Глава 67

Глава 67

Дима

Дима Вернувшись в зал ресторана, первым делом принимаюсь искать глазами жену. Только вот моего белокурого ангела нет за столом. А Мирьям и Сюли, судя по обрывкам разговора, ведут уже далеко не светскую беседу:

- Когда я была маленькой девочкой — была капризной, вредной и невыносимой! - обаятельно улыбается жена Садулаева и деловито поднимает тонкий палец, на котором в свете люстр сверкает обручальное кольцо, — НО! Теперь я выросла и… Ха-ха-ха… ничего не изменилось!

Подойдя ближе, с беспокойством отмечаю, что сумочка Алены лежит на стуле. Чертыхаюсь про себя, когда замечаю, что из нее выглядывает девчачий розовый сотовый.

– Дамы, простите, что прерываю ваш разговор, — с легкой извиняющейся улыбкой обращаюсь к Мирьям. — Мира, ты не видела Алену?

Девушка удивленно бросает взгляд на соседний стул. На белоснежном лбу Садулаевой появляется неглубокая продольная морщинка.

- Она выходила в уборную, но… - бросает взгляд на изящные золотые наручные часы.

– Странно. Прошло уже достаточно много времени, – прикусывает губу, виновато зелеными глазами глядит. — Дим, я…

– Все нормально, — успокаиваю жену друга, не давая договорить, и как только к столу подходит Давид и партнер из Китая, добавляю: — Я ее найду.

Подхватив небольшую черную сумочку, направляюсь вдоль длинного коридора. Проклятье! Стоило всего на десять минут отойти… Злюсь от того, что переживаю. Неужели нельзя было с собой трубку прихватить?

– Волков!

Поднимаю руку, отсалютовав на приветствие давнего знакомого. Ресторан позиционируется, как модное и дорогое заведение, поэтому ничего удивительного в том, что то и дело натыкаюсь взглядом на знакомые лица бизнесменов, акционеров и прочей элиты Анапы.

Заведение «Чай Таун» в китайских многовековых традициях. При этом национальная стилистика Китая максимально напоминает современный дизайн, так что решение удачное вдвойне. С черными глянцевыми стенами, сияющими, как поверхность моего телефона Vertu, расписными панно в человеческий рост с павлинами, гейшами, самураями, цветочными мотивами – точными копиями старинных миниатюр. Словно это не ресторан, а драгоценная шкатулка из лакированного дерева: многодельная, вся украшенная золотыми росписями.

В дизайне черный цвет способен любой интерьер ресторана сделать загадочным и интересным, но при слишком активном его использовании помещения могут превратиться в неуютные мрачные комнаты, но ресторану «Чай Таун» этого явно не грозит. Отличное место, великолепная кухня.

Именно сюда я всегда и хотел привести свою красавицу. Уверенно ступаю по полу, выложенному антрацитовым камнем с сияющими, как алмазная крошка, вкраплениями. В них, как в зеркале, отражаются тысячи хрусталиков двенадцати длинных, ниспадающих до столиков, авангардных люстр и сотни светящихся капель трех гигантских сверкающих шаров. Машинально останавливаюсь, когда неожиданно локтя настойчиво касается женская ладонь. На белой ткани рубашки загорелая женская рука с идеальным красным маникюром выделяется ярким пятном.

– Привет… Дима.

Глубокий грудной голос бьет по нервам, словно оголенный провод. Проклятье! Этой мне сейчас не хватало только… Бывшая жена еще той занозой в заднице оказалась. Хочется стряхнуть тонкую руку, что вцепилась в меня, словно паучья, но высокая дисциплинированность и выдержка заставляют лишь приподнять бровь. С намеком посмотрев на холеные пальцы, унизанные дорогими кольцами, поднимаю взгляд на женщину и отвечаю полным ледяного холода голосом:

– Камилла.

Улыбается полными губами, подкрашенными кроваво-красной помадой, не спешит руку убрать. Наплевав на приличия, одним нетерпеливым движением скидываю ее прочь.

– Могу тебя поздравить? – не сдается бывшая жена, прикрывает глаза, пряча взгляд за наращенными ресницами. — Говорят, ты стал хорошим мужем, – добавляет ехидно, с намеком.

- Хорошими мужьями не рождаются, – осаживаю крашеную блондинку. – Хорошими мужьями становятся с хорошими жёнами.

Лицо женщины искажает гримаса ярости.

Она портит симпатичные черты, делая ее поразительно схожей со злым хорьком. Странно, я ожидал, что во мне проснётся ненависть к ней… Но нет, мне её просто жаль. Быстро взяв себя в руки, Камилла посылает мне знакомую заигрывающую улыбку. Только вот мимо. Вдоль и поперек еще пару лет назад ее ужимки изучил.

Не интересно.

– Ты выглядишь таким напряженным, – кладет руку мне на грудь, но почти сразу убирает. Чувствует незримую опасность, но все же пробный шар кидает. — Как насчет того, чтобы встретиться, былое вспомнить…

- Что вспоминать? Развод? – несговорчиво цежу. Больше всего меня навязчивые женщины напрягают. — Ну, так случилось. Бывает… Не сошлись характерами. Не смогли уступить друг другу. Короче говоря, обычная история. Разбежались. Извлеки из всего этого урок. Я извлек и тебе того желаю.

– Я по тебе скучаю, по твоим рукам, губам… - не сдается Камилла.

Терпение лопается, как воздушный шар. Резко и безвозвратно.

- Господи, женщина, оставь меня в покое! – раздражение лавой по венам течет. — Мы уже не вместе! Хватит унижаться.

Искренне не понимаю, чего она хочет добиться. Все мосты уже сожжены, на все вопросы найдены ответы, и более не за чем встречаться – даже обиды прощаются как-то сами собой. Остается только невысказанный вопрос: «Что же ты, сука такая, столько времени мне голову морочила-то?»

Опешив от моего грубоватого ответа, Камилла на секунду в ступор впадает, уязвленная до глубины души. Ничего, переживет!

- Ну, и вали! – придя в себя, почти шипит, щуря темно-карие глаза, кривит презрительно полные губы. - Ты жалок, Волков. Просто идеальная пара для твоей серой мышки.

Криво усмехаюсь, ощущая, как подушечки пальцев буквально пощипывает от желания встряхнуть гадюку, чтобы поставить на место.

Пусть только еще раз насчет Алены заикнется!

- И не мечтай, что я думаю о тебе! – поджимает губы так, что они почти в одну сплошную линию превращаются, накидывая безжалостно ей пару годов сверху. — Я вспоминаю о тебе каждую субботу, лишь когда твоей рубашкой полы мою.

Только ее слова мимо ушей пролетают. Уже давно не актуально.

– Ты и полы моешь? – усмехаюсь, будто Камилла анекдоты «травит». — Ничего забавнее в жизни не слышал.

Не обращая внимания на мои слова, бывшая подается вперед. Глаза темным блеском горят. Освещение такое, что кажется будто черный зрачок радужку поглощает миллиметр за миллиметром, в черную бездну превращаясь. В голове тут же образ других глаз появляется: голубых, как небо, чистых и невинных.

- Знаешь, ты всегда был и будешь моим, – не успокаивается блондинка, сжимает пальцы в кулаки так, что костяшки белеют. - Мой парень, мой жених, мой муж, мой «бывший». Если бы не я, ты бы так никогда не поднялся.

- Залог успешного мужчины, в правильном выборе жены, – говорю с расстановкой, чтобы каждое слово до этой дряни дошло. — И я его сделал. ТЫ здесь, Камилла, не причем, - ставлю безапелляционно точку в этом, мягко говоря, неприятном разговоре. Сама напросилась!

– Ты не знаешь, от чего отказываешься.

– Хорошо, я буду лояльным, - сдерживаться с каждой секундой все более неимоверных усилий стоит, — и не пошлю тебя на три буквы, Камилла. Иди на все четыре стороны и будь счастлива. Главное, у меня на пути больше не встречайся.

– Знаешь, что? Я желаю тебе удачи, Волков, потому что свое счастье ты уже потерял.

Счастье?! Серьезно?

Это настолько смешно звучит, что я еле сдерживаю удивлённый смешок. Про прошлые отношения я думаю лишь одно: лучше хреновый конец, чем бесконечная хрень. Поэтому не понимаю настойчивых попыток Камиллы привлечь мое внимание.

Округлый подбородок дрожит. Ей с трудом удается удерживать самообладание. Безошибочно улавливаю алкогольные пары.

Такая жалкая…

Увидев, как я морщусь, умоляюще в глаза вглядывается:

– Даже дым сигарет и алкоголь не помогают забыть тебя.

– Между нами все кончено, Камилла, – обрываю жалкие потуги бывшей жены. — Причем уже очень давно, – даю последний совет, прежде чем отвернуться, чтобы продолжить свой путь. — Лучше займись своим любовником.

Вновь впивается в мою руку ногтями, тянет к себе. Смириться не желает, пока весь яд до конца не сцедит.

- Никого бы не было, если бы ты не был таким чертовым ублюдком! Твои бесконечные рейсы, безденежье, пустые обещания, что скоро все изменится! А теперь все этой на блюдечке досталось, после моих страданий! – срывается Камилла. — А любовник, Волков, это лишь результат невостребованности женских желаний мужем. Если бы любил не ушел!

– Может, ты в чем-то и права, Камилла. Я не снимаю с себя ответственности, - сухо отвечаю бывшей, — но порой нужно уметь уйти вперед, не оглядываясь на людей, которые тебя предали.

Уже через секунду понимаю: хорошее обращение с бывшей женой ничем положительным не заканчивается.

– Ты пожалеешь, — негодующе встряхиваете обесцвеченными волосами, и моего обоняния тошнотворно тяжелый пудровый аромат касается. - Мое предложение действует ограниченное время. Потом будет поздно! Завтра мы могли бы встретиться…

Про себя хмыкаю. В этом вся Камилла. Манипуляции и много яда…

Лучше получить пулю в лоб, чем этот идиотский разговор продолжать.

– Никогда не бывает поздно… - делаю паузу, замечая то, как в карих глазах бывшей жены начинает разгораться надежда, но тут же душу ее на корню, — бывает лишь уже безразлично, Камилла. Я люблю свою жену, так что, можешь не стараться. Найди себе другую цель.

Но стоит мне отвернуться, как в спину со свистом летят слова острее кинжала:

– А твоя мышка даром время не теряет.

Оборачиваюсь, ощущая неприятное чувство, которое поднимается откуда-то из глубины груди.

Вот ведь не уймется эта сатана!

– Ты же ее ищешь?

– Где Алена? - сжимаю зубы, почти теряя терпение. — Клянусь Богом, если ты… - обхватываю женское запястье так, что золотой браслет Камиллы с силой впивается в кожу.

– Больно, — шипит, пытаясь вырвать руку, а затем, с ненавистью глядя мне в лицо, с издевкой кидает. — Спроси у Лазарева. Я видела, как они ВМЕСТЕ выходили на террасу.

Вот теперь она всецело привлекла мое внимание!

Слепая ярость с ревностью на секунду с ног сбивает. Да нет, не может быть… Это ерунда какая-то! В сердце зарождается ярость подобно раскалённому углю, который невозможно удержать в руках.

– Клянусь, если ты мне наврала, сильно пожалеешь об этом.

Резко направляюсь в сторону террасы. Злость мгновенно через край хлещет, как только надменное лицо Лазарева представляю. Нет, ярость никуда не делась, никуда не исчезла, но сейчас я почему-то спокоен.

И не просто спокоен, а так, словно обожрался успокоительного. Если Лазарев Алену хоть пальцем тронет – убью лично. Лично! Это мусор! Мир станет только лучше, если я вычищу его от таких отбросов, как Лазарев.

А там пусть меня судят. Пусть судят…