Глава 16

Светлана

Пошел к черту!

Я начинаю есть, чтобы не говорить с ним. Но Анваров уже удалось меня взбудоражить, завести мои реакции. Кровь забурлила.

Понимаю, что ни на кого не реагировала еще так остро, как на него. Наверное, все потому что он задевает меня за живое.

— Одинока? Посмотри на себя! Почему тебе ребенка вынашивает не жена или невеста, а суррогатная мама!

— Все верно, я холостяк и планирую им оставаться. Но в тридцать шесть уже задумываешься о детях. Это было логичное, верное и взвешенное решение!

— Почему не завести нормальные отношения?

— Это какие?

— Любовь, общение…

— Секс? — продолжает. — Секса у меня в избытке.

— Я про духовную связь. Неужели у тебя такой ни с кем не было?

— Какую-какую связь?

— Связь со второй половинкой!

— Я цельный, как гранит. О какой второй половинке может идти речь?

Неужели до него не достучаться?!

— Наверное, ты замкнулся в себе после предательства? Измена любимой девушки?

— Нет.

— Твои родители были тиранами?

— Нет, — едва слышно скрипнул зубами. — У меня замечательная семья. Много родственников. Очень крепкие связи. Я купался в их любви и внимании…

— Ясно.

Просто зажрался, ставлю вердикт. Пресытился всем, чем только можно. Потому и сходит с ума, не знает, чем себя развлечь…

— Ешь, а не болтай, Лана. Твой обеденный перерыв будет длиться, пока ты не доешь свой обед.

— Ах ты… В рот насильно будешь пихать?

— Что именно? — ухмыляется.

Стараюсь не вестись на эту провокацию, ем салат. Через две порции спрашиваю:

— Ты так и не ответил, что стало с другой женщиной.

— Которая вынашивала якобы моего ребенка? — уточняет. — Да ничего особенного.

— То есть, ты стер ее в порошок?

— Кого? Беременную?! Нет! — качает головой. — Просто дал ей денег, пусть сама решает, как быть с малышом — оставить себе или отдать в дом малютки.

— Хм… Неожиданно, что ты захотел ей заплатить.

— Я ей несколько месяцев платил, считая, что все под контролем. Теперь буду платить тебе! — прожигает во мне дыры.

— Ту девушку ты тоже преследовал?

— Нет. У нас был договор. Мне нужен ребенок, ей — деньги на лечение родной младшей сестры. Она не нашла другого выхода и решила стать мамой на заказ. Ничего особенного.

— Как ты ее выбрал? Она тебе нравилась? Ты ходил за ней по пятам и… спал в одной кровати?! — выпалив последнее, прикусываю язык.

Со стороны может показаться, что я ревную!

Однако это не так.

Я просто пытаюсь его понять.

— Нет, — отсекает он. — Только договор. Ничего, выходящего за рамки.

Помолчав, Амир добавляет задумчиво, как будто для себя:

— От меня еще ни одна женщина не убегала.

— Значит, я первая?

— И единственная.

Ох.

Стараюсь успокоиться. Надо не придавать словам лишний смысл…

Пытаюсь не думать о том, что он меня волнует, заставляет искрить и быть открытой, откровенной почти на грани, чуточку сумасшедшей!

Если бы он добивался моего расположения, я бы в него уже втрескалась по уши.

Однако у нас другая ситуация. Мы по разные стороны баррикад. Не стоит забывать об этом…

Ни на одну секунду.

* * *

— А что в том пакетике? — спрашиваю, закончив с основным обедом.

Любопытство сильнее меня! Хочу узнать, что в пакете и даже на самодовольный блеск в глазах Анварова становится плевать.

— Там…

Он вынимает из пакета пончик, мой любимый, с розовой глазурью, с посыпкой в виде белых сердечек и смачно откусывает.

— С клубничной начинкой, — комментирует, подхватив пальцем сироп, побежавший по его губе.

— Ты… его… сожрал! — говорю потрясенно, смотря, как за секунду Анваров умял целый пончик.

Самый настоящий Аллигатор.

— Тебе все равно нельзя много сладкого и жареного! Будет изжога и лишний вес… — облизывает пальцы.

Издевается! Из сладкого я позволяю себе только этот пончик, и то не каждый день, а он… он просто сожрал его у меня на глазах.

Чувствую, что вот-вот глупо разревусь, как ребенок, у которого отобрали конфетку.

— Ты будешь ужасным отцом! — срывается у меня с губ в момент, когда Анваров протягивает в мою сторону пакет со словами:

— Держи. Внутри еще один пончик!

Мы произносим наши фразы почти одновременно. Анваров с небольшой задержкой поджимает пухлые губы недовольно.

— Я же сказал, что обед на двоих. И думаю, ты ошибаешься. Насчет отцовства.

Мое настроение меняется со скоростью света. Сейчас становится грустно.

Даже сладкий пончик не поднимает настроение. Я съедаю его на автомате, не желая уступать Аллигатору еще и радость от любимого лакомства, однако радости, как таковой, нет. Потому что я снова вернулась мыслями к обещаниям Анварова отобрать у меня малыша…

Оставшееся обеденное время проходит в полной тишине. Потом Анваров провожает меня обратно в офис, следуя по пятам. Я заминаюсь у крыльца, не зная, как отвадить наглого до безобразия мужчину.

— Прошу, не иди следом за мной!

— А что? — спрашивает с вызовом. — Боишься, что я способен испортить твою репутацию? Или до сих пор всем рассказываешь сказки о Юре? — презрительно выплевывает последнее слово.

— Юра — мой бывший муж.

— Конечно, именно поэтому ты решила вновь с ним сойтись.

На виске Анварова вена начинает пульсировать сильнее.

Ого…

Глаза Амира темнеют вслед его мыслям, даже воздух сгущается, становясь плотным и тяжелым, полным опасности.

Почему Аллигатора так злят мои слова о бывшем?

Кажется, я близка к разгадке. Чтобы осторожно прощупать почву, решаю кинуть одно предположение.

— Даже если я решила поддерживать с бывшим отношения, что с того? — говорю с небрежной улыбкой.

Никаких отношений с Юрой я иметь не желаю, но хочется испортить Анварову настроение в отместку за то, что он наглым ураганом ворвался в мою жизнь!

Анваров коротко вдыхает и задерживает дыхание, сжав пальцы в кулак.

— Мы уже договорились. Об этом слизняке я ничего слышать не желаю и не услышу. К слову, больше ты его не увидишь.

— Почему же?

— Юра спешно покинул город.

Цепенею от удивления… Думаю, Юра сделал это не по своей воле!

— Ты все-таки вынудил его уехать! И не говори, что это не так.

— Да. Он уехал. Чему я бесконечно рад. Еще не хватало, чтобы этот клоун присвоил себе авторство твоей беременности!

Ах вот за что переживает Анваров!

Грешным делом в моей голове мелькнула мысль о том, что Амир ревнует. Но бред же! Он просто повернут на своем наследнике, только и всего!

— Если на этом все, то я вернусь к работе! — говорю резко, нервно поправляя ремешок сумки.

В целом, обед был неплохим, даже несмотря на подмоченный финал, на порядок лучше обеда в столовке, но разговор снова обострил ситуацию. Хочу уйти как можно быстрее!

— Ты забыла телефон! — Амир принимает из рук охранника новехонький аппарат, передает его мне. — Я сохранил свой номер.

— Да? И как же подписал?

— Амир Анваров.

— Надо исправить на «Аллигатор», чтобы я тебя не перепутала.

— Стой! — хватает меня за локоть, напирает вопросами. — Ты знаешь много Амиров? Сколько из них Анваровых? Отвечай!

— Знаю только одного! Тебя! Но я не хочу забывать, с кем имею дело. С хищником, идущим по головам…

— Заткнуть бы твой ротик.

— Даже не мечтай!

Но он все равно это делает! Наклоняется и коротко, жадно целует, успев и прикусить губу, пососать ее эротично и мазнуть горячим, напористым языком внутрь моего рта.

При этом жадные, загребущие руки Анварова прижимают меня теснее к накачанному телу, рельеф которого до безумия сильно хочется погладить ладонями. И хоть животик мешает мужчине прижаться плотно, я чувствую его желание.

От этого ощущения эмоции расплываются в пульсирующий перепутанный комок ненависти и возбуждения, разумные мысли тают, как мороженое на жаре.

Я с большим трудом отрываюсь от порочных губ, но почти невозможно отойти от этого мужчины, к которому тянет словно магнитом. Хотя бы потому что ноги стали ватными.

— Больше никогда… — шепчу, упершись лбом в каменную грудь. — Никогда так не делай!

— Кажется, на этот счет есть одно очень толковое выражение… — ухмыляется и только после этого отпускает.

Я сбегаю от Анварова, как прочие люди бегут от пожара! Но именно так я себя и чувствую — пылающей, зажженной, как спичка!

Надо отвлечься работой! Что угодно, лишь бы не думать о той сальсе, которую выплясывают мои гормоны рядом с этим мужчиной.

Кажется, у меня даже получается это сделать. Но к концу рабочего дня в офисе меня ждет сюрприз, из числа неприятных…

* * *

— Света, у тебя папка за прошлый год? — спрашивает главбух.

— Да, только что отнесла ее в архив.

— Найди мне отчет по чекам, — называет дату. — Компания просит для сверки. Срочно!

— Любовь Анатольевна, я только что отнесла эту папку.

— Увы, ничего не поделаешь! Придется принести обратно. Поскорее, пожалуйста. Сделай акт сверки. В июне у нас был с ними оборот, покупали офисное оборудование. Найди накладную, счет-фактуру и чеки.

С трудом встаю из кресла, спину ломит, как будто я на стройке весь день кирпичи под палящим солнцем таскала.

— До завтра это не может подождать? — смотрю на минутную стрелку часов.

Уже почти восемнадцать ноль-ноль…

Все другие работники уже либо закрывают кабинеты, либо цокают каблуками по лестнице, направляясь к выходу, и только моя грымза решила задержаться сама, задержав и меня!

— До завтра?!

Главбух выглядывает из-за монитора компа, нахохлившись, как сердитая птица.

— Не подождет, Света. Если я говорю сейчас, значит, сейчас, и ни минутой позднее. Или тебе испортить характеристику? — постукивает острыми коготками по столу.

— Сейчас принесу, — скриплю зубами.

Бумаги подшиты. Придется всю коробку тащить! Но обратно поднимать ее не стану… Оставлю до завтра.

Поднимаюсь в архив, найдя нужное, спускаюсь и…

Сначала я слышу шаги. Громкие, тяжелые шаги, звук которых мне кажется знакомым.

Лишь секундой позже слышу голос Аллигатора, болтающего по телефону. Он прокладывает уверенный курс прямиком к кабинету, где я работаю.

Красивый, зараза, мелькает мысль. Он словно почувствовал, что я на него смотрю, выглядывая из-за угла, мгновенно обернулся, улыбнулся хищно и двинулся в мою сторону.

Заметив, что я держу коробку, перешел почти на бег и вырвал ее, как будто она была гранатой, готовой взорваться в любой момент.

— Ты совсем с ума сошла?! Тебе тяжести таскать нельзя! Чего ты добиваешься?! Осложнений?!

— Что?!

С трудом перевожу участившееся дыхание.

— Как ты мог такое подумать? Я просто выполняю поручение.

— А если тебе скажут вниз головой спрыгнуть? Тоже сделаешь? — напирает Анваров. — Самой думать надо! На таком сроке… Да вообще на любом сроке нагрузки чреваты!

— Послушай! Чего ты на меня насел?! — спрашиваю со слезами. — Оставь в покое хотя бы здесь! Просто не лезь в мою жизнь.

— Уже поздно, — говорит тоном, не терпящим возражений. — Я уже так глубоко в ней, что…

— Что?! — спрашиваю.

— Ничего. Тебе придется выйти в декрет уже сегодня. Ясно?!

— Но я…

Анваров крепко цепляет меня за подбородок, пристально вглядывается в лицо.

— Ты, что, ревела?

— Нет.

— Ревела! — его голос быстро охлаждается, становясь ледяным, взгляд наливается нехорошим, медленно двигаясь в сторону главбуха.

Анваров без стука врывается в кабинет, с грохотом скидывает коробку из архива прямиком под ноги главбуху.

От его наглости даже всегда невозмутимая начальница растерялась, приоткрыв рот. Очки так и ползут вниз, к кончику ее острого носа.

В полном молчании Амир подходит к моему столу. Его действия четкие и выверенные.

— Твое личное барахло… — пауза. — Где оно?

— В первом ящике тумбочки, слева от стола, — пролепетала едва слышно.

Там моя любимая кружка, кремушек для рук, мятные леденцы и расческа, несколько резинок для волос. Словом, женские мелочи!

Смотрю на то, как Анваров аккуратно складывает все в сумочку и возникает ощущение, как будто он быстрыми, отточенными жестами собирает пистолет, который вот-вот выстрелит…

Становится не по себе. Я опасаюсь сказать хотя бы одно слово, чтобы не разозлить мужчину еще больше.

Сумочку мгновенно раздувает так, словно беременна не только я, но и она — тоже.

— Позвольте поинтересоваться… — главбух пытается взять ситуацию в свои руки.

— Рабочий день Светланы закончился еще одиннадцать минут назад. Она в положении. Вы в курсе, что беременных нельзя заставлять трудиться сверхурочно? — спрашивает Амир ледяным тоном. — Тем более, нельзя вынуждать беременных таскать тяжести.

Подвинув меня плечом, Анваров выключает комп и подталкивает меня к выходу.

— Давай, милая, иначе опоздаем.

Куда? Зачем? Ничего не понимаю. Я слишком расстроена, чтобы мыслить здраво.

— Света еще не закончила.

— Закончила!

Анваров обратил свой тяжелый взгляд на главбуха и та сползла вниз по креслу.

— На вас возложена прямая обязанность сделать рабочий процесс необременительным для тех, кто уже одной ногой в декрете! — пинает ногой коробку. — Думаю, владелец компании, Мишин Валентин, будет очень рад узнать, по какой причине на фирму нагрянула трудовая инспекция и высококлассный аудит.

— Аудит? — побелела главбух. — Не нужен никакой аудит. Мы сами неплохо справляемся. Правда, Светик? — забегала по кабинету.

— Светлане не нравится, когда ее так называют. Не суетитесь, я уже звоню! — Анваров подносит телефон к уху.

— Света, можешь идти домой! — главбухша лихо подскочила к коробке и бухнулась на колени, принявшись лично потрошить бумаги из архива. — Я справлюсь сама.

— Уверены? Может быть, вам требуется помощь со стороны?

— Уверена! — решительно закивала, как китайский болванчик, главбух. — Светик… То есть, Светочка, завтра с утра можешь не выходить. Отдохни хорошенько, выспись. Можешь прийти позднее, после обеда. Если захочешь! И если нет важных дел в поликлинике, — добавляет севшим голосом.

— Светлана не придет ни завтра, ни послезавтра, — решает за меня Анваров. — Декрет начался! Есть возражения?

— Возражений нет, — икает главбух.

— Вот и договорились, — ставит точку Амир и выводит меня.

Опять он все за меня решил, сделал и поставил перед фактом!

Тиранище!

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит.

— Н-ничего не болит.

— Прогуляемся? — предлагает с едва заметной улыбкой.