Глава 8

Рита так крепко заснула, что даже будильник оказался бессилен — судя по всему, она его просто выключила и снова провалилась в сон.

Разбудил ее стук в дверь и голос Марка.

— Мне уезжать надо. Вставай.

— Чего? — Рита подскочила, схватила телефон и очумевшим взглядом уставилась на экран. Половина двенадцатого. Она спит уже четыре часа. Ничего себе.

— Сейчас, — крикнула она Марку, торопливо натянула на себя домашние штаны и выскочила в коридор. — Мог бы раньше меня разбудить…

— Мог бы, — пожал плечами он. — Но не стал.

Марк стоял уже готовый к выходу — в идеально сидящих брюках, темно-синем пиджаке и голубой рубашке, и Рита машинально пригладила растрепанные со сна волосы, примерно представляя, на кого она сейчас похожа — на чучело.

— Арсюша…

— Он в зале, грызет что-то.

— Например, что? — насторожилась Рита.

— Такую странную фиолетовую ерунду.

— А, это прорезыватель, — облегченно выдохнула она. — Он его часто грызет, особенно когда зубки режутся.

— По-моему, он все грызет, что ему под руку попадается, — с усмешкой заметил Марк. — Ладно, мне пора. Что ты будешь делать с коляской? Я только вечером вернусь.

— Ничего не буду делать. Просто на руках его вынесу на улицу и вокруг дома походим.

— Хорошо, — Марк задумчиво потер гладко выбритый подбородок (и когда только успел?), и Рита вдруг прилипла взглядом к его длинным аккуратным пальцам, потом к красиво очерченному подбородку, потом ниже — туда, где в расстегнутом вороте рубашки была видна крепкая смуглая шея. И почему-то вид этой шеи вызвал у нее поток странных мыслей и темных, словно глубокая вода, желаний. Например, захотелось проверить, насколько гладкая там кожа и сильнее ли там, в ключичной ямке, тот приятный терпкий запах, который еле уловимо ощущается от Марка.

— …завтра днем, нормально? — вдруг услышала Рита обрывок фразы и с ужасом поняла, что понятия не имеет, о чем ее спросил Марк. Залипла на него и отключилась. Вот же дурочка!

— Прости, э-э-э, я задумалась. Что ты сказал?

— Что завтра днем приедет клининг.

— Хорошо.

— И завтра я буду дома, можно будет погулять нормально — я вытащу и занесу потом обратно коляску.

— Хорошо.

— В магазине нужно будет что-то купить?

— Хорошо.

— Рита?

— Э, прости, я еще не совсем проснулась. Надо, наверное. Я подумаю.

— Напиши мне, — велел Марк. — А, да… — он неожиданно замялся. — Слушай, тут такое дело. Я не успел купить себе еды на сегодня и немного съел то, что было в холодильнике. Надеюсь, ты не сильно против.

Вчера вечером или сегодня утром Рита взбесилась бы от такой беспардонности. Но сейчас, когда Рихтер дал ей поспать, она готова была сменить гнев на милость и поделиться своей едой.

— Я не против.

— В общем, если надо что-то купить, напиши, — повторил Марк. — Я куплю.

— Да, я поняла.

Было что-то странное в том, чтобы вот так вот стоять друг напротив друга и обсуждать совершенно банальные бытовые вопросы. Еду, клининг, прогулки с ребенком…

Будто бы они семейная пара, а не чужие люди, по случайности оказавшиеся на месяц в одной квартире.

— Пока.

— Пока, — отчего-то смущенно ответила Рита.

Марк заглянул в зал, помахал племяннику, влез в свои щегольские лоферы и удалился по неведомым, но очень важным делам. Рита, кстати, довольно смутно представляла, чем он занимается в Америке и что за встречи у него тут. Марта никогда не рассказывала, а Рита не особо и интересовалась раньше. Надо будет хоть спросить при случае.

— Привет, зайка, — Рита села на ковер к Арсюше и обняла его. — Как дела? Что вы делали с дядей Марком сегодня?

— Ка, ка, ка!

— Играли, понимаю. И представляю, какой у тебя в комнате теперь бардак! И на кухне, наверное, тоже!

Но, к огромному удивлению Риты, ее ожидания не оправдались. В детской все игрушки лежали на своих местах, железная дорога вернулась обратно в коробку, а на кухне вся грязная посуда была аккуратно сложена в посудомойку. И даже стол, и детский стульчик, судя по всему, были протерты и сияли чистотой.

— Вот блин, — пробормотала Рита, — а ты, Рихтер, оказывается, полезный в хозяйстве. Кто бы мог подумать.

А потом она открыла холодильник и удивилась еще раз. Потому что обтекаемая формулировка Марка «немного съел» по факту выражалась в том, что половину сковородки котлет как корова языком слизнула.

Рита вздохнула и села писать список того, что надо будет купить, потому что на ужин того, что осталось, явно не хватит. Особенно если прожорливый Марк снова совершит набег на холодильник.

Вечером Рихтер заявился в дом с гигантскими пакетами из самого дорогого в городе супермаркета. Судя по всему, скромный список, отправленный ему Ритой, он умножил то ли на два, то ли на три.

— И куда нам столько еды? — выгнула бровь Рита, когда он с гордым видом сгрузил пакеты на кухне. Ну прям добытчик, честное слово.

— Я много ем.

— Я заметила, — хмыкнула Рита.

Она разобрала покупки, обнаружив там, кроме того, что она просила, еще всякую приятную, но дорогую ерунду: клубнику, манго, какой-то странно пахнущий сыр в красивой упаковке, явно недешёвый шоколад… И несколько упаковок готовой еды все из того же супермаркета. А вот это он зря. Готовили там очень и очень средне, несмотря на высокий ценник. Лучше бы шаурму взял в ларьке за домом — и то вкуснее было бы.

Но дело его, как говорится.

Рита зевнула: она реально умоталась за сегодня. Арсюша распробовал все прелести вертикального положения в пространстве, поэтому ползать его величество больше не желало, а желало ходить, так что пришлось и на улице, и по дому водить его за ручки, отчего спина ныла так, будто Рита не с малышом возилась, а фуру весь день разгружала.

— Дя-дя-дя!

Рита повернула голову. На пороге кухни стоял Марк, уже успевший переодеться, а на руке у него восседал счастливый Арсений и жевал рукав его футболки.

— Что ты сказал? — не поверила Рита.

— Дя-дя! — повторил он, глядя на Марка влюбленным взглядом.

— Обалдеть! — выдохнула Рита. — Вот же ты везучая сволочь, Рихтер! И попробуй только Марте сказать об этом. Она ужасно расстроится.

— Почему? — не понял Марк, аккуратно высвобождая измочаленную ткань из цепкого маленького рта.

Рита вздохнула. Иногда тот бывал удивительно тупым.

— Это его первое слово, — пояснила она. — Арсюша даже «мама» еще не говорил.

Марк ожидаемо засветился от гордости.

— Красавчик, — потрепал он племянника по светлой макушке. — С меня тачка тебе на совершеннолетие.

Рита фыркнула.

— Если доживешь! Тебе к тому времени уже под полтинник будет.

Лицо у Марка закаменело, и Рита, вдруг сообразив, что она ляпнула, мысленно застонала. Шутка про «не доживешь», конечно, отлично подходит для того, кто трагически потерял обоих родителей. Просто лучше некуда. Ну что она за человек, а? Ни ума, ни такта.

— Прости, — быстро сказала она. — Я не подумала.

— Все нормально, — через силу улыбнулся Марк. — Ты, собственно, и не обязана об этом думать.

Рита неуклюже кивнула. Чувствовала она себя все равно ужасно.

— Кушать хочешь, Арсюш? — спросила она у малыша, пытаясь сгладить повисшую в воздухе неловкость. Тот радостно заугукал. — Вот и хорошо. Поужинаем, поиграешь немного и пойдем умываться.

— А что на ужин? — внезапно проявил интерес Марк.

— У Арсения мясо с овощами из баночки, у меня жареная курица с картофельным пюре. — ответила Рита. Марк при этих словах отчетливо сглотнул слюну. — А что у тебя — понятия не имею. Наверное, лазанья или паста. Ну ты же купил себе что-то готовое в коробочках.

Марк обреченно вздохнул.

— Ага, купил.

— Только это все не особо вкусное, если честно, — посчитала нужным предупредить его Рита. — В «Самоваре» хорошие продукты, но готовая еда откровенно неудачная. Так что если хочешь…

— Хочу! — не стал ломаться Марк. — Я вообще люблю простую еду. Котлеты были очень вкусными, кстати.

— Курица тоже должна была неплохо получиться.

Рита разогрела Арсюше одну из его любимых баночек — кролика с цветной капустой, а им с Марком положила на тарелки воздушное картофельное пюре, больше похожее на нежный крем, и по куску курицы с золотистой хрустящей корочкой и дразнящим пряно-чесночным ароматом.

— Клади мне сразу два куска, — распорядился Марк, усаживаясь за стол. Он хищно пододвинул к себе тарелку, откусил от куриной ножки и едва не застонал от удовольствия. — Черт, как вкусно.

— Ты просто голодный, — усмехнулась Рита. Да, она знала, что хорошо готовит, но тем не менее восторги Марка были ей очень приятны.

— Готов доплачивать, чтобы ты готовила и на меня тоже, — серьезно предложил Марк. — Продукты тоже с меня. Сколько ты хочешь?

— Что за манера все измерять деньгами! — Рита дала Арсению еще кусочек хлеба, посмотрела на почти съеденного кролика с капустой и, подумав, добавила ему в тарелку картофельного пюре с общего стола. Этот парень, как и дядя, тоже на аппетит не жаловался. — Давай услуга за услугу. Я готовлю, а ты за это встаешь ночью к ребенку. Все время.

— Все время? — вздрогнул Марк. — Ладно, но утром тогда встаешь с ним ты.

— Хорошо.

Марк положил себе еще добавки, и Рита с удовольствием наблюдала за тем, как он ест. Быстро, но аккуратно. Откровенно наслаждаясь каждым кусочком. Для такого и готовить будет приятно. Не то что для Вити, с которым она рассталась аккурат под этот Новый год. Тот вроде был нормальным парнем, хорошо зарабатывал — программист, они как раз и познакомились, когда Рита его хантила — но вот что-то у них не складывалось. И то, что Витя был веганом, наверняка стало одной из причин. Трудно с аппетитом есть жареную курицу, когда человек рядом жует салат и с укором на тебя поглядывает. А без жареной курицы что за жизнь?

Рита встала, налила себе чаю и уютно устроилась на кухонном диванчике. Арсений мурлыкал над своей печенькой, Марк неторопливо попивал кофе, за окном алой полосой сиял закат, и вся кухня казалась залитой этим теплым светом.

Было хорошо.

До тех пор, пока Марк не развернулся к ней и, словно продолжая прерванный разговор, с интересом спросил:

— А ты ведь так и не ответила мне. Почему ты считаешь, что отчисление из гимназии поломало тебе жизнь?

Рита скривилась. А такой вечер был прекрасный. Ну вот куда его несет, этого Рихтера? Вроде же только начали нормально вместе сосуществовать.

— Потому что из-за этого я не получила высшее образование.

Марк недоверчиво фыркнул.

— Ну да, конечно! Исключительно из-за этого.

Рита стиснула зубы.

— Я всегда хотела быть юристом, — четко выговорила она. — И планировала поступать на юрфак. На бюджет. А теперь подумай, насколько реально это сделать, если ты учишься в задрипанной общеобразовательной школе, где после девятого класса почти никто не остается — все в колледжи сваливают. Потому что шансов нормально сдать ЕГЭ там просто нет.

— Пошла бы в другую гимназию. Или репетиторов можно было найти.

— Если есть деньги, да, — ядовито проговорила Рита. — Кстати, в хорошую гимназию посреди учебного года тоже с улицы не возьмут. Нужны либо связи, либо опять же деньги.

— То есть ты ушла в колледж и даже не попыталась поступить в университет на специальность своей мечты? Тебе не кажется, что ты просто сдалась?

— Мне кажется, — процедила разозленная Рита, — что очень трудно поступить на юридический, когда ты стоишь на учете в полиции. А меня, спасибо твоему папе, туда поставили. За буллинг.

Марк растерянно замолчал.

— Тут отец, конечно, перестарался, — пробормотал он. — А кем ты в итоге работаешь?

— Улицы подметаю, — огрызнулась Рита. — Иногда вот за чужими детьми смотрю, если повезет. Живу в картонной коробке на теплотрассе.

— Я серьезно, — поморщился Марк.

— Какая тебе разница, Рихтер? Тебе же глубоко плевать и на меня, и на мою работу!

Рита неосознанно повысила тон, и в ответ на это моментально захныкал Арсений. Недожеванное печенье выпало у него изо рта, круглые глазенки испуганно уставились на Риту.

— Тшш, — она тут же вытащила его из стульчика, обняла, усадила к себе на колени и стала гладить по спинке. — Все хорошо, все хорошо…Никто не ругается, мы просто с твоим дядей разговариваем…

Увидев, что Арсюша успокоился, Рита снова переключилась на Марка. Голос у нее был спокойный, почти ласковый, а вот взгляд метал молнии.

— Знаешь что, Рихтер, я поняла: ты просто хочешь перестать чувствовать себя виноватым.

— Я не чувствую себя виноватым, — резко ответил он. — Да, меры, принятые отцом, были излишне суровыми, но ничего этого не случилось бы, если бы ты нормально отнеслась к Марте.

— Правильно, давай теперь меня сделаем виноватой, — Рита вздохнула и устало прижалась лбом к макушке Арсения. — Рихтер, оставь в покое тот случай, ладно? Перед тобой я извиняться не собираюсь, с Мартой мы это все давно решили, а извинений ни от тебя, ни от твоего покойного отца мне не надо. Что сделано, то сделано.

Марк, очевидно, хотел что-то сказать, даже рот открыл, но Рита его резко перебила, глянув на настенные часы:

— Сейчас кстати твоя сестра будет звонить. Поговори с ней сам. Скажи, что у меня болит голова и я пошла полежать. Когда закончите говорить, постучишься в дверь комнаты. Я приду, помою Арсюшу и уложу. Ночью к нему встаешь ты, как и договаривались.

Рита говорила коротко, четко, жестко — словно указания на работе раздавала. Марк ничего не сказал, только угрюмо кивнул, дав понять, что принял информацию к сведению.

Рита передала ему ребенка, ушла в спальню и упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

Как же бесит, черт возьми, что Рихтер всеми силами пытается откреститься от чувства вины, которое явно на него давит. Еще и ее пытается выставить виноватой.

По-хорошему, больше всех в той давней ситуации заслуживала наказания их классная руководительница, которая прекрасно видела, что перед ее глазами разворачивается травля одной из учениц, но делала вид, что ничего не замечает. Не хотела связываться с богатенькими избалованными гимназистами.

Дети сами по себе не могут остановить травлю. У них для этого чаще всего не хватает ни эмпатии, ни мозгов. Уже во взрослом возрасте Рита по чьей-то рекомендации прочла книгу Голдинга «Повелитель мух» и долго потом отходила от тяжелого болезненного впечатления, которое переплелось с ее личными школьными воспоминаниями. Она тогда многое переосмыслила и пришла к выводу, что буллинг под силу прекратить только взрослым.

Как это сделал физрук в той школе, куда перешла Рита после отчисления из гимназии. Он был мировой мужик, его даже самые безнадежные отморозки уважали. И когда Риту, как новенькую, девчонки из ее класса зажали в темном коридоре, попытавшись устроить разборки, физрук по счастливой случайности проходил мимо. Он как раз не сделал вид, что ничего не видел. Наоборот: забрал всю компашку к себе в тренерскую и долго с ними разговаривал. Пару раз пригрозил, конечно, но в основном разговаривал.

Больше Риту никто не трогал.

Ну а в колледже уже совсем другая жизнь началась — студенческая.

Рита тихонько улыбнулась, вспоминая. Специальность была, правда, нудная-пренудная, зато группа у них подобралась классная.

Интересно, было бы так же весело на юрфаке? И вообще хороший бы из нее вышел юрист?

Этого уже никто никогда не узнает.

Но зато эйчар из Риты получился неплохой.

Может, это не так престижно и красиво, как юридическая карьера, о которой она когда-то мечтала в детстве, но зато денежно. И для девочки, которая начинала с самых низов, это точно тот результат, которым можно гордиться.