Глава 9

Доктор быстро проводит необходимые манипуляции, прикладывает тампон к моей скуле, и я шиплю, резко втягиваю воздух.

— Все хорошо, ничего серьезного, — улыбается она.

Женщина словно пытается наладить со мной контакт. Закатывает рукав, фиксирует жгут, а дальше я закрываю глаза. С детства не могу переносить вида крови.

Резкий щелчок резинки и излишне радостное:

— Ну вот и все!

Распахиваю веки и понимаю, что лицо Беркутовой кружится. Я голодная, испуганная, уставшая и единственное, чего хочу — это попасть домой и обнять своего сынишку, зарыться в его темные, как и у отца, волосики, вдохнуть аромат моего Брошки.

Именно в этот миг мне кажется, что вся моя жизнь, превратившаяся в страшный кошмар, лишь сон, а я… я счастливая мама своего малыша.

Он только мой и никому я его не отдам, никто не отнимет, если будет нужно, я пойду на все ради сына, ради нас и нашего будущего. Опускаю голову. Пережидаю. Не понимаю как, но слезы начинают течь по моим щекам из-под сомкнутых век.

— Наденька, не плачьте, — слышу голос врача, пропитанный сочувствием.

Наконец, собираюсь, вытираю щеки рукавом сорочки и смотрю в напряженные глаза.

— Хотите, я сделаю вам укол, вы не забеременеете?

Ухмыляюсь предложению врача. Так и подмывает сказать: поздно. Три года назад нужно было, но у меня язык не повернется, потому что Баграт, сам того не ведая, сделал мне самый большой подарок в жизни, подарил счастье материнства, поэтому на вопрос врача я лишь ухмыляюсь и встаю.

— На этом все, — проговариваю четко. Это не вопрос, я утверждаю, и женщина кивает, а я разворачиваюсь и иду на выход.

Совершать ошибки трехлетней давности и спасть с Умаровым я не собираюсь. Распахиваю дверь и выхожу.

Мокрая одежда все так же неприятно льнет к коже, а стоит оказаться под темным графитовым взглядом Баграта, который скользит по моему лицу вниз к раздраженной от мокрой липкой одежды груди, меня обдает жаром.

На автомате поднимаю руки, защищаю тело от жуткого взгляда, едва удерживаюсь на каблуках и не отскакиваю, когда Умаров размашистым шагом подходит ко мне и заглядывает в мое лицо с высоты своего роста.

Жмурюсь и ожидаю всего, чего угодно, но в следующий миг меня окутывает теплом, терпким запахом орехов, кофе и имбиря, а еще мускуса…

Его запах ударяет под дых, а на плечи падает тяжесть, несущая тепло. Распахиваю глаза и наблюдаю, как Умаров закутывает меня в свой пиджак. При этом безотрывно смотрит мне в лицо. Теплые пальцы скользят по раненой скуле мягко-мягко, убирают мокрую прилипшую челку со лба.

— Почему остригла волосы? — задает вопрос глухим голосом, и я почему-то улыбаюсь грустно.

Вопрос такой, словно не я от него бежала и не стена в три года между нами стоит. Словно мы не виделись совсем немного, а сейчас Баграт интересуется сменой моего имиджа.

— После тебя мне многое пришлось обрубить, Умаров.

Смотрит в глаза, все так же не отпускает меня, хотя даю явно понять, что его касания мне неприятны.

Как бы не так. Внутри меня шторм и буря. Боль и ад. Его пальцы как бритва для моей истерзанной души, но я держусь. Мне есть за что бороться.

— Что ты будешь со мной делать, господин Биг Босс? — пытаюсь говорить надменно и ровно, но все же голос дает слабину.

Баграт же хмурится. Смотрит на меня внимательно. А я сглатываю слюну, медленно, очень медленно выдыхаю, опасливо смотрю в стремительно темнеющие граниты. Его зрачки расширяются, поглощают радужку, словно затмение солнца наблюдаю, когда свет поглощает тьма, и понимаю, что ничего хорошего этот алчущий дикий взгляд бешеного зверя мне не сулит.

— Еще решаю, — проговаривает ровно, а у меня мурашки по спине бегут, когда выдает с придыханием, — Надежда моя…

Задыхаюсь от давления его ауры, его черного нутра, которое рвется наружу. Я всегда знала, что Баграт Умаров зверь, но мне казалось, что тогда три года назад он был ласковым и сытым, спрятавшим когти, а вот сейчас…

Сейчас в нем чувствуется голод. Этот жестокий мужчина не знает пощады. Не умеет прощать, а я… я все так и не представляю, зачем ему нужна.

— Пойдем, — наконец, проговаривает и берет меня за локоть, ведет на выход.

— Мне нужно домой, — пищу, перебирая уставшими стопами, обутыми в шпильки. Ноги заворачиваются, силы покидают, и я чуть не падаю, но мой босс отличается хорошей реакцией.

Баграт ловит меня и одним резким ударом я взлетаю в воздух и приземляюсь на его руки, смотрю в полнейшем шоке на то, как несет меня на руках.

Не тащит, не бросает, а именно несет, словно я хрупкая статуэтка, которую можно ненароком сломать.

Предательские слезы опять закипают на глазах, мы выходим под дождь, который, кажется, и не думает прекращаться. Крупный охранник открывает перед нами дверь и смотрит сквозь. Умар держит на службе киборгов, под стать Биг Боссу.

Ныряет вместе со мной в салон, не выпускает из рук, и я оказываюсь сидящей на крепких коленях. Командует водителю:

— Домой.

Вздрагиваю и поворачиваю голову, чтобы заглянуть в холодные графиты.

— Мне… мне нужно домой… — голос дрожит, когда выдаю, — к себе домой…

Мотает головой. Не терпит возражений.

— Нет, Надежда. Ты едешь в мой дом, — припечатывает словами, как граниты вбивает, и я закрываю глаза.

Страх окутывает. Я не хочу оказаться в прошлом. Откатиться назад на три года.

Помню, как дурочка, выбирала занавески в спальню. Персиковые. Сквозь которые по утрам заглядывало солнышко, и я рассматривала причудливую игру света, пока под моим ухом гулко билось сердце моего единственного любовника.

Прикрываю глаза, отгоняя морок, сглатываю горечь, которая разливается по нёбу.

— Я не поеду в твою квартиру, Умаров, — распахиваю глаза и встречаюсь с по-настоящему черными глазами Баграта. Страшными. Жестокими.

Тянет уголок губ в ухмылке, обнажает белоснежный оскал. Зловещий во мраке салона, наклоняется ко мне и обдает горячим воздухом:

— Кто сказал про квартиру, Надя? Нет ее. Сгорела.

Вздрагиваю. Потому что в голосе мужчины чудится кровожадность. Он говорит так, словно в убийстве признается. А мне почему-то больно становится, потому что там, в той уютной светлой квартире, мне казалось, что я была самой счастливой.

Я порхала по кухне и готовила лазанью, ждала своего мужчину с работы, мы ужинали при свечах, а потом… потом он брал меня на столе, доводил до исступления, не жалея вбивался до упора и заставлял меня кричать.

Невинная девушка в руках Умарова становилась голодной и безудержной женщиной, которая изнемогала и желала своего мужчину.

Все в той квартире имело отпечаток нашего секса, ни одного места не оставалось, где бы Баграт меня не взял.

— Сгорела, — повторяю заторможенно и мне хочется плакать, хочется выть и биться в руках мужчины, который уничтожил все…

Все, что было для меня дорого, для которого я была лишь разовым материалом.

И хорошо, что этой квартиры больше нет. Пусть так. Вернуться туда, где был так безгранично счастлив и где были вырваны с корнем мои крылья, было бы слишком жестоко.

Прикусываю губы и отворачиваю лицо от Баграта, не могу на него смотреть. С ним все через край. Слишком больно. Невероятно. Невыносимо. Любить и ненавидеть. Кажется, моя душа сходит с ума.

Наконец, спохватываюсь, что все так же сижу на коленях мужчины, и пытаюсь соскользнуть на кожаное сиденье, но хватка Баграта становится сильнее.

Пальцы впиваются в мои ребра. Не дает мне ускользнуть, а я чувствую, как его тело реагирует на мою близость, ощущаю, как каменеют мускулы и… я чувствую его возбуждение, ощущаю под попой каменный поршень.

— Я не хочу ехать к тебе, Умаров. Я хочу к себе домой, — выдыхаю с горечью.

Сильные пальцы ловят мой подбородок, разворачивают мое лицо и заставляют смотреть в темные потусторонние глаза.

— Ты. Едешь. В. Мой. Дом, — выдает с четкой расстановкой. — Прими все как есть, не заставляй меня…

Замолкает. Дает понять, что зверь со мной еще весьма галантен. А то, что Умар может быть бесчеловечным и жестоким, я знаю. Всегда был таким, только я не видела, какой хищник играет со мной в свои сексуальные игрища, я любила и мне казалось, что и он… любил.

Глупая.

— Я…

— Хватит. Надя. Не беси.

Глаза вспыхивают и Баграт подается бедрами вперед, дает прочувствовать, как именно будет спускать пар в случае, если я продолжу свои препирательства.

Замолкаю и отворачиваюсь. Голова тяжелеет. Слишком многое я пережила за последние несколько часов. Еще раз делаю попытку сползти с крепких колен своего босса, но не получается. Меня в тиски схватили.

Прикрываю веки и начинаю считать. Призываю себя успокоиться, и неожиданно для себя как-то обмякаю, голова падет на широкое плечо.

От Умарова идет жар, как от печки. На мгновение кажется, что я оказалась в далеком прошлом, когда еще не знала, что за хищник обратил на меня графитовый взгляд.

Не знаю, как такое можно объяснить, но мне неожиданно становится спокойно, словно я нахожусь в безопасности, веки тяжелеют, измотанный организм берет свое.

Я засыпаю. Вот так вот. В руках своего бывшего любовника. В цепких пальцах самого жестокого монстра я улетаю в дрему, и что самое странное, впервые за очень долгое время мысли отпускают и сон становится крепким, спокойным и несет с собой легкость…