Объект тринадцатый: Новостройка

Так это вы таскали мои плюшки?!

В вагоне ей даже удалось сесть. Прижать сумку к груди, глаза прикрыть. И, наконец-то, оставшись самой с собой наедине под закрытыми веками — вспомнить. Как оно все было. Кира почувствовала, как на лицо наползает наиглупейшая улыбка, но ничего не могла с этим поделать. Да и не хотела.

В сумочке пискнул телефон. Кто? Обожаемый шеф? Любимая сестричка? Это оказался Макс.

Слушай, я еще до работы доехать не успел, а уже по тебе скучаю.

Улыбка перестала помещаться в переделы лица и грозила, как у Чеширского кота, парить рядом. Пальцы сами собой застучали по экрану.

Соберись, тряпка!

Неправильный ответ.

Тебя ждет Драгин.

Еще одна попытка.

Кира прикусила губу. Выдохнула. И решительно напечатала.

Ладно. Я начала скучать по тебе, как только захлопнула дверь твоей машины.

Совсем в другой и наземной части города молодой мужчина в золотисто-бежевом «вольво» широко улыбался, глядя на экран своего телефона. И вздрогнул от резкого звука автомобильного клаксона. Оказывается, на светофоре уже зажегся зеленый.

* * *

Кира хотела заскочить в офис на пару минут — предупредить, что будет позже. А потом забрать машину и метнуться домой — переодеться во что-то более неформальное. И уж только после этого вернуться — и раз и навсегда распрощаться с «Артемидой». Теперь она знала точно — здесь ей делать нечего. Пора переворачивать эту страницу. И идти вперед, не оборачиваясь.

— Кира! — завопила Лерка, едва увидев ее. — Тебя все потеряли! Влад с ума сходит. Оксана орет.

— Я сама кого хочешь с ума сейчас сведу, — мрачно ответила Кира. — И наору заодно.

И как она работала здесь столько лет? В этом гадюшнике. На всю контору один нормальный человек — Лерунчик.

— Кира, — раздался тот голос, который Кира менее всего хотела сейчас слышать. — Зайди ко мне.

— Не Кира, а Кира Артуровна, — она медленно обернулась к сестре. — И если тебе надо со мной поговорить — говори здесь. Я тороплюсь.

Лерка медленно попятилась назад. Кажется, она готова была спрятаться в шкаф.

— Ну, надо же… — Оксана сложила руки под грудью. Выглядела она неважно. Но, как обычно, вела себя так, будто весь мир лежит у ее ног. — Торопишься? А что, это теперь принято так: являться на работу — прямо вот как была накануне в ресторане? Что, ночь была настолько бурной, что с утра себя привести в порядок — совсем времени не было? Нормы приличия для Киры Артуровны не писаны?

— Лера, — Кира подхватила сумочку со стола. Зря она зашла в офис. Совершенно зря. — Я буду через полтора часа. Если что-то срочное — звони.

— Помнишь, у меня была в шестом классе такая сиреневая куртка? — неожиданно донеслось из-за спины.

— Что за приступ ностальгии? — бросила Кира, не оборачиваясь.

— А тебе она так нравилась… — пропела Оксана. — Так нравилась… но это была моя куртка. А потом она тебе все-таки досталась. Когда я из нее выросла. Ты за мной донашивала ту куртку. Потом еще кроссовки — помнишь? Синие. И еще спортивный костюм был такой…

— Оксана, — Кира все-таки повернулась. — Выпей «фервекс» какой-нибудь. У тебя явно жар и бред.

— Ты все время за мной что-то донашиваешь, — все так же медоточиво продолжила Оксана. — Куртку, кроссовки… мужчину…

Кира рассмеялась — громко и от души.

— Не переживай. Этого мужчину я за тобой донашивать не стану. Носи, дорогая моя, — Кира еще раз прыснула. — Носи на здоровье. Совет, как говорится, да любовь. И «Артемида» в придачу.

Лерка, спрятавшись за своим столом, открыв рот и навострив на полную катушку уши, наблюдала за разворачивающимся спектаклем.

— А я не про Влада.

Улыбка сама собой сползла с лица Киры.

— Вот как? И про кого же тогда?

— Сама знаешь! — фыркнула Оксана. — Разумеется, про Макса. Максимилиана МАлыша.

— Твоя зависть абсурдна, — Кира медленно покачала головой. — Как же хорошо, что я отсюда ухожу. Давно пора было.

— Думаешь, нашла себе принца? — теперь рассмеялась уже сестра. — Неужели ты не видишь, что он из породы одиночек? Не будет он ни с кем. А уж с тобой — и подавно. Я это сразу поняла. Но секс с ним потрясающий — что да, то да. Так что донашивай, сестричка. Я попробовала — мне понравилось. Не думала, правда, что после меня Макс позарится на тебя — ему явно нравятся женщины более… более элегантные и утонченные. Но, может, ему перемен в сексуальной жизни захотелось? Или — сравнить двух сестер между собой? Тогда, увы, — с притворным сожалением Оксана развела в стороны руки. — После меня у тебя нет шансов. У тебя судьба такая — донашивать.

— Ты. Врешь.

— Конечно, вру, — легко снова рассмеялась Оксана. — Вы занимались сексом на столешнице в кухонной зоне? Черный гранит. Очень удобная высота, советую. Диван не рекомендую — узкий, и эти вставки лаковые — липнут к коже. А вот на кровати — отлично. Матрас упругий, ортопедический, не скрипит. Мне понравился японский стиль спальни и эти штуки в вазах. И вид из окна на Финский просто потрясающий. Вот там, в подушках, кстати, весьма неплохо, прямо у окна. Целоваться там точно классно. Вы целовались там? Очень романтичное место.

Словно нож воткнули куда-то в самый центр, в солнечное сплетение. Так больно, что не вздохнуть. То, что касалось только ее. Ее и Его. Оказалось для всеобщего обозрения. Словно ее голой выставили посреди рынка. Смотрите, любуйтесь. Смейтесь.

— Неправда… — шепотом. Невесть откуда силы взялись на неверие. На сопротивление.

— Как же ты любишь сочинять себе сказки про принцев и прикрывать ими обычное бл*дство! — теперь без намека на улыбку и жестко произнесла Оксана. — Скажи — ты пробовала на вкус родинку у него на животе? Чуть ниже и правее пупка? О, эта мушка дорогого стоит, — передразнила фразу из известного кинофильма.

Кира не пробовала губами эту родинку. Не до того было. Но Кира знала, что она там есть, именно там — чуть ниже и правее пупка. Она увидела ее еще в тот раз, когда полуголый Макс орал на нее у себя в квартире. Когда она сбежала от него. Зачем… зачем она снова вернулась в ту квартиру? Зачем?!

— Тварь… — Кира прошептала это, крепко зажмурившись. — Какая же ты тварь.

Развернулась. И пошла к дверям. Вслепую. Глаза были широко раскрыты, но перед ними — темнота.

* * *

Несмотря на несколько рассеянное состояние одного из совладельцев, встреча прошла удачно. Даже не просто удачно — кажется, они поймали фортуну за хвост. После встречи Костя развил даже для него фантастически бурную деятельность. Бесконечно кому-то звонил, третировал Борю Зеленского и самого Макса. Минуты от него не отдохнуть было. Драгин почуял кровь и рвал из-под себя. Если все срастется — они выйдут на совершенно другой уровень. В высшую лигу.

Но все-таки, как только Костя отвлекся на Зеленского и исчез из кабинета, Макс, вместо того, чтобы сочинять пояснительную записку, схватился за телефон.

Занята?

Да.

Ладно, не отвлекайся на меня. Я тебе просто кое-что черкну, потом прочитаешь.

Макс отвернулся, посмотрел в стену. Может быть, не стоит так сразу? А, да какого черта! Ему не семнадцать, чтобы стесняться говорить о своих чувствах. К тому же, его реально просто изнутри распирало. Не мог забыть того, что произошло. А с кем об этом говорить, как не с ней?

Знаешь, я сижу на работе. У нас тут дела нешуточные завариваются. Кажется, мы с Костей наконец-то пробили лбом стену. Но я все равно думаю о тебе.

Макс потер переносицу. На экране телефона это выглядело как-то совсем сопливо и слюняво. Ну да ладно. Это увидит только Кира, а Кира — поймет.

Я смотрю в монитор, а вижу твое лицо. У тебя подбородок острый, ты в курсе? И ключицы такие тонкие. И очень нежное и красивое то, что ниже ключиц. Черт. Прости. В общем, моим любимым девочкам привет передавай).

Макс шумно выдохнул. Жарко что-то. Окно надо открыть. Поднялся с места и почувствовал, что довыпендривался. За все годы. Впервые. У него стояк. На работе.

— Макс, ты кончил? — в кабинет влетел омерзительно деловой Драгин.

— Кончил, бл*дь! Два раза!

— Ты чего? — опешил Костя.

— Ничего, — Макс вздохнул. — Просто не дергай меня каждые пять минут.

Костя пожал плечами, схватил какую-то бумажку со стола и снова умчал. Надолго? Вряд ли.

Макс открыл окно и вернулся на место. Холодный, уже с отчетливым привкусом зимы октябрьский воздух ворвался в кабинет. Но жаркая духота внутри не отпускала. Пах ныл так, что желание сжать себя там — хотя бы так, самому — было до зуда в ладонях. Приплыли, блин. Для полноты картины не хватало только себе сеанс рукоблудия на работе организовать. Помог долгий выдох. Глоток ледяной воды из кулера. А если и это не поможет — надо будет попросить Драгина дать пару раз по морде. Должно помочь, а Костян даже с радостью согласится.

Посмотрел на телефон. На открытую на экране монитора пояснительную записку. Последнее сообщение. А потом он начнет работать.

Не знаю, как доживу до вечера. Скучаю по тебе безумно. Не отвечай. Я знаю, что ты тоже. Все, не отвлекаю. Мне тут тоже надо еще пару гор свернуть.

Погасил экран телефона и решительно повернулся к богопротивной пояснительной записке.

* * *

От воя автомобильного сигнала зазвенело в ушах. В последний момент Кира резко вывернула руль вправо, и, оглушительно гудя, КамАЗ со щебнем промчался мимо. В полуметре. Запоздало заколотилось сердце и намокла спина, реагируя на полетевший по артериям адреналин. Она. Только что. Чуть не укатала. Себя. Под КамАЗ.

Серый «субарь» резко прижался к обочине, из машине выскочила девушка. Ошалело огляделась по сторонам, словно не могла понять, где находится. Принялась рыться сначала по карманам, потом вытащила из машины сумочку. Прикурила дрожащими пальцами.

Нельзя. Ну, нельзя же в таком состоянии за руль садиться! Подумаешь — снова влюбилась. Подумаешь — снова предали. Жить-то все равно хочется. Очень хочется.

Следом за первой она сразу прикурила вторую. Пальцы все еще дрожали. Зазвонил телефон. Никого не хочет слышать. Никого! Но телефон все же вытащила. Мама.

— Привет, мам.

— Кирюша, с тобой все в порядке? — голос матери в трубке встревоженный.

— Конечно, — глубоко затягиваясь. — Что со мной может случиться.

— Не знаю… У меня только что сердце как прихватило — даже в глазах потемнело. Кирочка, точно все в порядке?

— Валокордин выпей. А со мной все в порядке.

Теперь — да. Живы будем — не помрем.

— Кирюша, ты где сейчас?

— Я еду домой.

— Хорошо. Будь осторожна. Кира… — тон у Раисы Андреевны неуверенный. — А, впрочем, неважно. До вечера, родная.

— До вечера, мама.

У Киры есть хотя бы один человек, ради которого стоит жить — это мать. И вообще — чушь все. Макс ей верность хранить не обещал. Вообще ничего не обещал. Ну, подумаешь, переспал с двумя сестрами по очереди. Не одновременно — и на том спасибо. Ведь лично ей, Кире, Макс ничего плохого не сделал. Ничего ведь, правда? И даже кое-что хорошее сделал. Отличный секс можно записать в актив. Отличный секс. И только. И все. И на этом — все. Кира заморгала часто, сгоняя слезы. Черт, это сигаретный дым в глаза лезет.

Пиликнул забытый в руке телефон. Сообщение от Макса.

Занята?

Для тебя — да. Занята, навсегда. Считай, умерла. Приговор в два касания.

Да.

Сунула телефон в сумку. Все. К черту всех и все. Козикова. Оксану, «Артемиду». Макса. Любую боль можно пережить, перетерпеть — она это точно знает.

Посмотрела на свои руки. Не дрожат. Вот и отлично. Куда она ехала? Ах, да, домой. Точно, переодеться. В пень деловые костюмы. Где ее джинсы и косуха?

Уже в машине телефон снова пиликнул. Кира достала его из сумочки. И долго смотрела на экран. Больно все-таки. Ужас как больно. Почти нестерпимо. Когда знаешь, что все эти слова — фальшивка. А вам, пан МАлыш, за актерское мастерство — пять.

* * *

— Макс, ты куда?

— Шесть вечера. Рабочий день окончен.

— Ты офонарел?! Мы в пятницу идем на прием к главе района, а ты домой собрался?!

— Завтра еще целый день.

— Да у нас еще… Да мы еще… — Макс впервые видел, как у Кости кончились слова.

— Завтра. У меня дела сегодня. Завтра я все сделаю.

Драгин только рукой махнул. И снова уткнулся в монитор.

* * *

Кира решила взять трубку. К вечеру она то ли успокоилась, то ли онемело все внутри. Или голос его просто хотела услышать — еще раз, последний.

А до того, днем, она вернулась в офис, написала заявление и молча шлепнула его на стол Владу. Ожидала от него скандала, разборок, а он ее удивил. Подписал заявление молча и спросил только:

— Текущие сделки доведешь до конца? За стандартный процент?

Кира была благодарна Владу — за то, что не стал допытываться, куда она делась из ресторана. В первый раз она соврала, что ей стало очень дурно, и она чуть ли не в беспамятстве уехала домой. Сейчас — сейчас, если бы Влад спросила — она бы сказала правду. Но он не спросил. Возможно, догадывался, что ответ ему не понравится. Или просто догадывался. О причине. Наверняка он заметил вчера Макса. Да и важно ли все это теперь?

И вот сейчас, уже на подъезде к дому ее настиг звонок от Макса. А я возьму трубку. И совру. Ты же врешь. И я смогу.

— Привет.

— Привет. Что с голосом, Кирюш?

— Слушай… — это оказалось сложнее, что она думала. Зачем он называют ее так? Зачем эта фальшивая нежность? Прокашлялась. — У меня мама приболела. Я не смогу сегодня.

— Что-то серьезное?

— Я справлюсь.

— Кира! — и тут же одернул себя. — Что-то нужно? Консультация врача? Лекарства? Давай, я подъеду? Скажи адрес.

Только этого не хватало!

— Я справлюсь. Правда. Все под контролем. Ничего не нужно. Прости, что так… вышло.

— Я все понимаю, — ответил Макс растерянно. Такого развития событий он не ожидал. — Кир, точно ничего не нужно?

— Точно. Все, я к дому подъехала. Пока.

— Ага. Давай. До завтра. Если что — звони.

Осадок от разговора остался — гнусный. Хуже не бывает. И не в обломавшихся планах на вечер дело было. Ему не нравилось что-то другое. Ее голос. Что-то в ее голосе было такое… Макс никак не мог сообразить, что именно. Но что-то было не так. Конечно, если приболела мама — тут голос никак не будет бодрый, но… Сама она справится, надо же. Не слишком ли быстро ты повзрослела, Кира Артуровна?

Дома он бродил из угла в угол. Раз уже вечер свободен — самое время на радость Драгину заняться пояснительной запиской и прочими бумажками для встречи в пятницу. Но вместо этого Макс с маниакальным упрямством искал по всей квартире что-то, оставленное ею. Хотя бы носовой платок. Хотя бы след губной помады на полотенце. Ничего. Словно не было ее минувшей ночью в его квартире. Лишь от подушки чуть-чуть пахло цветущим садом и ветром. И кружка, из которой она утром пила кофе. С тонкой коричневой пленкой на дне.

Голова ни черта не хотела соображать. В таком состоянии садиться за работу — только завтра все заново переделывать. И спать рано. И телевизор с ноутбуком — до омерзения противны. Макс встал на беговую дорожку, воткнул «капельки» в уши. Лучшее, что он может сегодня сделать — утомить себя до изнеможения. Старт — беговой дорожке. Старт — музыке в плеере. Поехали.

* * *

То, что происходило на следующий день, не укладывалось ни в какие разумные рамки. Кира не отвечали на звонки и сообщения. Драгин задрал в офисе всех, и продыха от него не было ни на минуту. Боря Зеленский дважды пытался уволиться, на что Костя парировал: «После пятницы — хоть умирай!». К шести вечера у всех был язык на плече и ничего не соображающие мозги. Но Константин Семенович, наконец-то, соизволил возвестить, что теперь все подготовлено как надо. Сотрудников как ветром сдуло. Константин с довольным видом смаковал остывший кофе.

— Ступай, отрок, — Костя зашуршал оберткой шоколада, который все в офисе дружно называли «гуталином». Скорее всего, и во всем Санкт-Петербурге таких извращенцев, которые едят шоколад с содержанием какао девяносто семь процентов — не больше десятка. — Вали домой, отдыхать. Завтра ты мне нужен свежий и прекрасный аки полураспустившийся бутон. Будешь скромно и с достоинством улыбаться главе района — между прочим, если ты вдруг упустил этот момент — глава района у нас дама. И будешь отвечать на умные вопросы — ты это умеешь. Рубашку надень розовенькую — тебе идет.

Макс в очередной раз набрал номер. В очередной раз выслушал длинные гудки. И новых сообщений нет. Нет, мать их, сообщений! Что, на хрен, происходит?!

— Шановый, иди домой. На тебя смотреть тошно. И даже немного стыдно — что я вас так загонял. Но ты же понимаешь — я не только для себя стараюсь.

Макс молча, невидящим взглядом смотрел в монитор, в так и не закрытое окно «автокада».

— Хьюстон, Хьюстон, у нас проблемы? — Костя подкатился на кресле вплотную к столу Макса.

— У нас — нет. У меня — да.

— Рассказывай, давай.

Макс помолчал. И выдал со вздохом:

— Кира.

— Угу, — с умным видом кивнул Костя. — Я так и думал. А что Кира? Неужели еще сопротивляется? Слушай, ну ты просто напрочь потерял квалификацию! Она же явно неровно дышит в твою сторону!

Макс нахмурился. Да как объяснить-то все это непонятное, что происходит между ним и Кирой? И стоит ли?

— Ничего я не потерял, — буркнул неохотно. — У нас с ней было… позавчера.

— Ну, тогда ты должен быть сейчас совсем в другом настроении.

— Она пропала.

— В каком смысле?! — опешил Костя.

— В прямом. Вчера мы говорили один раз по телефону. Две минуты. Сегодня вообще… никак. Не отвечает. Ни на звонки, ни на сообщения.

— Ну, ты и лошарааа, — протянул Константин. — Это же надо было так облажаться, что девушка после секса тебя ни видеть, ни слышать не хочет. Бедная, бедная Кирюша…

— Ты о чем-нибудь, кроме секса, думать в состоянии?

— Согласно данным британских ученых, — голосом ученого же кота затянул Драгин, — мужчины думают о сексе примерно пятьдесят процентов своего времени. А я в последние сорок восемь часов думаю только о проектной документации и бизнес-плане, тем самым опровергая выводы британских ученых! МАлыш, МАлыш… — Костя сокрушенно покачал головой. — Позоришь ты мои несуществующие седины.

— Все нормально у нас было! — огрызнулся Макс. — Все было отлично!

— Так это с твоей стороны было отлично, — продолжал юродствовать Константин. — То, что тебе было хорошо, не означает автоматически, что и ей было хорошо. Ты же большой мальчик и должен понимать, что женский оргазм — штука сложная и…

— Ты, мать твою, доморощенный профессор сексологии! — рявкнул Макс. — Я больший мальчик и могу определить! Кире было хорошо! Очень хорошо. Два раза! Ой, блииин… — схватился за голову. — Вот до чего ты меня довел, а? Животное…

— Нормально все, — хохотнул Костя. — Я анамнез собираю. Ну, значит, утром накосячил. Надеюсь, минет наскорячка не предложил? Как с, прости, Господи, Яночкой?

— Ты мне друг или портянка? — Макс не выдержал и швырнул в товарища по кабинету точилкой. Драгин ловко увернулся. — Я ей предложил душ, завтрак и отвезти до работы.

— Я пытаюсь нащупать, где подвох, — Костя снова зашуршал оберткой шоколада.

— Я вчера ее сообщениями засыпал, — неожиданно и смущенно сказал Макс. — Знаешь… такие… ну, ты понимаешь…

— О, Боже… — Драгин расхохотался. — Макс, сколько мы с тобой знакомы — я в первый раз вижу, по-моему, как ты стесняешься. Да понял я, понял. Сам сто раз так делал. Девочки любят ушками. Так что все правильно сделал. А, впрочем… Покажи, что ты ей писал.

— Охренел?!

— Как доктору.

Макс нахмурился. А потом неуверенно протянул телефон.

— Ну-ка, ну-ка… — Костя двинул пальцем по экрану. — Дышите. Не дышите. Дышите. Не ды… Ооо… Огооо… Да ты романтик, мальчик мой. Романтик с фантазией.

— Дай сюда!

— Нет, погоди, я это хочу до конца дочитать! — Костя со смехом выпустил телефон из рук. — Нда. В общем, диагноз таков… — Драгин развел руки в стороны и потянулся. — Что-то случилось.

— Гений, мать твою! А то я и так не знаю!

— Не, я думал, может, Кира Артуровна, как это у девочек бывает — сама придумала, сама обиделась. Но судя по всему — просто не на что обижаться. Ты был идеален, пупсик.

— Костя… — предупреждающе. — Прекрати. Кира сказала, что у нее мама заболела. Вчера сказала. По телефону.

— Врет, — уверенно произнес Константин. — Что бы ни случилось с мамой — она бы нашла за день минуту, чтобы ответить тебе. Тем более, вы на такой… хм… высокой ноте распрощались. Нет. Там что-то другое случилось.

— Что?!

— А я почем знаю? — Костя оттолкнулся и покатился в другой конец кабинета. — Что-то. Что-то, что изменило ее отношение к тебе. Там в «Артемиде» такой серпентарий — что Козиков, что Камышина. Подарки, а не люди. Это то, о чем мы знаем. А мы можем еще чего-то или кого-то не знать.

«Лекс» — пронеслось в голове у Макса. Стало совсем тошно.

— Ты бы съездил к ней, вместо того, чтобы гадать, — Константин посмотрел на друга с жалостью.

— Я бы съездил, — Макс криво усмехнулся. — Да адреса домашнего не знаю. Представляешь? На работу — так в «Артемиде» уже никого нет сейчас. А днем ты меня сегодня даже в туалет под конвоем выпускал!

— Господи, какой я тиран! — довольно произнес Драгин. — Ладно, сейчас проверим «Артемиду», — Костя взял телефон и подкатил к своему столу. — Так, какой у них номер…

В «Артемиде» трубку не брали. Собственно, рабочий день в большинстве организаций уже закончился. Костя заодно набрал номер Киры, потом Влада. Кира трубку тоже не брала, у Козикова номер был отключен.

— Ну, завтра съездишь. После встречи в администрации.

— До.

— Макс! — Драгин вскочил на ноги. — Ты хоть понимаешь, что нам завтра светит? Не дури! Вот проведем завтра переговоры, «добро» получим — Бог даст — и все! Можешь делать все, что заблагорассудится!

— У нас встреча в одиннадцать, я верно помню? Времени куча.

— Макс… — Костя подошел к другу сзади, сжал ему ладонями виски. — Не дури, а? Пожалуйста. Нам завтра нельзя допускать ошибок. Ни одной, понимаешь? Такой шанс один раз выпадает — и нам надо его использовать на сто процентов. Максик… золотой мой… это же твое проектное решение. Это же вы с Борькой, гении мои, такое придумали! Ты ведь понимаешь, что если у нас все получится — мы получим в проектирование не дом. Не два. А целый квартал, Максим! Квартал! Ты проектировал кварталами? Нет. И самое время начинать. Макс, это же мы себя работой на пять лет обеспечим. Это репутация. Это высшая лига. Это другой уровень и другие деньги. Ну что я тебе это объясняю? Ты ведь и сам все понимаешь, правда? — Костя развернул его лицом к себе. — Правда ведь, шановный? Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Макс. — Я успею до.

— Макс! Ни одна баба не стоит того, чтобы…

— Костя, ты в секунде от того, чтобы лишиться партнера по бизнесу, — перебил друга Макс. Голос его прозвучал ровно.

Драгин несколько секунд смотрел внимательно. А потом махнул рукой.

— Я тебя только об одном прошу — не опоздай завтра в администрацию. И паспорт не забудь.

— Все будет нормально.

— Угу, — Константин отошел к окну. — Ты хоть отдаешь себе отчет, насколько серьезно ты влип?

— Я не влип.

— Конечно-конечно. Как тот ежик. Я не пукну. Я не пукну. Я не пукну, — тут Костя издал языком соответствующий звук. — Ой. Это не я.

— Король юмора. Лучший ученик Евгения Петросяна.

— Это у вас просто, Максимилиан Валерианович, чувство юмора в острой фазе влюбленности отключилось. Вот что ж ты так влюбился-то не вовремя, а, шановный? — Драгин демонстративно вздохнул. — Ни раньше, ни позже, а в самый разгар событий совсем другого характера.

Макс возмущенно фыркнул.

— Давай, давай. Скажи, что ты не влюбился, — подначил его Константин. — Это не ты!

— Иди ты в ж*пу!

— Еще язык мне покажи, — расхохотался Костя. — Как ребенок, честное слово.

А потом отвернулся к окну, засунул руки в карманы брюк и принялся фальшиво насвистывать марш Мендельсона.