Глава 37

В больнице Артур не отходит от меня ни на шаг. Вместе с моим отцом они словно негласно борятся за сферу влияния. Устав от их гиперопеки, я посвящаю все свое внимание Софи. Рядом со мной она успокаивается и даже соглашается войти в кабинет врача. Правда, на протяжении осмотра не отпускает моей руки.

— Со здоровьем вашей дочери все в порядке, — постановляет доктор, но я напрягаюсь, покосившись на Софи. Однако она не злится на то, что меня приняли за ее маму. — Но, пожалуй, я выпишу малышке успокоительные на травах.

— Да, хорошо, — соглашаюсь машинально.

Забираю рецепт, помогаю бусинке слезть со стула — и вместе мы направляемся к выходу.

— А вы, мамочка, на УЗИ еще сходите, — спохватывается доктор, повышая голос. — У Петровой как раз окно сейчас. Пусть глянет, как ваш малыш себя чувствует. Чтобы вы не беспокоились.

Киваю, а сама встречаюсь взглядом с Мейером, который под дверью нас ждал все это время. И, судя по настороженному выражению лица, он услышал, куда меня направляют.

— Лиль, а я могу?.. — начинает он тихо, многозначительно покосившись на мой животик, но тут же осекается. Потому что к нам подходит папа.

— Артур, но… — голову набок наклоняю, а у самой сердце выпрыгивает из груди.

Отец наблюдает за нами, не позволяя мне закончить фразу. Он переводит взгляд с меня на Мейера, а после — вдруг наклоняется к Софи.

— Так, малышка, я в холле видел аппарат с шоколадками, — подхватывает ее на руки. — Идем ограбим, — смеется папа.

Разворачивается и уходит, оставляя нас с цербером вдвоем. Будто специально.

— Ты сказала Мише? — шепчет Артур, намекая на беременность, и обхватывает меня за талию.

— Нет, — оглядываюсь на папу, который возится с Софи в приемной. — Но, мне кажется, он сам догадался, — пожимаю плечами.

— Тогда странно, что я все еще жив, — усмехается с сарказмом и увлекает меня в сторону кабинета УЗИ.

К Петровой мы заходим вместе, потому что спорить с Мейером бесполезно. Да и, если честно, мне хочется, чтобы он был со мной сейчас. Увидел нашего малыша, послушал, как бьется его сердечко.

Правда, в какой-то момент я начинаю беспокоиться о стальном цербере. Пока доктор Петрова надиктовывает показатели, я украдкой кошусь на Мейера, что сидит рядом со мной и почему-то слишком крепко руку мою сжимает.

— Все отлично. Я запишу вас на второй скрининг, — подводит итог врач, убирая датчик от моего живота. — Папочке, наверное, не терпится пол узнать? — выводит из транса Артура. — Кого хотите? Мальчика? — не унимается она, пока я пытаюсь понять эмоции цербера.

— Не важно, — хрипло отзывается он и помогает мне встать с кушетки. — Я и так счастлив, — говорит абсолютно серьезно.

Не на врача смотрит — а впивается в меня черным взглядом. И слова свои только мне адресует. При этом он искренен в этот момент. И непривычно ласков. Настолько, что создается иллюзия, будто мы настоящая семья.

Артур не выходит "из образа", даже когда мы садимся в машину к отцу. А тот делает вид, будто не замечает наших переглядывай и прикосновений. Спокойно реагирует и Софи. Правда, просит, чтобы я опять с ней села, и не отлипает от меня на протяжении всего пути.

— Артур, — строго зовет папа, вызывая бурю волнения в моей душе. — Нам бы на объект сейчас съездить. И в полицию сразу. Выяснить все, — интонацией выделяет. — По горячим следам, так сказать.

— Я возле здания видела кого-то, — признаюсь тихо, при этом Софи по голове поглаживаю. А она засыпает на моих руках. — Одного из строителей, кажется. Он толкнул меня и сбежал.

Тут же жалею о последней фразе, потому что цербер будто с цепи срывается.

— Урод, — рычит он.

— Разберемся, — с непривычным холодом добавляет папа.

Киваю поспешно и умолкаю, чтобы больше ничего лишнего не сказать.

— У меня Софи без няни, — вздыхает Мейер. — Та не явилась сегодня на работу. Говорит, заболела, — недовольно поясняет.

— А Эмма? — уточняет папа чуть слышно, чтобы бусинку не разбудить.

Чувствую, что он намеренно Артура провоцирует. И тот ведется — с трудом злость сдерживает.

— Эту тварь я больше на пушечный выстрел к дочери не подпущу, — цедит он, стараясь тон не повышать. — Она меня знает. Так что после сегодняшнего происшествия в дом не сунется. А завтра — в Австрию, — бросает взгляд на меня через зеркало заднего вида. — И там все решится, — чеканит уверенно.

— Тогда я сам на объект? — предлагает папа.

— Езжайте вдвоем, я с Софи посижу, — выдаю неожиданно для самой себя. И с любовью смотрю на малышку, что устроилась на моих коленях.

Вечером

Лиля

Просыпаюсь от звука шагов за дверью. Распахиваю глаза и растерянно в полумрак вглядываюсь, постепенно узнавая обстановку вокруг. Под боком ворочается Софи, бубнит что-то сквозь дрему.

Осторожно отодвигаюсь и, накрыв малышку пледом, поднимаюсь с кровати. Руками пытаюсь пригладить свое безнадежно смятое платье.

Как только мы с Софи прибыли в дом Мейера, то наспех пообедали и почти сразу отправились отдыхать. Пережитый на стройке страх и испытанные эмоции высосали из нас все силы. Укладывая бусинку, я и сама не заметила, как тоже отключилась.

Судя по темени за окном, мы проспали полдня. Но бодрости я не ощущаю. Наоборот, я еще более разбитая и уставшая.

Смотрю на часы и губы сжимаю, переживая о Мейере.

Выскальзываю в коридор и, увидев свет в кабинете, вздыхаю с облегчением. Помедлив, все же иду к нему. Приоткрываю дверь, неуверенно заглядываю внутрь.

Артур сидит за столом и задумчиво перебирает какие-то документы. Перед ним — открытый ноутбук и чашка кофе. Кажется, Мейер намерен провести за работой всю ночь.

— Разбудил? — мгновенно открывается от бумаг он. — Прости, не хотел.

Улыбаюсь легко, отрицательно головой качаю и молча подхожу ближе. Огибаю заваленное документами рабочее место, становлюсь рядом с Артуром, оперевшись бедром о край стола.

— Как все прошло? — интересуюсь, не отрывая взгляда от нахмурившегося цербера. — Что в полиции сказали?

Мейер берет меня за руку, целует в запястье, а потом откидывается на спинку кресла, продолжая сжимать мою ладонь в своей.

— Они практически сразу нашли виновного, — говорит устало. — Им оказался один из строителей. Видимо, он и толкнул тебя на пляже, — сводит брови зло. — Урод этот сам во всем признался. Сказал, что курил на стройке и бычок бросил. Якобы поэтому и начался пожар. Строителя привлекли за нарушение правил техники безопасности. Еще и нас с Мишей приплели за то, что не были обеспечены должные условия…

— Думаешь, и правда несчастный случай? — тяну недоверчиво.

— Это смешно, Лиль, — внезапно повышает голос, и я чуть ли не подскакиваю на месте. Но Артур успокаивающе поглаживает мою ладонь пальцем. — С какой стати строителю внезапно вздумалось покурить на пустом объекте, пока остальные работники обедали, — продолжает тише, но не менее яростно. — И случилось все именно в тот момент, когда на площадку прибыл мэр, — запрокидывает голову назад.

— Думаешь, специально подожгли? — спрашиваю и сама ответ знаю заранее. — Но зачем? Чтобы ущерб нанести? Тогда было бы больше толку, если бы подожгли стройку ночью, когда никого не было поблизости. В таком случае никто не успел бы отреагировать — и максимально все выгорело. А так. Сразу прибыла пожарная служба. И все потушили. Еще и поджигателя поймали. Очень странно. При куче свидетелей…

— Вот именно, Лиль! — раздражается Артур. — Меня просто хотели носом в дерьмо ткнуть. Показать мэру, что безопасность на моем объекте ни к черту. И вообще я инвестор хреновый, раз даже порядок навести не в состоянии.

— Волков? — на выдохе.

Артур на секунду прикрывает глаза, будто отгоняя головную боль.

— Я перешел ему дорогу с проектом на скале. Теперь он мстит. С его стороны поджог — это был плевок мне в морду. Он специально не скрывался. Рядом был. Действовал нагло и открыто. Мол, смотри, мне даже ничего не будет, это мой город, — Мейер запускает пятерню в свои волосы, взъерошивает прическу нервно. — И ведь прав оказался.

— Артур, — сиплю я, пугаясь своей догадки. — А как же авария? Тормоза…

— Тоже "помогли", — ледяным тоном выдает он, а мне дурно становится. — Кадры с видеорегистратора переданы в полицию, но лицо того, кто это сделал, скрыто, так что…

— Боже… — хнычу я.

На миг возвращаюсь в тот день, когда мне позвонила Софи, а потом я летела сюда, умирая от страха. Что если бы я не застала бы Артура в больнице? Если бы все не обошлось?

Слезы сами катятся по щекам. И сейчас я, кажется, все Мейеру простить готова. И забыть о проблемах, которые мешают нам быть вместе. Все настолько не важно!

— Тише, рыбка, — приподнимается, подается ближе ко мне. — Все позади. Страшнее, что вы пострадать могли. Из-за идиотских игр этих денежных. Я не простил бы себе, если бы с вами что-то случилось сегодня, — целует мои мокрые щеки. — И я найду способ убрать Волкова, — рявкает яростно.

— Волков слишком много возомнил о себе. Но он не всесилен, — всхлипываю я. — В конце концов, можем Врагову позвонить. Объясним ситуацию, поддержки попросим…

— У нас не настолько… кхм… дружеские отношения, — перебивает меня упертый цербер.

— Я еще Загорским могу все рассказать. У мужа Алисы связи мощные, — прокручиваю в голове все, что знаю о Стасе. — Кажется, даже в высших эшелонах власти. Да он в два счета с Волковым разберется!

— Это у них ты от меня скрывалась? — киваю и смущенно опускаю голову. — Нет, сам разберусь, — отмахивается Мейер.

— Так, цербер! — бью его по плечу. — Рассказать, куда тебе следует засунуть свою гордость? — выплевываю в его ошеломленное лицо. — От этого зависит бизнес моего папы. А еще спокойствие твоей дочери. И кое-кого еще… — тяну загадочно, и укладываю его ладонь на свой животик.

Артур мгновенно преображается, словно у него внутренний переключатель срабатывает. И цербер вдруг становится ласковым и ручным.

Наклоняется, прижимается щекой к моему животу, заставляя меня замереть растерянно и дыхание затаить. И даже… целует. А потом, выпрямившись, притягивает меня к себе.

Потеряв равновесие, плюхаюсь к нему на колени и, ойкнув, обвиваю его шею руками.

— Уговорила, рыбка, позвоню, — улыбается, лаская меня взглядом. — Из Австрии уже, — добавляет неожиданно.

Я вспоминаю его слова. И перед глазами не вовремя возникают собранные чемоданы, что стоят в холле. Чуть отстраняюсь, уперевшись руками в мощные плечи Артура.

— Улетаете? — резко перевожу тему. — Завтра? — голос срывается.

Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, заправляет прядь волос за ухо.

— Да, рыбка, — говорит обреченно. Хоть я и понимаю, что так надо, но… мне больно. — Лиль, я не знаю, сколько времени займет судебная волокита, но исход будет один. И он неизбежен. Я все продумал. И все, что мне нужно сейчас, — спокойно, с холодной головой реализовать свой план. Сладкая, поверь, я…

Не слушаю дальше…

Обхватываю ладонями мужские щеки, покрытые грубой щетиной, и прерываю речь Артура поцелуем. Страстным, глубоким и с привкусом моих слез.

Целую отчаянно…

Будто мы никогда не увидимся больше…

Артур

Нежная. Сладкая. Моя.

Почти моя. Но скоро станет таковой. Абсолютно точно!

Зря я, что ли, почти неделю вдали от Лили подыхал? Закапывался в бумагах, пытаясь ускорить решение моих проблем и отвлечься заодно.

Терпел эту идиотку Эмму рядом. Наблюдал, как она к собственной дочери наплевательски относится. И невольно с Лилей сравнивал, хотя глупо даже вместе их ставить.

Рыбка идеальна. Настоящая женщина. Прирожденная мать. Чужого, по сути, ребенка полюбила. Привязалась к Софи настолько, что сегодня собою рисковала ради нее.

Дерьмо!

Как представлю, что потерять их мог, хочется крушить все вокруг. Не выжил бы без девочек моих родных.

И сейчас, когда Лиля меня целует, я благодарю дурацкую скалу, что свела нас вместе. И ту ночь судьбоносную. После которой у меня появилась настоящая семья. Второй шанс, который я не упущу.

Сжимаю хрупкую рыбку в объятиях, впечатываю ее в себя, выбивая воздух из легких. Съедаю ее соленый поцелуй. И все равно голоден.

Лиля почему-то останавливается, и я мгновенно скучать по ее губам начинаю. Да уж, сложно придется мне в Австрии. Зато будет мощный стимул провернуть все как можно скорее. Чтобы вернуться. К ней.

К ним…

Ладонь сама на плоский животик ложится. Если бы я не присутствовал на УЗИ сегодня, то, наверное, до конца так и не верил бы, что там — наш малыш. Уж очень худая Лиля.

Рыбка отклоняется и замирает. Взгляд на мою руку опускает, румянцем покрывается.

— Я люблю тебя, — шепчет вдруг.

Глазки красивые округляет и ресницами взмахивает смущенно.

Впервые за все время слова эти сказала. Главные. Я должен бы радоваться, но…

— Прощаешься? — прищуриваюсь с подозрением. — Не спеши меня со счетов сбрасывать. Если я обещаю что-то, значит, сделаю, — с трудом сдерживаюсь, чтобы голос не повышать.

Вот как не рычать на нее? Я ночами не сплю, ищу способ моих девочек при себе сохранить и стерву наказать.

А она… опять не верит. Развела тут озеро. Ревет, будто хоронить меня завтра собралась.

Глупая.

Впрочем, виной всему могут быть гормоны.

— Нет, я… — сипло тянет, но фразу не заканчивает.

Губку свою пальчиками нервно сминает. Ужасная привычка! Потому что каждый раз, когда Лиля так делает, я… хочу ее.

Не позволяя ей договорить, врезаюсь в ее рот. Жадно и по-хозяйски. Лиля отвечает. Так охотно, что у меня крышу срывает.

Впиваюсь пальцами в ее бедра, чувствую, как она попкой по мне ерзает. Рыбка прижимается ко мне теснее. Целует скулы, щеки, наклоняет голову.

Ощущаю ее влажный язычок на моей шее. Кончиком щекочет кожу, круги выводит. А в следующий момент Лиля меня вдруг… кусает.

— Сладкая, ты чего? — не выдерживаю я, выпаливаю по-немецки.

Я возбужден до предела. И все, что вытворяет рыбка, безумно заводит. Но это немного… странно.

— М-м-м, ты пахнешь вкусно, — признается еле слышно. — Тошнит от всех. А от тебя — нет, — губы сжимает.

— Ну, тогда это точно любовь, — смеюсь над моей беременяшкой.

Заодно вспоминаю, что надо быть осторожнее с ней, нежнее. Лиля сидит на мне полубоком. Поэтому укладываю одну ладонь на ее поясницу, фиксируя, а второй — ласкаю бедра, провожу по внутренней стороне, задираю расклешенное платье. Нагло поднимаюсь к самому сокровенному.

— Ой, Артур, кабинет открыт, — вырывается из моих рук Лиля. Ножки сводит.

Усмехнувшись, отпускаю ее, позволяю встать. Да, она права. Не порядок.

Сам поднимаюсь, иду к двери и одним движением поворачиваю ключ в замке. Оглядываюсь на мою раскрасневшуюся рыбку.

— Я не это имела ввиду вообще-то, — хмуро бровки сводит и пытается пригладить свое смятое платье.

— Это лишнее, — киваю на юбку, которую она отдергивает, и жадно поднимаюсь взглядом по идеальной фигурке. — Я мужчина, Лиль. Я не понимаю намеков.

В пару шагов оказываюсь рядом с ней, подхватываю под бедра и на стол ее усаживаю. Устраиваюсь между ног, которые тут же обвивают меня. Довольно прелюдий и заигрываний. Я скучал дико. В чем Лиля скоро убеждается сама.

Впитываю каждый ее стон, каждое движение навстречу, каждый укус, мать его.

Улетаю вместе с ней. Взрываемся одновременно.

Идеально, черт дери.

Рыбка дышит сбивчиво, дрожит в моих руках. Продолжает целовать меня, хоть и слабо, обессиленно. Но не отпускает. Будто не готова расстаться.

Я тоже. Никогда.

Немного в порядок нашу одежду привожу. Беру Лилю на руки и в спальню свою несу. Где ее место законное. В перспективе ближайшей.

Всю ночь мою женщину из объятий не выпускаю. Наслаждаюсь ее стонами. Запоминаю, как приятно быть с ней. Чувствовать своей.

Это придаст мне сил бороться. За нее. За нас. За нашу семью.

А утром… Мы не прощаемся.

Оставляю Лилю мирно спящей на влажных, безнадежно истерзанных простынях.

И уезжаю вместе с Софи.

Чтобы вернуться.