Глава 23

Амир

Противный, громкий звук звонка вкручивается в уши дрелью. На ощупь чиркаю пальцем по экрану.

— Да?

Переворачиваюсь на спину. Я не в своей спальне. Это первое.

В спальне Раисовой.

Постель пуста. Это второе.

Я помню, что засыпал рядом с Ланой. Но сейчас рука находит лишь пустоту справа от меня.

— Проснулся, крокодильчик? — из телефона льется мелодичный звук голоса Светы.

Это третье.

Крокодильчик, значит! Ах ты ж сучка моя вредная, думаю с неожиданным чувством, разлившимся в груди кипятком.

— Могла бы прошептать это мне на ушко и помочь с одним утренним мужским вопросом, — поправляю на себе брюки, ставшие еще более тесными.

— Помоги себе сам. Уверена, знаешь, как это делается!

— Нужды не было. Под рукой всегда была женщина…

— Ты можешь ни в чем себе не отказывать. Закажи женщину или доверь это мне, я выберу для тебя самую лучшую, — говорит голосом, в котором скользнули нотки ядовитой ревности.

Да-да, это ревность! Она, родная, с капелькой яда, звучит для меня как мед!

Раисова меня ревнует!

— Пожалуй, я подожду, пока ты будешь в строю. Вспомню, как настраивается ручной режим…

Пытаюсь проморгаться и привести в порядок мысли.

Сколько я вчера выпил в одиночку? Голова словно набита соломой с острыми иголками!

Наверняка я выпил много.

— Анваров, повиси на линии совсем немного. Я попрошу, чтобы тебе подали завтрак, — говорит Света с заботой.

— Охотно!

Кто-то решил быть со мной ласковой? Неожиданно, но приятно.

Вчера все вышло из-под контроля и обернулось дурно. Схватки Светы, вызванные стрессом, хоть и в порядке вещей, согласно словам врача, но все же напугали меня знатно. Отсюда все остальное — злость, срыв, нервы…

Просто я не привык бояться за других. Нужды таковой не было. Семья всегда под защитой.

Даже если бывали сложности и нам угрожали покушениями, отец быстро расправлялся с обидчиками и недоброжелателями раньше, чем я или мама успевали всерьез испугаться.

Чувство страха было мне незнакомо, но когда я ощутил его вкус с душком беспомощности изменить то, что уже свершилось, все встало с ног на голову.

Мне стало неуютно в собственной шкуре и уверенность в силах дала крен.

Нужно было направлять эту злость на себя. Но ее оказалось так много, что часть ядовитым потоком выплеснулась наружу и захлестнуло Лану с моим Тагиром. Я бы не хотел ему навредить. Что угодно, только не это…

Мысли встают на привычные места. Сегодняшний день я решаю посвятить себе и отношениям с Ланой, которые нужно наладить. Дать ей понять, что зла не причиню, вреда — тоже.

Пусть только сильно не ерепенится и будет покладистой, как шелк, и тогда мы оба останемся в плюсе…

Взгляд устремляется на люстру. Что за черт?! На витых рожках дорогой люстры красуется мой левый ботинок.

Как он туда попал?

— Анваров? — снова голос Ланы. — Ты еще не отключился?

— Я здесь. Не знаешь, почему мой ботинок оказался на люстре?

Сажусь на кровати. Костюм измятый в хлам.

— Это ты разбросала мои туфли, Лана?

— Я? Нет, крокодильчик, это ты сам решил поупражняться поздно ночью и доказать, что ты — самый меткий из мужчин. Ты еще в спальне?

— Да.

— Там и сиди. Тебе сейчас принесут завтрак, — воркует Раисова.

— Неожиданно.

— Вчера ты показал себя с другой стороны! — продолжает вдохновенным голосом. — От тебя за километр несло спиртным, но все же ты был довольно милым, презентовал мне роскошный подарок, и я решила не отставать от тебя. Ничего из мира luxury подарить тебе не могу, у меня не те финансовые возможности, но хотя бы завтрак я тебе преподнесу. Забота ценнее всего, Анваров!

Подарки?

Ага, нашла все-таки!

Я купил Лане дорогой комплект — серьги и ожерелье с бриллиантами, плюсом к ним шло обручальное кольцо.

Все это лежало на дне пакета, под коробкой с пончиками!

Наверняка Лана не удержалась, полакомилась угощением с утра. Обнаружила подарок, он пришелся ей по душе.

Иначе с чего бы ей так ворковать со мной?!

Значит, Тимур был прав! Любую женщину можно купить цацками…

Лана не исключение.

Додумать мысль не успеваю. В дверь стучат торопливо.

Едва открываю рот, чтобы сказать «войдите», как в комнату влетает прислуга, с позеленевшим лицом толкая перед собой столик на колесах.

Она движется быстрее, но быстрее всего до моего обоняния доносится тошнотворный запах тухлятины.

Такой резкий, сильный, что аж в слезу прошибает.

— Что это такое?! — произношу сдавленным голосом.

— Ваш завтрак. Простите! — выдавливает из себя прислуга и резко выбегает из комнаты, закрывая рот ладонью.

— Что за вонь?!

На столике красуется всего одна тарелка. В ней рыба в каком-то соусе. Именно оттуда и смердит тухлятиной!

Меня едва наизнанку не выворачивает.

В желудке после попойки и так всегда творится ураган, а от дурного запаха и вовсе начинается бомбежка.

— Приятного аппетита, Аллигатор! — звонко звучит в трубке голос Раисовой.

Едва сдерживая рвотные позывы, вскакиваю с кровати. Бежать, куда глаза глядят!

Задеваю столик ногой, он опрокидывается и содержимое тарелки расплескивается на ковер, вызывая еще более жуткую вонь.

Выбегаю из комнаты на балкон, высовываю голову через открытое окно, жадно хватая ртом воздух.

— Что это такое, Раисова?!

В ответ она смеется.

— Я чуть не сдох! Отвечай, что за фокусы?! — требую.

— Как что? Неужели ты не узнал свой подарочек? Элитный шведский деликатес — сюрстремминг! Так называемая сельдь с душком. Кстати, ты знаешь, что это не сельдь, а балтийская салака? Ну разве я могла не поделиться с тобой этим деликатесом? Роскошный балык! Приятного аппетита!

— Хочешь сказать, что ты не заглядывала в пакет с пончиками?!

— Не заглядывала. Я не ем пончики ни ночью, ни с раннего утра. Иногда позволяю себе эту роскошь на обед. Кстати, скоро обед. Я решила поехать в любимое кафе, заказала себе рагу из овощей, карамельный латте и целых два пончика! Но и ты не мори себя голодом, покушай рыбки. Она полезная, там много омега-кислот!

Во-о-о-от значит, в чем дело! Раисова просто не нашла мой подарок!

Поэтому сунула мне под нос тухлятину. Ну, Лана… Берегись!

Ты еще станешь моей, думаю с азартом.

Еще как станешь! Будешь умолять о месте в моей постели.

— Ты сама себе навредила, Лана. Рыбка-то на ковер упала. На ковер в твоей спальне! Теперь в спальне стоит такая вонь, хоть топор вешай.

— О нет, ты не захочешь вредить Тагиру сильной тошнотой его мамочки, — говорит с улыбкой Светлана. — Ты же не думаешь, что я просто так пообещала превратить твою жизнь в ад?

— Ад? Отлично… Люблю, когда подают горяченькое!

* * *

Странным образом мое настроение подскочило вверх! Хоть и пришлось выходить через комнату, в которой воняло тухлятиной, это не остановило меня.

Острые углы вчерашнего происшествия были сглажены, дорогой комплект украшений, равно как и коробочка с обручальным кольцом, извлечены из пакета с пончиками.

Я отправился в офис. Работа не стоит на месте. Попутно проверил маршрут передвижения Ланы. Магазин, кафе, маникюрный салон… Ничего необычного.

В дом я ее запирать не стану, пусть передвигается по привычным местам, позднее переведу упрямицу на тот уровень, который соответствует высокому званию невесты Амира Анварова.

Работой занимаюсь с утроенным усердием. Гаркаю на подчиненных, чтобы шевелились быстрее, напомнив, что премию получат лишь самые успешные и расторопные. Забегали, как клопы, приятно смотреть!

Ближе к обеду мне снова звонят с незнакомого номера. Я знаю, что звонит двоюродный брат, поэтому спрашиваю с ходу:

— Хочешь узнать, как все прошло?

— Честно говоря, не знаю, о чем речь. Думаю, ты ждал кого-то другого! — раздается в телефонной трубке голос Мираса.

— Чего тебе?

Градус моего настроения не снизился, а вот температура в голосе стала ощутимо более ледяной.

— Хочу предложить сделку, — говорит Мирас с гаденькой ухмылкой в голосе. — Я кинул тебе на почту предложение, посмотри прямо сейчас и дай мне ответ.

— Могу сделать даже больше, чем просто посмотреть. Распечатаю и подотрусь. Такой вариант тебя устроит?

— Не груби, я сейчас говорю не как твой старый друг, но как бизнесмен. Смотри, какой участок я тебе предлагаю.

На панели уведомлений мигает значок входящего письма. Открываю его, пробежавшись по письму с вложениями.

— Ну как тебе? — спрашивает Мирас. — Купишь участок?

— Сколько-сколько ты за него хочешь? — спрашиваю со смехом. — Ты в хлам обкурился, что ли?

— Этот участок размечали как пригодный для нефтедобычи.

— Знаю! А так же знаю, что потенциал сильно переоценен. Кое-кто шепнул мне о нечистых исследованиях и завышенных прогнозах. Помнится, когда об этом было неизвестно, ты закусился со мной за этот участок? Любой ценой? Выложил дохера бабла, лишь бы переплюнуть меня? Переплюнул, поздравляю. Теперь узнал о махинациях и понял, что сел в лужу. Что ж, ты сам взвинтил цену до небес.

— Ты не хотел уступать!

— Не хотел, но ты тоже стоял на своем и был намерен выкупить участок любой ценой. Выкупил. Теперь добывай нефть в свое удовольствие. Я желаю тебе отбить хотя бы треть вложенного! — с удовольствием смакую слова, покачиваясь в кресле.

— Амир.

— Чего тебе, Мирас?

— Предлагаю во имя нашей прошлой дружбы купить у меня участок по этой цене. Купишь, будем считать нашу вражду оконченной!

— Тю-ю-ю-ю… Ищи другого дурака! Я не буду восполнять твои убытки, причиняя их себе. Тем более, я знаю, какой ты мелочный и подлый, вонзаешь нож в спину, когда этого не ждешь.

— Не купишь участок?

— Нет. Скажи, ты реально думал, что я соглашусь?

— Я думал, что ты захочешь восстановить приятельские отношения, — говорит пафосным тоном.

— То есть ты предлагаешь мне купить твою дружбу? Вот так и выходит. А теперь подумай, нужна ли мне такая дружба? Сэкономлю тебе время, скажу правильный ответ. Не нужна! Теперь будь добр, отвали и скройся с моих глаз.

— Жаль.

— Мне-то как жаль, я крокодилью слезу пустил.

— Поэтому тебя и называют Аллигатором.

— Ага, но тебе ли не знать, что ты сам запустил в массы это прозвище.

— Мы были друзьями!

— Были.

— О да, были! Пока ты не увел мою девушку.

— Брось, Мирас, ее даже уводить не пришлось. Два коктейля в баре, пока тебя не было, а через минуту она уже была готова делать минет в туалете.

— Прекрати!

— Но я поступил по чести. Как друг! Я ее трогать не стал, она сама с тобой порвала, а потом…

— Ты не отказался переспать с ней, а потом бросил!

— Как и десятки других девушек. Она вернулась к тебе, ты даже принял ее, сам позднее отвесил потом пинка под зад.

— Потому что она назвала меня твоим именем в постели! — разозлился бывший друг.

— О, ты решил всю историю перевернуть? Хорошо, давай перелистнем еще несколько страниц. Я ничего не делал за твоей спиной, Мирас. Ты сам затаил на меня злобу и отомстил гнусно, заставив приближенного сотрудника шпионить и сливать информацию конкурентам. Это стоило мне десятка миллионов…

— Я лишь стер плевок со своего лица.

— Никто в тебя не плевал. Ты сам решил, что в тебя плюнули, а когда я поймал тебя за руку, ты не захотел быть искренним, начал юлить. Мне стало ясно, что другом ты никогда не был! Все зашло слишком далеко. Я не стану ничего у тебя покупать и пополнять твой карман из своих денег. Это бизнес, и в нем случаются потери. Если ты этого еще не понял, то тебе не стоит играть на большой высоте.

— Значит, ты не хочешь наладить контакт. Не хочешь разойтись мирно… — говорит друг спокойно.

Думаю, он ждал именно этого, моего отказа.

На другое и рассчитывать не приходится.

— Я с тобой не воюю, Мирас. Ты сам пытаешься прыгнуть выше головы, но все твои попытки ударить и отбиваю с легкостью. Разговор окончен.

Отложив телефон в сторону, внезапно ловлю себя на мысли, что мой подарок Свете тоже можно расценить, как попытку купить ее расположение.

Что же теперь делать?

Украшения дорогие, но после утреннего разговора интуиция подсказывает, что они полетят мне в лицо, невзирая на баснословную стоимость.

Придется отложить подарок на потом. Но обручалка останется. Это даже не обсуждается!

Появляться с пустыми руками не хочется. Я уже настроился сделать Лане сюрприз, значит, сюрприз будет.

Причем, такой, от которого Света просто не сможет отказаться!

Светлана

Растягиваю время, как могу.

Завтрак в кафе? Есть. Прогулка в магазин за новыми трусиками с более широкой резинкой? Есть.

Обновила ноготки у любимого мастера маникюра. На секунду даже подумала, не нарастить ли мне острые пики? Ими удобнее будет царапать Анварову бесстыжее, холеное лицо, но потом отказалась от безумной затеи делать что-то себе во вред. Мне ногти в форме пик никогда не нравились!

Время пролетело до обеда, и я вдруг поняла, что не могу просто так бесцельно шататься по городу, лишь бы не появляться в пределах дома Анварова!

Не могу…

Но и возвращаться туда тоже не хочется.

Поразмыслив немного, я решила заглянуть к тете Фариде, у которой остановился папа. Я не очень люблю бывать у тети, она большая сплетница и всегда все знает лучше всех, но это сестра моего отца, он с ней неплохо ладит.

Тетя Фарида встречает меня преувеличенно тепло, с кухни тянет сладким жареным.

— Проходи, чай выпьешь. Ты как раз вовремя! — приглашает меня пройти на кухню.

Папа обнимает меня.

— Как дела, зайчонок? Выглядишь свежей. Хорошо отдохнула?

— Довольно неплохо.

На столе стоят полупустые чашки с остывшим чаем, посередине стола лежит телефон.

— Света? — голос мамы.

— Мама на громкой? — спрашиваю шепотом.

— Да, на громкой связи.

Обмениваюсь с мамой теплыми приветствиями, потом на кухне появляется старшая дочь Фариды со своим трехлетним сынишкой. Он опрокидывает пиалу с чаем, сразу становится шумно.

— Ай, опять заново писать!

Тетушка Фарида с досадой расправила испорченный лист бумаги и начала переписывать на новый лист какой-то список имен.

— А чем вы занимаетесь?

— Составляем список гостей на свадьбу! — гордо отвечает тетушка и, ловко налив чаю, возвращается к прерванному занятию.

— Спасибо за чай, очень вкусный. А кто у нас женится или замуж выходит? — спрашиваю, подхватив треугольный пирожок с блюда.

На меня одновременно уставились три пары глаз.

— Вообще-то ты у нас невеста. Мы составляем список гостей, — говорит из телефона мама.

— Что-что вы делаете? Список гостей составляете? А вы ничего не забыли?!

— Забыли, — хлопает тетушка Фарида по столу. — Наиля вписать забыли. Хорошо, что ты, Света, о нем напомнила. Любимый двоюродный дядя, самый старший в семье, как никак…

— Я не о том. С чего вы решили, что можете составлять списки гостей?! Кто вам разрешил? — разозлилась я.

— Свет, ну свадьба-то состоится! — говорит папа. — Как без гостей?

— И сколько вы вписали? Всю родню позвали?

— Человек сто-сто пятьдесят вышло, — небрежно машет тетушка. — Без детей.

— Да уж, я смотрю вы времени зря не теряете. Только вот что я думаю о ваших списках! — забрав лист бумаги у тетушки, рву его напополам. — Еще вот что и вот!

— Ах… Тамара, я перезвоню! — обещает тетушка, выключив громкую связь.

— Свет, зачем ты список порвала? Мы его целое утро писали! — с укором говорит отец.

— Во-первых, мы дату свадьбы не назначали. Во-вторых, не решили, кого позвать!

— Как это не решили, кого позвать? Семью! — всплескивает тетушка Фарида. — Родственников. Самых близких и любимых.

— Вот незадача. Только в этот список ни за что не войдет ваш дядюшка Наиль, которому только в рот капля попадет, он чудеса вытворяет.

— Без Наиля?! Да ты что?! — возмущенно хапает воздух ртом тетушка. — Сабит, ну ты скажи ей, а?!

— Наиля я бы звать не стал. Вспомни, как он на твоем юбилее в туалет захотел, выход не нашел и помочился на декоративную пальму! Прямиком в зале ресторана… — уточняет отец.

— За ним присмотрят! Без дяди Наиля я никуда не пойду! — встает в позу тетушка.

— Вот и отлично! — говорю я. — Значит, не пойдете.

Немая пауза. Отец тянется за сигаретами, тетушка открывает и закрывает рот, словно хватает им воздух перед погружением.

Она поражена моим недовольством, но находит выход спустя секунду, выдав торжествующе злым тоном.

— Кажется, я знаю, в чем дело! — зыркает на меня, потом на папу, потом снова на меня. — Свадьбы не будет, потому что этот глубокоуважаемый человек узнал о твоем обмане и перехотел на тебе жениться!

— О чем ты говоришь, Фарида?! — удивляется папа.

— О том! Я разговаривала на днях с Равильчиком, моим племянником. Если ты помнишь, у него с Юрием, бывшим Светы, были общие дела. Юрий всех собрал на пикник и ясно дал понять, что снова сошелся со Светой. Более того, его поведение ясно намекало, что ребенок — его! Ну что, не удалось на двух стульях усидеть, красавица?

А я едва не взвыла. Ох уж этот Юрка. До сих пор мне палки в колеса вставляет… Но хуже всего взгляд папы, наливающийся сомнением…