Глава 20

Амир

— Я никого не обрюхатил! — отвечаю раздраженным тоном.

— Если не обрюхатил, то как девка может рожать? Не от тебя? Ты рогатый?!

— Короче, пошел ты. Мне некогда.

— Ты там на подхвате, что ли?! — двоюродный брат давится усмешкой. — Ловишь младенца?

— Тупее шутки не придумал?! Возможно, я стану отцом! Еще неясно и слишком рано.

— А мне все ясно. Ты в дрова. Причем, не говоришь, где. Но я могу выяснить… — нагнетает грозным тоном. — Не люблю, когда меня так прокидывают.

— Узнавай, — говорю устало. — Я реально в больнице. Реально жду, родит или нет.

— Хм… Кажется, ты не шутишь, — роняет равнодушно Тимур. — Что за дела? Объясни нормально.

Пока собираюсь с мыслями, Тимур молчит и пауза затягивается. Слышно только чирканье зажигалки, и мне тоже смертельно захотелось выйти и перекурить.

Выйдя на свежий воздух, с трудом выуживаю смятую сигаретную пачку из кармана пиджака, в которой чудом находится всего одна не сломанная сигарета.

Я бросаю курить и обязательно брошу, но…

Только не сегодня.

— Жду объяснений, — напоминает Тимур.

— Объяснять нечего. Я оплатил услуги суррогатной матери, чтобы она мне родила.

— Суррогатной? — переспрашивает почти брезгливо. — В стаканчик сцеживал? А сам че, никак?! Ну, в бабу живую… Или у тебя проблемы подкрались?

Скриплю зубами.

— У меня нет проблем! Просто не хотел связывать себя узами брака, однако наследник мне необходим. Возраст, — объясняю.

— Какой? — удивляется.

— Ты старше меня, сам скажи, какой возраст.

— Я этим пока не горю, удивлен, что ты задумался, — отвечает растерянно. — Мне Аиши хватает, она огонь… Да и других девок тоже! О детях пока не думал.

— А я задумался о будущем. Короче, не суть причины. У меня будет наследник.

— Ты говорил, что она рожает. То есть там уже пузо ого-го?

— Рожать еще рано, но что-то пошло не так, — дополняю свой рассказ. — Жду, что скажут врачи! Надеюсь, обойдется. Если же нет…

— Врача на кол, — заявляет безапелляционно.

Краем глаза замечаю движение.

— Слышь, меня зовут. Пора! — быстро втаптываю окурок в асфальт.

— Иди, скажешь, что в итоге вышло.

— Есть шанс, что наши об этом не узнают уже завтра? — спрашиваю прямо.

— От Динки у меня секретов нет, — прямо отвечает Тимур, имея в виду сестру-близняшку. — Она, сам знаешь, с мамой очень близка, а та с твоей мамой…

— Ясно. Утечка информации обеспечена.

— Все свои, не парься! Пусть все будет путем, — отвешивает самое доброжелательное, что только может прийти в его безбашенную голову. — Мы с папашей еще поржем над тем, как ты в стаканчик прибором целился… Ни пуха.

— К черту!

Подлетаю к врачу:

— Что там? Уже рожает?!

Врач немного сдает назад. Натиск и жажда узнать подробности переходят все разумные границы!

— Успокойтесь, Амир Рустамович, — просит он серьезным тоном. — Светлана не рожает. Схватки были ложно-тренировочными

Ничего не понимаю!

— Как это?!

— Очень просто! На таком сроке иногда возникают тренировочные схватки. Это означает, что организм уже готовится к будущим родам. Иногда это может напугать, в особенности, на фоне общего стресса. В таком случае ложные схватки кажутся более острыми, чем есть на самом деле, и длятся дольше.

— То есть Раисова еще не рожает, — уточняю.

— Не рожает, — подтверждает врач. — Мы ведем беременность Светы очень пристально, заботясь о состоянии мамы и ребенка. Надеемся, что роды будут в срок. Делаем все для этого!

— Схватки ложные, — повторяю вслух. — Со Светой и с нашим сыном все в порядке?

— В полном.

— Я могу ее забрать?

— Я не вижу острой нужды держать абсолютно здоровую будущую мамочку в больнице. Но если хотите подстраховаться, то я не буду против.

— Заберу. Где она сейчас?

— В сто одиннадцатой палате. Зайдете за ней или сказать медперсоналу, чтобы вывели Раисову к вам?

— Сам.

Разумеется, сам. Есть моменты, которые просто нельзя спихнуть на других!

Но это еще не все!

Задаю ряд вопросов. Дотошно. Вникая в детали, утомив, кажется, даже именитого врача. Ему не терпится уйти к другим пациентам, я хватаю его за запястье, остановив.

— Еще один вопрос. Последний! — уточняю. — Интим запрещен?

— Я не вижу противопоказаний, но на всякий случай рекомендовал бы воздержаться от половой жизни на два-три дня. Тем более, не стоит увлекаться на таком сроке экспериментами, проявлять повышенную сексуальную активность и участвовать в разнообразных играх, — понижает голос. — Вы готовитесь стать родителями, ради этого стоит немного умерить свои аппетиты.

Что ж, придется еще два-три дня пользоваться «ручником», но потом я возьму свое… Ничего. Подожду. Терпение выигрывает всегда!

Сто одиннадцатая палата.

Сто одиннадцатая. Три однерки… Надо же, совпадение случайное, но знак явно хороший, намекает на рождение будущего лидера!

Не знаю, в какой момент я стал суеверным, наверное, когда повез Свету в больнице, решив, что она родит раньше положенного срока.

Перед сто одиннадцатой замираю, постучав костяшками по двери.

— Войдите.

— Охотно! — замираю на пороге. — Ну, как ты? — спрашиваю у Светы.

— Врачи наверняка тебе уже доложили, что все в полном порядке, — пожимает плечиками. — Так что не вижу смысла отвечать.

Раисова скользит по мне странным взглядом.

— У тебя ворот на рубашке сорван.

Изумленно поднимаю руку вверх, а ведь правда, сорван! Наверное, от нервов дернул и сам не заметил, как это случилось.

Я переживал, боялся, но Света, настроенная против меня, поняла это иначе.

— Уже раздеваешься. Из штанов выпрыгиваешь! Не терпится продолжить начатое. Что ж! Вперед! Мне раком загнуться?

От удивления мои глаза чуть не выкатываются из орбит, а шары, напротив, подскакивают вверх. Окаменел! Во всех местах разом.

— Или у стены встать? — перечисляет равнодушно. — Ты посмотри, как тебе повезло. На мне только сорочка и никаких трусов!

— Прекрати, — отвечаю хрипло.

Стараюсь не думать о нежной коже под этой просторной больничной сорочкой. О сочном теле тоже не фантазирую.

— Врач порекомендовал воздержаться.

— Ах, незадача. Облом! А я уж думала, что надо прямо сейчас! — всплескивает руками и опускает их на круглый животик.

Вид Светы, нахохлившейся, словно воробей, искупавшийся в грязной луже, взбесил меня за секунду!

— Врач сказал, что тебя можно забрать. Но я думаю, тебе стоит остыть. Полежать здесь, под присмотром.

— Остыть, ха! Ты же любишь погорячее!

— Ты прекрасно знаешь, как я люблю. Но что еще прекраснее, наши аппетиты совпадают! Ты даже с этим животом умудрилась меня выдоить, представляю, что с тобой после родов станет! Будешь караулить меня на каждом углу, чтобы перепихнуться.

— Не будет такого! — надувает губы. — Тебе не помешает сбросить пыл!

— Значит, этого ты добиваешься? Чтобы я с другой покувыркался?!

— Да хоть с другими! — отворачивается. — Мне плевать!

Вот же… Змеюка.

Достаю телефон и набираю номер Тимура. У него есть дурная привычка звонить со скрытого номера, но его основной номер я знаю.

— Да, — рявкает брат в трубку. — Кто родился?

— Никто. Предложение с девками еще в силе?

Света насторожилась и едва не повела своим любопытным носом в мою сторону.

Но потом прикусывает нижнюю губу и пялится в окно, за которым уже стемнело.

Делает вид, что ей плевать. Что ж! Посмотрим…

— Конечно. В силе.

— Ты на том же месте, что и всегда?

— Само собой. Хочешь приехать?

— Буду через полчаса. Мне нужно две девки… Для разогрева. И пусть не жалуются, я хочу оторваться на полную катушку!

Тимур бросает согласие в ответ, я швыряю телефон на столик и подхожу к Раисовой, замершей без движения.

Опускаю ладонь ей на плечи и наклоняюсь над ней, задрав личико за подбородок.

— Что ты делаешь? — паникует. — Оставь меня в покое! Кажется, у тебя намечается вечеринка с шлюхами!

— Намечается, а ты…

Приближаю свое лицо к ее лицу, смешивая наши дыхания. Стараюсь не смотреть в ее глаза, подернутые дрожащей влагой, которую она тщетно пытается скрыть.

— Ты тоже в этом списке. Отказываться я не намерен, ясно?! Будешь меня принимать и ахать, как тебе хорошо!

— Нет! — пищит сдавленно.

— Будешь, — глажу по щеке. — Не хотела быть единственной, станешь последней в очереди.

— Я…

— Ну что ты? Папочке расскажешь? Думаешь, я его монтировки испугался? Не смеши. Я привык размазывать людей. В лепешки. Привык крошить корпорации в пыль, — говорю чистую правду, улыбаясь.

Даже самому себе улыбка кажется жуткой. Каким я сейчас выгляжу для Раисовой? Плевать! Плевать, но почему-то колко.

— Как же твои слова?! Всегда держать свои обещания?

— Я их и держу, — ухмыляюсь. — Я обещал, что заберу сына и заплачу за него? Именно так я и сделаю. Все остальное — игра в поддавки.

— Лжец. Подонок… Уходи!

Она падает ничком на кровать и со скоростью закручивающегося торнадо заворачивается в одеяло, как куколка, которая готовится стать бабочкой.

— Ты сама этого захотела.

Не знаю, кому я это говорю — себе или одеялу, из недр которого доносятся приглушенные всхлипы.

— Сама захотела чудовище. Получай монстра…

* * *

— Что ты делаешь, когда баба плачет?

— А? — перекрикивает громкую музыку Тимур.

Развалился, как король, на ложе vip-комнаты. Одна продажная девка уже возится с ремнем на мужских джинсах, вторая активно облизывает его шею. Третья задницей крутит, почти перед самым лицом.

— Что ты делаешь, когда баба плачет?! — повторяю вопрос.

В ответ Тимур адресует мне недоумевающий взгляд и громко хлопает по заднице стриптизершу, направляя в мою сторону.

Задница, съевшая тонкую веревочку стрингов, мгновенно оказывается на уровне моего лица, потом спускается в танце, намереваясь потереться о мой пах.

— Пшла! — отгоняю прочь. — Так что ты делаешь?!

— Задолбал. Возьмите выпить! — засовывает две сотенные купюры девкам в трусы, прогоняя их. — Чего тебе, кайфоломщик?

— Ничего! — тру горящее лицо.

— Ты хотел девок? Я тебе самых горячих привел. Что еще? Чего тебе не хватает?!

— Не знаю. Всего хватает, аж вот тут сидит! — показываю ребром ладони по горлу. — Что насчет моего вопроса?

— Ты про Азизова?

— Кто? А-а-а-а, нет, не про то!

Тимур явно вспомнил прошлую беседу, когда я просил Тимура нарыть что-нибудь на моего неприятеля Мираса. То было давно, почти девять месяцев назад, когда Мирас рыпнулся на один из подконтрольных мне ресторанов. Но потом быстро уполз в свою нору, гад ползучий.

Я думал, что он угомонился, но в ответ он устроил подставу с суррогатным материнством, подсунул мне Светлану Раисову!

Не угомонился, значит. По-крупному отомстить не может, плюнул мелко, но метко. Теперь я этот плевок с себя стереть не могу, думаю постоянно. Даже на первосортных шалав стало пофиг!

— Если ты не про Азизова, то тогда про что?! — спрашивает Тимур. — Ну? Чего молчишь? Мы не так часто видимся, чтобы я на твою постную рожу смотрел.

— Не смотри. Смотри в трусы стрипухам или кому ты привык заглядывать. Главное, всю жизнь там не оставь!

— Намекаешь, что я просто так балду гоняю?! Бизнес отца весь на мне, я его расширил. Не дал расслабиться тем, кто решил, что Багратов стал мягче после того, как женился и завел семью. Сейчас все вот здесь, — показывает левый кулак. На фалангах выбиты римские цифры. — И вон там, — показывает пальцем вниз, себе под ноги.

— Я не про твой бизнес. У тебя свое, у меня свое. Даже не думал на тебя волну гнать. Я у тебя о другом спросил, но, кажется, ты не самый лучший советник в этом вопросе…

— Про бабские слезы? — уточняет небрежно. — Я все слышал. Только не думаю, что по такой ерунде можно долго думать. Если твоя баба плачет, есть всего два варианта. Либо она хочет новый подогрев в виде шубы, цацки, поездки, либо считает, что ты ей недостаточно времени уделяешь. Первый случай решается проще простого. Либо ты ей даешь то, что она хочет, либо отвешиваешь ей пинка под охреневшую задницу, которая не отрабатывает всего, что ты ей даешь. Второй случай решается еще проще. Жаришь эту сучку, пока не взвоет и не станет молить о пощаде! — щелкает пальцами. — Все просто! Не о чем думать…

— А если не то и не другое?

Тимур зависает на секунду, задумавшись.

— Мы же не про семью, да? — уточняет серьезным тоном. — Семья — это святое!

— Не про семью!

— Не про работу? — уточняет еще более серьезным тоном. — Когда бабы должников воют и на себе в клочья одежки рвут, это вообще в расчет брать не стоит.

— Не про семью и не про работу! Мы говорим про женщин, про личное.

— Значит, делай, как я сказал. Подари что-нибудь, потом отжарь хорошенько! Она будет плакать от счастья и, надеюсь, тебя такой вариант устроит больше. Скажет тебе «спасибо»! Лично меня больше устраивает вариант, когда девки молчат, потому что их рот занят. Самый верняк!

Тимур всовывает мне в руку бокал со спиртным и советует.

— Не сиди, как пень. Развлекись. Вон ту беленькую бери. На лицо не айс, но между ног та еще рабочая турбина!

Не хочу рабочую турбину.

Пыл перепихнуться пропал еще когда ехал сюда, в клуб. Сначала от злости хотел всех дырок на причинном месте провернуть, но быстро остыл.

Теперь внутри поселилось тошнотворное сосущее ощущение, как от сильного голода, который не утолить одноразовым перепихоном.

— Себе турбину оставь, — поднимаюсь.

Зачем я вообще сюда приехал?!

— А ты куда? — бросает вслед Тимур.

— За подарком. Сделаю, как ты сказал.

Опрокинув в себя остатки спиртного, хлопаю брата по плечу и ухожу.

— Скажешь потом, сколько раундов она выгребла! — доносится мне вслед.

Показываю ему фак.

Сколько ни выгребет потом, потому что сейчас нельзя, они все — мои.

Только мои.