Глава 12

Вcю дорогу молодые люди ехали молча, каждый погруженный в собственные мысли и переживания. Аня, отвернувшись к окну, мечтала поскорее избавиться от общества назойливого бывшего. Потому что это было невозможно — находиться с ними в замкнутом пространстве, чувствовать запах парфюма, который девушка так любила в далеком прошлом.

А ведь именно она выбирала этот парфюм для Ника, девушка до сих пор помнила, как переживала, что ее не слишком дорогой и оригинальный подарок, может не понравиться возлюбленному. Удивительно, что Ник так и не сменил парфюм. Бросив мимолетный взгляд на сосредоточенного на дороге мужчину, Аня вздохнула тихо, понимая, что слишком много стало Варшавского в ее жизни за последнее время.

И она бы ни за что не согласилась садиться в его машину, если бы не знала прошлого Ника — если тот вбил себе что-то в голову, то ничем из него навязчивую идею не вытравишь. Вряд ли за пять лет много изменилось в его характере.

Меньше всего Ане хотелось, чтобы Варшавский врывался в жизнь ее маленького Андрюшки. Каким бы смышлёным ни был ее сын — он всего лишь маленький мальчик, ребенок, который непременно привяжется к взрослому мужчине так, как это было с Витей.

Аня невольно поморщилась, вспомнив слова, брошенные Виктором в порыве гнева, его взгляд, реакцию. А ведь Витя был прав, Варшавский просто раздавит ее, если Аня впустит его в свою жизнь. И если она давно научилась справляться со своей болью, то для сына девушка подобной участи не хотела. Ей и так придется объяснять Андрюше, почему так горячо любимый им Витя больше не придет. И малышу будет больно, обязательно будет.

Глубоко погруженная в собственные размышления, Аня не сразу поняла, что машина остановилась напротив детского сада. Очнувшись, девушка буквально вылетела из машины, направляясь в сторону здания, даже не думая дожидаться Варшавского. Вообще, Аня надеялась, что Ник останется ждать в машине, но Ник, естественно, ее ожиданий не оправдал. В считанные секунды мужчина нагнал девушку и теперь шагал вровень с ней, не издавая ни единого звука.

Все также молча они пересекли холл, поднялись на нужный этаж и вошли в группу, где молодых людей тотчас же встретила воспитательница. Женщина перевела непонимающий взгляд с Ани на Варшавского и обратно. Если Анну она ждала, то появление Ника явно удивило женщину, ведь сегодня утром Настеньку привели родители и ничего о появлении крестного девочки сказано не было.

— А вы…

— Добрый день, — поздоровался Ник с растерянной женщиной. — Мы за Андреем.

Казалось, слова Варшавского удивили женщину еще больше, чем, собственно, его появление в компании Ветровой, но своего удивления женщина решила не высказывать. Кротко кивнув, женщина удалилась, а Аня только сейчас поняла, что все это время находилась в каком-то ступоре. Но не успела она вымолвить и слова, как воспитательница вернулась к ним в компании Андрюши. Малыш был совершенно бледный и, казалось, едва стоял на ногах.

— Андрюш, малыш, ну как ты, — Аня сразу же рванула к сыну, присела рядом с ним на корточки и притянула к себе. Коснувшись лба ребенка, Аня покачала головой, Андрей был горячий, как печка.

— Я не малыш, — буркнул сын, заставив всех присутствующих улыбнуться. Маленький стойкий оловянный солдатик.

— Конечно-конечно, — поспешила исправиться Аня, как ты себя чувствуешь? Что болит?

— Горло, — признался Андрей, немного подумав, а потом осмотрелся и остановил серьезный взгляд на Варшавском, истуканом стоявшем в двух шагах от Ани с сыном. — А вы за Настей? Она еще спит.

Ник не сразу нашелся с ответом, ему вообще было сложно говорить в присутствии сына. Он просто не знал, как себя вести, ведь Аня была права, Ника не было в жизни Андрея слишком долгое время.

— Нет, Андрей, мы с мамой приехали за тобой, — наконец сумел выдавить из себя Варшавский, поймав при этом недовольный взгляд Ани.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать отношение девушки к сложившейся ситуации. Аня ясно дала понять, что не желает видеть Варшавского рядом с сыном и вряд ли успела поменять свое мнение, а после того, что Ник сегодня устроил в ее офисе — и вовсе в этом мнении укоренилась.

Ник сам не понимал, что на него нашло и зачем он устроил ту идиотскую сцену. Просто увидев эту идиллию, не смог держать себя в руках. Сейчас он сам себе не мог объяснить, почему присутствие юриста в считанные секунды вывело Варшавского из себя. А ведь за столько лет он научился держать свои эмоции под контролем, бизнес в конце концов построил и вообще был человеком, славящимся не дюжей долей терпения. А тут словно чеку сорвало, тормоза слетели, стоило только почувствовать запах еды, увидеть на столе пакеты с эмблемой очень даже приличного ресторана и наткнуться на улыбку Ани. Только оказавшись выставленным за дверь, Ник пришел в себя, словно пелена с глаз сошла. Ему необходимо было подышать воздухом, а потом он планировал вернуться и поговорить с Ветровой с глазу на глаз, в спокойной обстановке. Извиниться в конце концов.

— За мной? — после паузы переспросил Андрей, морща маленький, слегка заостренный носик, а Ник в очередной раз поразился тому, насколько похож на него малыш. Ведь Ник и сам часто вот так морщил нос, какое-то совершенно непроизвольное движение. В прошлом Аня зачатую посмеивалась над Варшавским, говоря, что у него все на лице написано.

— За тобой, — кивнул Ник.

— Так, давай-ка будем одеваться, — прервала их недолгий диалог Аня. Ей вообще не нравилось, что Ник завел разговор с ее сыном. Но не устраивать же теперь сцены на потеху всему детскому саду.

Воспитательница помогла девушке одеть малыша и молодые люди, попрощавшись, всей честной компанией покинули детский садик. Аня планировала вызвать такси и уже вынула из кармана телефон, когда Ник вновь подал голос.

— Я сейчас вызову врача на дом и…

— Нет, с этим я и сама справлюсь, а ты можешь ехать.

— Не говори ерунды, я отвезу вас домой, — безапелляционно заявил Варшавский и направился к оставленному на стоянке автомобилю.

Вздохнув, Аня все же рассудила, что нет ничего плохого в том, чтобы Ник довез их с Андреем до дома. Все же такси еще нужно было дождаться, а Андрюша и без того температурил, хоть и храбрился, стараясь не волновать любимую мамочку. Уже у машины Ник, невзирая на Аню, ее молчаливые протесты и многозначительные взгляды, подхватил Андрюшу на руки и усадил в детское кресло, купленное, судя по всему, для крестницы Варшавского.

До дома Ветровой молодые люди вновь ехали в гробовой тишине, которую время от времени нарушал Андрюша, задавая Нику те или иные вопросы. Даже несмотря на свое состояние, малыш увлеченно слушал ответы Ника, а Аня лишь недовольно поджимала губы. Нужно было быть слепой, чтобы не заметить, как мальчик, словно подсознательно тянулся к Варшавскому. Сложно было не увидеть связь, мгновенно образовавшуюся между малышом и его отцом. И Ане эта связь абсолютно точно не нравилась. Сын — все что у нее было, самое дорогое и ценное в ее жизни, а Варшавский — потенциальная опасность, от которой необходимо избавиться в кратчайшие сроки.

— Спасибо, что подвез, дальше мы сами, — обратилась к Нику Аня, когда он припарковался недалеко от ее подъезда.

Ник только криво усмехнулся, и не проронив ни слова, вышел из машины. Ане все это совсем не нравилось, и то, что ее сын вновь оказался на руках у Варшавского, и то, как малыш прижимался к мужчине, обхватив маленькими ручками его шею, — Ане тоже не нравилось. Шумно вздохнув и уговорив себя не устраивать скандал ради спокойствия собственного сына, девушка развернулась и засеменила в сторону подъезда. Не оборачиваясь, вошла в подъезд, подошла к лифту и нажала кнопку. Ник, с Андрюшей молча следовали за девушкой.

Ане совсем не хотелось пускать Варшавского даже на порог своей квартиры, потому что это ее обитель, ее крепость и никак иначе, а Ник здесь чужак и ему совершенно точно не рады. От очередной колкости Аню остановил лишь факт, что на руках у Варшавского удобно устроился ее сын. Впустив Варшавского в квартиру, она указала на детскую, куда Ник отнес уже порядком умотавшегося Андрюшу и последовала за ними. В детской Аня быстро переодела сына в пижаму и уложила на кровать. Ник тем временем вышел из комнаты и набрал номер знакомого врача, у которого, естественно, среди знакомых имелся и педиатр.

— Я вызвал врача, — сообщил Ник, когда Аня вышла из детской.

— У нас прекрасный педиатр и тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело, Ник? Спасибо тебе, что подвез, но тебе пора и врача не надо, я вызову своего, — скрестив руки на груди, девушка всем видом показывала Варшавскому, что ему здесь явно не рады и делать ему в квартире Ветровой нечего.

— Ань, давай без этого, наш сын болен, я никуда не уйду и, кажется, я уже тебе все сказал на этот счет, давай хотя бы один день обойдемся без споров, ладно? Он и мой сын тоже.

— Он…

— Хватит, Ань. Наши отношения — это наши отношения, сына они касаться не должны. Я переборщил с напором, признаю. Но и для меня было шоком узнать, что у меня, оказывается, есть сын! — Ник чуть повысил голос, но вовремя осознал, что вновь наступает на старые грабли. — Извини. Я тоже переживаю. У меня нет цели переворачивать с ног на голову вашу жизнь, я просто хочу принимать участие в его жизни. Я и так потерял четыре года, и, если ты думаешь, что я не жалею, то ты сильно ошибаешься. Больше всего на свете я хотел бы видеть, как рос мой сын, как он впервые пошел, как заговорил. И да, по ночам я бы тоже с радостью не спал, потому что это, черт возьми, мой сын.

— Ты сам…

— Перестань, я знаю, что ты скажешь. Мы оба совершили ошибки в прошлом, этого не изменить, но ребенку нужен отец и как бы твой…этот…его не любил, родным он ему не станет. Просто дай мне возможность видеть, как растет мой сын, на твоих условиях.

Аня слушала Ника не прерывая, смотрела на него, выискивая хоть какой-то намек на фальшь в Варшавском, но, кажется, таким потерянным она его еще не видела. Девушка даже не стала уточнять, какую такую ошибку в прошлом совершила она. Ведь это Ник исчез, а потом женился на другой, не сказав ни слова.

— Посмотрим, — неопределенно произнесла девушка и, развернувшись, пошла на кухню.

Одна часть девушки вопила о том, что нужно гнать Варшавского поганой метлой, другая же хотела верить в то, что Ник действительно хочет присутствовать в жизни сына. В голове Анны роилось множество вопросов и противоречий.

— Если ты посмеешь причинить ему боль, я тебя уничтожу, Ник, я сделаю все, чтобы разрушить твою жизнь, — включив чайник, Аня повернулась к остановившемуся в дверном проеме мужчине. — Это не пустые угрозы. Если, наигравшись, ты решишь, что с тебя хватит, лучше проваливай сейчас.

— Ань, — Ник сделал несколько шагов, оказавшись слишком близко в Ветровой.

— Даже не думай, — прошипела девушка. — Я не послала тебя лишь потому, что Андрей по какой-то совершенно неясной мне причине, неосознанно тянется к тебе. К Вите он привыкал достаточно долго, а ты… я не знаю почему… но я тебя предупредила, Варшавский, ты пожалеешь, если сделаешь ему больно.

Ник так и не смог произнести ни слова, лишь всматривался в изменившиеся черты Ветровой, больше не видя в ней ту забавную девчонку с пухлыми щечками и россыпью веснушек по обеим сторонам маленького, чуть вздернутого, носика. Она изменилась, действительно изменилась.

Игру в гляделки нарушила мелодия звонка. Так ничего и не сказав, Ник пошел встречать врача, а Аня вернулась к сыну. Спустя несколько минут в комнату вошел высокий мужчина, средних лет, в сопровождении Ника. Осмотрев и послушав разбуженного малыша, доктор похлопал того по плечу и обратился к родителям.

— Повода переживать я не вижу, обыкновенная простуда. Мальчику нужен покой, обильное питье и крепкий сон. Температуру мы сейчас собьем, но вам нужно будет ее контролировать, если поднимется снова — собьете, я все напишу.

Аня только головой покачала, она-то знала, что поднимется. Девушка прекрасно знала особенности организма своего сына, и в этом он был точной копией отца. Порой, Аня задавалась вопросом: как же так вышло, что сын не взял от нее ровным счетом ничего?

Проводив врача, девушка снова уложила Андрюшку в постель, укрыла одеялом и, дождавшись, пока малыш уснет, вернулась на кухню, где молчаливо ждал Ник с кружкой горячего чая.

— Будем надеяться, что он проспит до утра, — начал разговор Ник.

— Не проспит.

Варшавский поднял голову, посмотрел удивленно на Аню.

— Он болеет точно также, как болел ты. Температура сбивается ненадолго и снова поднимается, так что через несколько часов он проснется. Это будет долгая ночь, он слишком похож на тебя, — усмехнулась девушка, сама не понимая, зачем вообще все это сказала.

— Ну он же мой сын, — улыбнулся Ник.

— Ты сам все разрушил, Варшавский…

Николай сжал кулаки и попытался абстрагироваться от слов Ани, потому что ни черта подобного не было. Разрушила как раз все она, когда растоптала их отношения своим предательством. Пришлось захлопнуть рот, чтобы их него не полилось все, что накипело, потому что сын был важнее всех, всех недомолвок. И пусть глотку драло от желания прокричаться на тему «кто виноват», мужчина задержал дыхание и перевел нечитаемый взгляд на девушку. 

—Может надо его в больницу…если поднимется температура. Я так паникую, когда он горит, это ужасно просто, — Аня заломила руки, глаза при этом увлажнились, и весь запал мужчины сошел на нет, стоило только увидеть заплаканные глаза девушки. 

Удар под дых, к которому он никак не был готов. И должен же чувствовать злость, а самому хочется в охапку Аню сгрести и стереть эту печаль с лица, сейчас уставшего и изнуренного от проблем. И почему он сейчас всматривался в нее как будто никогда в жизни не видел, почему заострял внимание на родинке над губой, почему так тщательно скользил взглядом по раскосым глазам и пушистым ресницам? Почему? 

Больших трудов стоило сейчас заставить себя прекратить рассматривать ее, а просто быть тем самым Ником, который когда-то запретил себе о ней лаже думать. Но все это было явно до того, как он узнал о наличии ребенка. А сейчас все менялось со скоростью света, и его реакция тоже. 

—Давай решать проблемы по мере их поступления, — сдавленно выдавил из себя мужчина, осторожно касаясь сжатого кулачка девушки. Ледяного на ощупь. Но даже такой контакт всколыхнул какие-то раны, вспорол их, заставляя кровоточить. 

Аня посмотрела на Николая затравленным взглядом, но руку медленно убрала, скукоживаясь в момент. Это тоже стало неплохим шлепком по лицу мужчины, ясно давая понять, что даже в таком состоянии она не собиралась давать слабину. Николай опешил, но не отодвинулся от девушки, зато это быстро сделала Аня, метнувшись вон из кухни. 

На этом диалог закончился. Ночь выдалась бессонной. Как и ожидалось, малыш просыпался часто, и с каждым пробуждением смотреть на Аню было все сложнее. Она на перебой впихивала в их сына разные таблетки и шипучки. Все это сопровождалось недовольным бурчанием мужчины. 

—Вызываем скорую, пусть сделают укол, — таблетки сменялись народными средствами, и когда девушка устало привалилась к кровати Андрея, Николай не выдержал, потому что это уже был край. 

—Ты запихнула в него пол-аптечки, давай теперь хотя бы время пройдет, нельзя же с ребенком так, — сжал челюсть мужчина, на что Аня моментально зажглась, как спичка.

—Давай я сама решу, а ты, раз сдулся так быстро, можешь быть свободен. Тебя тут никто не держит. Я сама все решу, впрочем, как и всегда, — Ветрова сжала голову руками и тяжело задышала. 

—Не перекручивай! 

Внезапно послышался слабый голос Андрея, он-то и стал неким стоп-словом в такой перепалке бывших влюбленных. Заставил захлопнуть рты и скооперироваться.

—Мамочка, ты злишься на меня? —Аня развернулась к сыну моментально, коснулась его лица и ласково провела пальцами по покрытой потом коже. 

—Нет, что ты, малыш…— девушка стерла с лица набежавшие слезы, что опять больно кольнули в грудине Ника ржавым железом. — Ты как себя чувствуешь?

—Мамочка, я намного лучше, честно. Немного жарко. А ты злишься на дядю Колю? — десткая непосредственность не знала границ, но даже в таком состоянии малыш был настоящим мужчиной, чем разительно отличался от своих сверстников. Он не канючил и не требовал к себе внимания. 

—Нет, конечно, просто волнуюсь немного, вот и…— Аня наклонилась к маленькому личику и печально улыбнулась.

—Ты не волнуйся и не ругайся, я выздоровею и буду тебе помогать. Как раньше! — Андрей поморщился, глотая слюну, и распахнул свои глаза. Еле держал их открытыми, но все равно боролся со сном, который, что было видно невооруженным глазом, давно хотел завладеть малышом. 

Николай мягко улыбнулся сыну и в очередной раз потрогал лоб.

—Боец, ты чего это удумал так захворать?  

Аня моментально поменялась в лице, заметив такие действия. Мужчине не нужно было смотреть на девушку, чтобы понять: она недовольна таким поворотом событий. Казалось, что Аня была готова отгрызть ему руку, лишь бы он не касался ее сына. Поправочка, их сына. Это их ребенок, и все. Точка. Он такой же отец, как она мать. И пусть пока он не принимал участие в воспитании, но дальше он не собирался пускать все на самотёк. 

Андрей с трудом повернулся в сторону мужчины и очень серьезно ответил, как будто он не ребенок, а совершенно взрослый и состоявшийся человек. 

—Дядя Коля, а я всегда так болею, но я скоро буду в порядке. Меня мама всегда лечит очень хорошо. Только пока я болею ей помогать некому. Вы будете вместо меня? 

Николай, конечно, опешил, потому что таких слов от ребенка его возраста не ожидал услышать, но вдвойне ему было отрадно, потому что это его сына так сказал. Он рос мужиком.

«Хоть ты к этому имеешь такое себе отношение» в очередной раз подколол сам себя мужчина, и сразу сник. 

—Твоя мама молодец. И, конечно, ты можешь не волноваться, выздоравливай и поправляйся, все будет в лучшем виде, — в этот момент Аня цокнула языком, но никак более не прокомментировала слова Варшавского. 

—Как выздоровею мы потом на аттракционы сходим, мамочка? — Андрей снова превратился в ребенка, коим ему и положено быть, и очень тихо переспросил волнующий вопрос. —Мы ведь еще хотели с тобой…

—Сходим, конечно, ты что! Сейчас главное, чтобы ты выздоровел, а потом мы сходим с тобой везде. Я обещаю тебе, мой сладкий.

Температура все-таки спАла, и к девяти часам вечера Андрей уснул спокойным сном, не тревожась и даже не двигаясь. Аня же, полностью вымотанная, сидела на кухне и выпивала очередную кружку зеленого чая, когда Варшавский зашел после еще одной проверки, чтобы поговорить. Он чувствовал, что разговору состояться суждено. Теперь уж так точно.

Ветрова напряглась, словно он мог принести плохие новости.

—Он спит, — ответил на немой вопрос девушки. И Аня моментально расслабилась. Стоит сказать, что именно Ник заставил ее уйти на кухню и поесть, иначе она бы так и сидела бы у изголовья кровати, приваливаясь затылком о деревянную спинку. А Варшавский в это время сидел с сыном, проверял и мерил температуру. 

—Хорошо, — Аня спрятала взгляд в чашке, пока Ник уселся за стол и сложил руки перед собой, морально готовясь к тому, что хотел сказать ей.

—Считаю, что нам надо поговорить, — проговорил мужчина спокойно, но уверенно. 

Взгляд девушки из уставшего превратился в подозрительный, она провела ладонью по лицу, сжимая пальцами веки, и недовольно фыркнула.

—О чем? Мне кажется, что особо и говорить не о чем.

—Ну как же. Первое. Это наш сын. Прекрати такие разговоры, как ты себе позволила, в его присутствии. Таким образом ты подрываешь мой авторитет. Какие бы отношения нас ни связывали…— но Ветрова моментально зарделась и перебила мужчину, даже не дослушав. 

—Нас ничего больше не связывает, — процедила сквозь зубы, хватаясь за руку чашки. Пальцы аж побелели от того, с какой силой она сжимала ее. —И нет у тебя никакого авторитета.

Ник втянул воздух до болезненных спазмов в легких и медленно выдохнул, приводя свою реакцию на ее слова хотя бы к отметке «адекватная». 

—У нас есть сын, и он не должен страдать, так что дослушай. Никакой ребенок не должен расти без отца при живом родителе, тем более, если этот родитель очень хочет участвовать в жизни своего ребенка. Это как минимум бессердечно с твоей стороны. И согласись, что ты не имеешь никакого права на это, даже морального, — Варшавский знал, на что давить, и в принципе считал, что имел на это право. Он отец. И он хочет стать им по-настоящему.

—Нельзя просто так ворваться в нашу жизнь и заявить свои права, — Ветрова говорила так же воинственно, как и в первый раз, но только сейчас менее уверенно, что ли. 

—Никто не будет брать ситуация нахрапом, но и просто исчезнуть я не смогу. Я хочу и буду помогать, и я считаю это абсолютно нормальным, ты одна тянула все сама, и это неправильно.

Девушка замерла, притихла, ожидая последующих слов. А Ник считывал ее реакцию и думал, как бы выразить мысль точнее. Ветрова на мгновение выпала из реальности, даже не моргала, а затем, после затянувшегося молчания, задала главный вопрос:

—Что ты предлагаешь? —взгляд Ани стал каким-то другим, но Ник не мог правильно интерпретировать ее эмоции, она закрылась и была готова к обороне.  

—Перемирие. Я вывешиваю белый флаг и готов пойти на компромиссы, если и ты пойдешь на них. Начнем хотя бы с того, что я буду видеться с Андреем, — Аня втянула носом воздух, но Ник вовремя продолжил, — в твоем присутствии. 

—Но я не буду говорить ему, кто ты такой.

—Не сразу, — Ник боролся до последнего, и было видно, что Ветрову это предложение не устраивало. Она ерзала на месте и хмурилась. 

—А если тебе надоест. И ты исчезнешь? 

Надоест быть отцом? Серьезно? Да он мечтал об этом! Давно и долго, и если бы он нал, да никогда бы такого не случилось, что он бы отказался. Не от ребенка! 

—Выкинь эту мерзость из головы. Это мой сын, и я никогда не откажусь от него. Даже думать не смей.

Возможно, это прозвучало грубее, чем планировал Ник, но подобный ответ эффект возымел. 

—Не сразу и не много. Постепенно, — капитулировала Ветрова, но было видно, что ломала себя изнутри. Такое решение давалось ей с трудом. 

—Не сразу, конечно. Но препятствовать ты не будешь.

—Еще что?

Варшавский ухмыльнулся. Он наконец-то смог узнать девушку из прошлого, ей чудесным образом всегда удавалось считывать его намерения. И ведь было кое-что еще.

—Мы будем работать так, как положено. Никаких проблем, слажено и четко. Этот проект важен тебе и мне, так что никаких разборок, никаких брыканий. Работаем как профессионалы, и я хочу быть с тобой на связи двадцать четыре на семь, если будет такая необходимость. Это мое условие. Работать только с тобой, — резюмировал Варшавский, всматриваясь в наполненные шоком глаза Ани. Она молчала, пока Ник мысленно готовился к любому ее ответу. Ведь это Аня, и тут нельзя было быть уверенным ни в чем наверняка.