Глава 42

Глава 42

Алена

– Я хочу, чтобы ты это сделал, – сама удивляюсь своей смелости. Не знаю почему, но звучит эта просьба как-то интимно. Даже голова кружится, будто происходящее пьянит.

Не знаю почему, но звучит эта просьба как-то интимно и чересчур дерзко для меня. Голова кружится, будто бокал шампанского выпила, а может и не один – происходящее пьянит. Сейчас я себя чувствую такой красивой, уверенной в своей женственности, что даже смелости хватает, чтобы флиртовать.

Уголок чувственных губ Димы, дрогнув, приподнимается.

Похоже, моя смелость приходится по вкусу Волкову. Загорелые пальцы сильнее сжимают коричневый кожаный руль, будто боится рукам волю дать. Только вот недолго суждено длиться моей смелости. Уже через секунду после моей неосторожно произнесенной просьбы-приказа, на колено в собственническом жесте опускается тяжелая мужская ладонь.

По-хозяйски сжав его, Дима ласково ведет большим пальцем по тонкому материалу платья, обжигая сквозь него будто огнем кожу ноги.

Наши взгляды встречаются.

Мой — с опаской, его — с предвкушением.

Мне гораздо труднее противостоять этому взгляду, чем железным объятиям. Дима поддается вперед, но не резко, а так осторожно, будто боится трепетную лань спугнуть лишним движением. Горячие губы чувственно-нежно касаются моих. Не требуя, а изучая. Только вот с каждым мгновением этого становится катастрофически мало.

Язык настойчиво касается моего нёба, лаская до исступления, посылая мурашки с головы до ног…

Через пару минут этой сладкой пытки, Дима отрывается от моих влажных приоткрытых губ, но лишь для того, чтобы продолжить одаривать поцелуями нежную кожу открытой шеи. Скользит вдоль, доводит до дрожи.

Все ниже… И я растворяюсь… Нет, тону в нем - в его шепоте, который нисколечко не могу разобрать, только отрывисто произнесенные отдельные слова: моя, хочу, обожаю. И его жаркое дыхание будто кости плавит, а по венам течет уже не красно-бурая кровь, а дикое искрящееся желание.

Так страстно… Все ближе. Как ожог по коже. Быть может…

– Поехали домой, в кроватку… - шепчет между поцелуями Дима, перебивая мои мысли. Мужчина чувственно ухмыляется. Должно быть, на свое же хрипло произнесенное «кроватку».

Только вот мне далеко не до смеха.

Пусть никогда не останавливается. Обнимаю руками за мощную жилистую шею. Прижимаюсь так сильно, что трепещущие округлости груди расплющиваются о каменную твердую грудную клетку Волкова. Приоткрываю губы, словно приглашая.

Дима без промедления с легким рычанием принимает это бесхитростное приглашение.

Языком проникнув меж губ, искры бешенной страсти высекает. Возбуждение нарастает, словно раскаленные угли в костре разгораются.

Как так может быть, что от одного лишь прикосновения Димы во мне разгорается дико пляшущее пламя?

Кажется, что мы отчаянно кружимся в огненном танце, охваченные страстью и безумием. Извиваюсь змейкой в крепких мужских объятиях, буквально молю: напиши губами на моем теле, что нужна я тебе, что мы будем вместе всегда. Мы целуемся так, как дышат тонущие люди - жадно, иступлено, будто задыхаемся. Эти требовательные опытные поцелуи практически сбивают Землю с ее оси.

Тяжело дыша, останавливаю это безумие. Вижу в ставших большими черных зрачках Димы свое отражение. Будто кроме меня он никого и ничего больше не видит.

Волков молчит, и я не нарушаю тишины.

Я вижу в его взгляде обещание: то, что сейчас произошло – этот поцелуй - всего лишь искра, а впереди ждет самый настоящий пожар. В подтверждение моих мыслей, ладонь Димы скользит вместе с шелковой тканью юбки от талии ниже, к бедрам. Подцепив большим и указательным пальцами прохладный голубой шелк, Волков приподнимает край подола. Странно, но это нисколько не пугает.

Возмущения тоже нет.

Только бурной рекой вдоль бедер стрелой возбуждения пронзает. Заставляет затаить дыхание так, что шум крови в ушах слышу, который не уступает ни на йоту бешенному ритму сердца. Сквозь ресницы, будто разомлевшая кошка наблюдаю за Димой.

Черный зрачок глаз цвета мха становится еще больше, если это конечно возможно, когда Волков, наконец, видит тонкие телесные чулки с подвязками. Те самые, что мне настойчиво навязала Мирьям, уверив, что под такое платье надеть колготки - самый настоящий моветон. Прикусив губу, стараюсь сдержать вновь ставшее тяжелее дыхание. Наблюдаю за тем, как большой палец Димы скользит выше, минув резинку чулка, уже касаясь обнаженного гладкого участка кожи. Сердце заходится, трепещет.

Но, когда Волков поднимается выше по светлой, словно сливки, коже и касается кромки полупрозрачных черных трусиков, кладу свою ладонь поверх его. Не готова я еще к таким вольностям.

По крайней мере, не на людях. Испуганно вскидываю взгляд на крыльцо. Боже! И когда это я только успела весь стыд потерять?!

Пусто. Никого! Слава Богу! Рыжей нет.

Опускаю вновь взгляд на тяжелую мужскую кисть, покоящуюся на моем бедре. Она смуглая, увитая темно-синими венами реками, составляет поразительный контраст с моей подрагивающей белоснежной ладонью. Такой мягкой, такой женственной… Ненавязчиво пытаюсь увести разговор на безопасную для себя «территорию»:

– Дим, ты голоден?

Дима нежно ведет пальцем по середине моей ладони, а затем нехотя, через силу, убирает руку прочь. Проведя пальцами по затылку, хрипло усмехается:

– Очень.

Но, заметив на моем лице совершенно бесхитростное выражение, сводит брови на переносице. Начинает догадываться, что я совершенно о другого рода голоде веду речь. На секунду в его глазах мелькает разочарование, но оно тут же сменяется озабоченностью.

– Ты ела? Только не говори, что вы ничего не заказывали?

Тушуюсь. Неловко пожимаю плечами. Кажется, мне сейчас попадет по первое число за такую беспечность. И Дима будет прав – я должна думать не только о себе.

– Время так быстро пролетело и …- неловко запинаюсь, понимая, как по–детски звучат оправдания.

Дима приподнимает густую темную бровь, останавливая мою речь одним таким простым жестом.

– Хочешь, сказать, красавица, ты весь день моего сына голодом морила?

– Дим, не злись, – впервые пользуюсь женскими уловками и кладу ладонь на тут же напрягшейся бицепс Волкова.

В глазах вспыхивают добродушные искорки, и он криво улыбается:

– Веревки из меня вьешь, красавица, - бросает взгляд на наручные часы. - Ладно, поехали в ресторан. Поужинаем.

– Ресторан? – переспрашиваю удивленно. Опешив, даже ладонь убираю с перекатывающихся внушительных мышц руки Волкова.

Не понимаю! Дома же полно продуктов!

Да и уж менее всего мне хочется туда, где пафосно и дорого. После салона так хочется чего-то простого, теплого и уютного.

– Что такое? – удивляется Дима. Мужчина разворачивается ко мне корпусом, и слега щурит глаза, будто пытаясь проникнуть в мои мысли. - Ты такая красивая. Хочу вывести свою девочку в «люди».

Краснею от неожиданного комплимента. Душа тянется к Диме, будто цветок к ласковым лучикам солнца. Сердце сладко щемит от слов «моя девочка».

– Есть одно место, – Дима вновь берется за руль. - Там спокойно и красивый вид на набережную, - добавляет более мягко. - Тебе обязательно понравится, доверься мне. Послушно откидываюсь на сидение, и машина мягко трогается. Дорога до ресторана занимает чуть меньше десяти минут.

Дима паркуется, а я с интересом рассматриваю одноэтажное деревянное здание с белоснежным куполом – кафе «SKY-lounge». Движения моего мужчины спокойные и размеренные, когда он помогает мне выйти из машины. Моя прохладная ладонь буквально полностью скрывается в широкой и горячей – такой надежной.

Стоит перешагнуть порог «SKY-lounge», как я понимаю, что не зря доверилась Диме. С интересом разглядываю необычный интерьер. Необработанный терракотового цвета кирпич, брусья и панорамные окна с видом на бескрайнее светло-голубое лазурное море. На окнах словно, на корабле раздуваются от ласкового ветерка белоснежные воздушные шторы в виде парусов. Оглядываюсь по сторонам. К моему облегчению, не так уж и много народа. В основном парочки и никаких шумных компаний.

Приобняв за талию, Дима ведет меня к столику возле дальнего окна. Усадив на мягкое кресло-диван цвета коралла, Волков вглядывается в мои глаза:

– Нравится?

Ни капли не кривлю душой:

– Очень! – я буквально чувствую, как сияют мои глаза.

– Отлично, - расплывается в обаятельной улыбке Дима, демонстрируя так полюбившиеся мне ямочки на щеках. – Я сам, честно говоря, не очень весь этот пафос люблю, - усмехается Волков, занимая место напротив меня. – А вот атмосфера загородного шале мне, определенно, по душе.

Пока Дима изучает принесенное расторопным официантом меню, я с не меньшим интересом рассматриваю уютную обстановку с романтический видом на море и горы. Мне нравится здесь. Приглушенная живая музыка создает особую атмосферу душевного покоя и радости. Как раз то, что мне так необходимо, после тяжелого дня.

– Здесь есть не только простые блюда по-домашнему, - отвлекает от мыслей Дима. Мужчина перелистывает плотный теснённый лист меню, озвучивая диковинные для меня названия, - но и изысканные блюда современной фьюжн-кухни*.

Растерянно перевожу взгляд на меню и привычно прикусываю губу. Фьюжн?! Знать бы еще, что это значит… Смотрю на бесконечное множество необычных блюд с фотографиями. Разве разберешься в таком разнообразии?

- Что будешь? – Дима переворачивает лист меню, привлекая мое внимание. – Смотри, здесь есть твои любимые средиземноморские блюда, салаты и закуски. Можно конечно и классические стейки заказать, – Дима вопросительно приподнимает бровь. - Или ты суп хочешь?

– Дим, а можно то, что было тогда… - неловко замолкаю. До этого мгновения мы никогда не обсуждали ту ночь на яхте. – …на яхте.

– Пасту с креветками? – приходит мне на помощь Волков, переставая читать меню. Во взгляде мужчины поднимается такая буря, что я тушусь. - Честно говоря, сам хотел предложить... повторить.

Опять его эта двусмысленность, которая с ног сбивает. НО мне нравится. Будто загипнотизированная в зеленые глаза смотрю. Надо же, а раньше мне нравились люди с карими.

«Какие глупости! - перебивает внутренний голос. - Самые красивые глаза у того, кто смотрит на тебя с нежностью. И без разницы какого они цвета.»

Заказ приносят быстро. Все так ужасно вкусно, что, кажется, еще чуть-чуть и я проглочу язык. Может быть, я так сильно проголодалась, что реагирую подобным образом. Не важно! ВСЕ не важно, когда рядом со мной Дима.

За окном начинает темнеть, и Дима тянется к карману. Он вынимает зажигалку. Мои щеки тут же покрываются нежным румянцем от удовольствия, когда Волков, дерзко мне подмигнув, зажигает тонкие белые свечи в посеребренном подсвечнике, ранее особо не замеченные мною. Обстановка располагает, приятный тембр голоса Димы и вовсе завораживает. Слушаю его рассказ со слегка грустной улыбкой, впитываю каждое слово.

Кто бы мог подумать, что Дима тоже сирота и его с десяти лет воспитывал отец матери? Потерять так рано родителей — это огромное испытание.

Знаю, проходила…

Сама не замечаю, как в ответ рассказываю абсолютно все про свою жизнь. Про мать, про ее боль – разбитое сердце, предательство отца, что бросил ее беременную. Про нелегкую жизнь с дядей Олегом. Даже про тот случай с ножом не забываю, когда опекун полоснул меня – еще совсем малышку, не владея собой в белой горячке.

Дима слушает не перебивает, только губы все суровее поджимаются. Моя ладонь тянется к руке Димы, веду, едва касаясь, по сбитым костяшкам пальцев. Сильные руки, работящие – не маменькиного сынка и не холеного богача, а настоящего мужчины. Дедушка смог воспитать из него настоящего человека. Человека слова и дела. Сердце вздрагивает так, как будто у меня запущенная стадия тахикардии. Я знаю почему. Хмурю брови. Я влюбилась. Страшно, но пора себе признаться: я почти сразу поняла, что Дима предназначен мне судьбой. Даже, если бы мы не встретились на яхте, я бы обязательно встретила его где-то в другом месте, пусть даже на улице. В толпе заметила бы, интуитивно потянулась бы навстречу. Сразу бы почувствовала, и твердо поняла – это ОН, даже если бы до этого не видела ни разу. Как всегда, безошибочно чувствуя меня, считывая мысли, Дима сжимает мою руку, переплетая наши пальцы и подносит к своим губам, целует не отрывая взгляда.

– Больше никто никогда тебя не обидит, красавица моя.

Эти слова звучат, как обещание. В зеленых глазах они клятвой горят, и я понимаю, осознаю резко и четко, какая это большая удача в жизни — найти такого человека, как Дима. Чтобы было приятно смотреть, интересно слушать, а иногда и не тяготиться молчанием, искренне смеяться и, очень надеюсь, в будущем восторженно вспоминать о прошлом. Между нами словно

возникает невидимая нить – еще совсем тонкая, но прочная, как металлическая проволока. Любой, кто попытается разорвать ее – порежет руки в кровь… Только вот жаль, что такие моменты откровения с самой собой зачастую в самый неожиданный момент нарушают совсем чужие люди.

– Алёна?! - знакомый мужской голос, в котором слышится ничем неприкрытый шок, заставляет меня удивлённо вскинуть глаза. *Кухня фьюжн, фьюжн-кухня (англ. fusion cuisine) — кухня, сочетающая элементы различных кулинарных традиций. Кухни этого типа не относят к какой-то конкретной кухне, они играют роль в инновациях многих современных ресторанных кухонь, начиная с 1970 года.