глава 21

глава 21

Алена

– Кто все спланировал? – шокирует прямым вопросом, сканируя взглядом - будто в душу хочет заглянуть. - Плешивый? Не алкаш же этот, - кривит презрительно правый уголок рта, открыто демонстрируя свое отношение к моему родственнику.

– Спланировал? – глухо переспрашиваю, ощущая, как начинает моментально пощипывать в носу и увлажнятся глаза.

Размазня!

Еще этого не хватало, только ведь успокоилась.

Но по горлу уже поднимается едкая кислота. Неужели все это время он думал, что все произошедшее – это хорошо спланированный гнусный план моего дяди и участкового, в котором я – ключевая фигура?!

– Ну, не просто же так, ты у меня удачно появилась в «гостях», – цинично подчеркивает последнее слово Дима, поворачивая руль на очередном повороте. Прожигает во мне дыру своими невозможными зелеными глазами. – В нужное время и нужный час, вся такая красивая и милая. Не девушка, а мечта. Зато сейчас шарахаешься, будто монстр перед тобой. Так резко противен стал?

И как он это сделал?

В одном предложении и комплимент сделал и оскорбил.

Гордо приподнимаю подбородок, не желая мириться со словами Волкова.

– Не было никакого плана, – голос звенит от негодования. Несмотря на то, что внутри бушует самый настоящий ураган, я говорю уверенно. - Можете мне не верить. Я ничего доказывать не буду.

– Ой-ли, дорогая? – тон Димы обидчиво-интимный, со скрытой насмешкой. – И в Анапе ты оказалась случайно в своем этом платье, не оставляющем никакого воображения фантазии?

Почему-то именно эти слова становятся последней каплей.

Сколько всего я уже сегодня выслушала? Оскорбления, упреки, а теперь еще это…

– Я сбежала из дома, – говорю все так, как есть, смысла что-то скрывать уже нет. – И возвращаться не собиралась.

Брови Волкова задумчиво съезжаются, и он резко поворачивает к обочине.

Остановившись, Дима разворачивается ко мне всем корпусом. Чувствую себя рядом с ним маленькой и беззащитной. Конечно, бугай такой…

– Не врешь? – испытывающее смотрит из-под широких бровей, будто пытаясь поймать на лжи. – Мне надо знать, чтобы дело разрулить грамотно. Наказывать все равно тебя не собирался.

Заправляю выбившуюся прядь за ухо, когда Дима, неожиданно опалив меня взглядом, перехватывает руку чуть пониже локтя.

– Что за…?! Я уже знаю, о чем он.

Шрам.

Тот самый - от ножа, что оставил на мне, словно клеймо принадлежности, дядя Олег. Желваки на скулах Димы обозначаются резче, когда он проводит указательным пальцем по неровной светлой коже. Вихрь мурашек бежит вдоль спины, и я, испугавшись этих ощущений, вырываю руку из его крепкого мужского захвата. К моему облегчению, Волков не настаивает и не принуждает ни к чему.

– Это он сделал? – настойчиво требует ответа Дима. - Черт этот? Отвожу взгляд, потому что неожиданно для себя нахожу в отражении его глаз жалость и понимание. – Проклятье, – делает верные выводы Дима.

Хватаясь за руль, цедит сквозь зубы:

- Сейчас вернемся, я его в асфальт закатаю!

Вздрагиваю.

Звучит, как самое настоящее обещание.

Качаю головой, прикусив губу до боли. Никому от этого легче не станет. Шрамы не исчезнут ни с моего тела, не из моей души.

– Не надо, - прикасаюсь несмело к рукаву белой рубашки.Под моими пальцами неподатливые мускулы еще больше напрягаются, и я чувствую жар, исходящий от его кожи. - Он и так… наказан.

Дима саркастически хмыкает.

Сжимает ладонями руль так, что кожаная обивка скрипит.

– Добрая ты у меня, красавица, - говорит задумчиво, будто по-другому посмотрел на всю ситуацию и на меня, – даже слишком.

Облегчение теплой рекой течет по венам. Значит, больше в этой мерзости не подозревает. С души словно камень упал.

А дядька, конечно же, наказан.

Разве это жизнь?

Скорее, существование в беспросветном алкогольном тумане. Что может быть страшнее? Не представляю.

– Ты, действительно, беременна?

Вопрос звучит так неожиданно, будто под дых с размаху дали. Непроизвольно кладу руку на живот, что надежно скрыт под складками сарафана.

Фигура Волкова будто каменеет в ожидании ответа. Мне так неловко, что, кажется, голос пропал.

Поднимаю глаза и умоляюще смотрю в красивое, но такое суровое лицо Димы.

– Я правда не думала, - говорю прерывающимся голосом, - что так может произойти. Я не нарочно…

Взгляд Волкова неуловимо смягчается. Хриплый смешок срывается с четко очерченных чувственных губ.

- Глупышка, – снисходительно усмехается мужчина, потирая ладонью шею. – Конечно, ты не виновата. Резинка порвалась.

Он смотрит на меня серьезно. В глазах нет больше тех янтарных смешинок, что были секунду назад, а затем тянет руку вперед. Едва касаясь, почти благоговейно убирает мне за ухо выбившуюся белокурую прядь.

- Хотел утром сказать, но ты уже сбежала… Его взгляд скользит по губам так, что начинают колени дрожать.

Потеряно шепчу:

– Я не думала…

Дима ласково ведет пальцем по моей алеющей щеке, а затем нежно очерчивает округлый подбородок. – Такие хорошие девочки, как ты, и не думают о таком, малышка. Думают только испорченные жизнью - такие мужики, как я.