – давай в маленькой стекляшке и восстанавливай! – Бошинов после общения с братьями ощущал себя мудрым и очень хитроумным.

– Точно! – воспрял Петровский, извлекая с верхней полки кухонного шкафа подаренный кем-то хрустальный салатник, которым они никогда не пользовались.

Эмилия всегда подозревала, что эти гады-мужики в свободное время обсуждают женщин, хвастаются «подвигами» и напиваются почём зря… Но её богатое и малость воспалённое воображение нипочём не могло себе представить двух представителей ненавистного племени, трудолюбиво выкладывающих коряжками и мхом дно хрустального салатника…

***

Настя, очень стараясь сдерживаться и не высказать громко и от души всё, что хотелось, быстро рассказала маме, куда и зачем срывается на ночь глядя, сказала, что именно объяснить Маришке, когда она проснётся утром, и отправилась в Москву на встречу с тётушкой ненаглядной – век бы не видеть!

Она ехала, не подозревая, что именно её отсутствие даст возможность появления в их жизни кое-чего абсолютно незапланированного.