Глава 51

Глава 51

Алена

- Ладно, молодёжь, – звучно поставив чашку на стол, Игнат Савельевич деловито потирает друг о друга широкие мозолистые ладони. - Засиделся я. Пора и честь знать, - Волков-старший тяжело поднимается с кухонного стула, облокачивается левой рукой о стол. – Миритесь, целуйтесь, - с намеком смотрит на внука, прислонившегося к дверному косяку, и добавляет, - жизнь слишком коротка, чтобы обиды лелеять.

Неожиданно генерал осекается. Пальцы пожилого мужчины тянутся к сердцу, но, так и не достигнув своей цели, останавливаются на полпути. На мгновение мне кажется, что дедушка как будто морщится от острой боли. В замешательстве вскакиваю со стула, но ровно через секунду его лицо уже выглядит более, чем безмятежно.

- Игнат Савельевич! Что с вами?!

Так и не дотянувшись до грудной клетки, рука дедушки опускается вдоль тела тяжелой плетью, а затем Игнат Савельевич поспешно прячет увитые крупными венами смуглые кисти рук в карманы. Настоящие руки трудяги.

– Все хорошо, девочка, – поспешно успокаивает мужчина, замечая, как мои пальцы тревожно впиваются в льняную салфетку. – Я еще вам, молодым, форы дам!

Где-то глубоко внутри все же начинает копошиться едкое чувство беспокойства. Я прекрасно знаю это отвратительное состояние - странную смесь бессилия и апатии. Безжалостно одергиваю себя. Все, довольно накручивать! Только начнёшь беспокоиться, потом проблем не оберешься.

– Дед, ты как? – Дима делает шаг вперед, обеспокоенно вглядываясь в лицо дедушки, но тот, выставив предупреждающе руку вперед, ворчит:

– Ну, что всполошились? Чай не молодой уже. Отставить! – твердо, не терпящим возражения тоном, обрывает дедушка, выпрямляясь во все свои два метра роста. – Теперь, когда я знаю, что ты, бестолковый, в надежных руках, мне лучше, чем когда-либо.

При взгляде на меня дедушка вновь смягчается.

– Иногда мне кажется, что я старею с каждым часом, – будто извиняясь, говорит Волков-старший, бросая взгляд на настенные часы. Проворчав что-то неразборчиво себе под нос, генерал ласково прощается со мной. – Аленушка, не провожай. Отдыхай, девочка. Еще свидимся, - подмигнув, пожилой мужчина спешит к двери.

Как только генерал оказывается возле внука, Дима кладет руку ему на плечо, обтянутое плотной тканью темно-синего пиджака.

– Оставайся, дед, - Волков небрежно ставит бутылку на стол. Теперь в его руках, лишь букет отборных белоснежных роз. – Ты же знаешь, для тебя всегда место найдется. Генерал качает головой, а затем хлопает Диму по груди, будто норовистого жеребца успокаивая. - Знаю, но не могу. Машина внизу ждет, - отрезает Игнат Савельевич, но затем смягчает свой категоричный отказ. - Пойду я, сынок. Таблетки надо выпить, пропустил все на свете. Впервые замечаю то, как устало опущены уголки губ дедушки. Будто в этих складках вся скорбь мира прячется. Пристыженно думаю том, что дедушка Димы далеко не молод уже, а наши «разборки» и вовсе его утомили.

– Так это не проблема, скажи название, - не сдается муж, вынимая телефон из кармана брюк, - закажу, принесут. Ты точно нормально? Давай вот только без героизма!

– Ишь какой! «Закажу, принесут…» - усмехается ехидно старший Волков, но уголки рта приподнимаются вверх, подчёркивая продольные морщинки. Невооружённым взглядом видно, что пожилой мужчина ценит заботу внука. - Деньги — это хорошо, только вот помни: не все бумажками решить можно.

– Да брось, дед, – морщится, не соглашаясь, Дима. Должно быть, он не в восторге от жизненных советов родственника. – Все можно решить кредиткой.

Игнат Савельевич бросает задумчивый взгляд на меня, притихшую с появлением Димы, а затем отвечает внуку:

– Не хочу тебя расстраивать, но только вот море твою кредитку не примет, Дима. Мгновенно покрываюсь мурашками. В отличии от Димы, я-то знаю, о чем говорит Игнат Савельевич. Как же он прав! Может деньги и могут решить проблемы, но только не в нашем случае. Здесь потребуется совсем другое - то, что ни на какие деньги не купить. Как только дверь за дедушкой закрывается, и Дима вновь появляется на пороге кухни, я поднимаюсь с места и звенящим от чувств голосом спрашиваю:

– Где ты пропадал? – прикусываю губу и, словно нехотя, добавляю. - Я переживала.

– Это тебе, - не отвечая на вопрос, Волков идет в мою сторону, не забыв по дороге подцепить наполовину опустошенную бутылку.

Еще мгновение и моих пальцев касается потрясающе ароматный букет. Ничего не остается, как принять цветы. Они же ни в чем не виноваты, верно? Поведение Димы обескураживает. Трудно злиться, когда он такой… Какой?

Милый, заботливый.

Машинально прикасаюсь пальцами к одному из плотных ароматных бутонов, но, как будто придя в себя, отдергиваю пальцы прочь.

Так и не увидев с моей стороны ожидаемой реакции, Дима негромко чертыхается. Сбросив обувь, он опускается в стоящее рядом кресло. Затем, медленно подняв на меня настороженные зеленые глаза, невесело усмехается, кривя уголок рта.

— Устал, – нечитаемым взглядом скользит по моему напряженному лицу, полностью лишённому косметики. – Обязательно сейчас разбор полетов устраивать? А, Аленушка? Или до завтра подождет?

Взгляд Волкова на непродолжительное время останавливается на моей талии, затем он тянется к тонкому небрежно повязанному галстуку. Судя по тому, как неаккуратно он повязан, Дима уже пытался ослабить или снять аксессуар – и не единожды. Очевидно, попытки Волкова не увенчались успехом.

– Алена…

Хриплый голос буквально в каждую клеточку тела проникает, заполняя собой. Дима иронично приподнимает черную, словно деготь бровь и, глядя прямо в глаза, вкрадчиво говорит:

- Помоги снять эту чёртову удавку… пожалуйста.