Глава 10

— Сонь, у тебя все в порядке? — спрашивает за ужином тетя Лена.

Несколько секунд я раздумываю, как ответить.

— Да, вполне, — произношу, наконец, — только с работы решила уйти. Заявление написала, осталось отработать две недели.

— Что? А почему?

Тетя Лена с недоумением смотрит на меня.

— С начальством не поладили, — говорю как есть, и одновременно с этим слежу за тем, чтобы дочка не облилась соком.

Она полулежит на стульчике, установленном в специальном для ее возраста положении под наклоном, а потому вероятность того, что намочит одежду, довольно велика.

— Быть не может, Сонечка, как с тобой можно не поладить? — всплескивает руками тетя Лена.

— Да вот можно.

— Ох, что делается.

Тетя Лена вздыхает.

— Ну, по крайней мере это не последняя организация на земле, — вздыхает снова, — найдешь еще место, получше какой-то мелкой конторы.

На самом деле контора далеко не мелкая, если судить по состоянию дел и обороту, вполне себе процветающая, но тете Лене я об этом не сообщаю, чтобы не расстраивать еще больше.

— Да, без проблем, — отвечаю без особого энтузиазма, в очередной раз благодаря бога, что у меня такая мощная поддержка в виде семьи.

На самом деле сейчас меня мало волнует вопрос нового трудоустройства. Все, о чем могу думать, как продержусь завтрашний день рядом с Никитой.

И хотя после моего побега из кабинета он не давал о себе знать, позволяя нормально работать, однако неизвестно, что придет в его голову завтра.

Около девяти мне звонит Герман. В это время я снова купаю дочку, а потому пропускаю звонок и вижу сообщение о входящем лишь после того, как укладываю Медвежонка спать.

Не дозвонившись о меня, Герман отправил сообщение, в котором предлагал договориться о новой встрече. Спросил свободна ли я завтра.

Пишу, что вполне свободна и смогу снова поужинать с ним.

* * *

— София Андреевна, а вам не сюда.

Игнат вырастает передо мной, стоит лишь переступить порог офиса, и оттесняет от прохода.

— Кстати, здравствуйте.

— Здравствуйте, Игнат Валерьевич. И…что вы имеете в виду?

— Вот сюда, пожалуйста.

Администратор указывает рукой в сторону Никитиного кабинета, и мне это совсем не нравится. Что бы это значило?

Впрочем, что бы не означало, для меня в этом точно не будет ничего хорошего.

В неведении я остаюсь недолго.

— На эти две недели вы становитесь личным секретарем Никиты Борисовича, — сообщает Игнат, пока идем по коридору.

— Как личным секретарем? — замираю я.

— А вот так. Никита Борисович сообщил, что пробудет здесь что-то около двух недель, и само собой разумеется, что на это время ему понадобится секретарь, который не предусмотрен в штате, ведь не предполагалось, что руководитель будет сидеть в офисе. Поскольку вы итак собрались уходить, то вполне можете занять это место.

— Понятно.

Мы входим в предбанник, и я с удивлением смотрю на большой стол, установленный у окна между небольшим диванчиком и кадками с растениями. На столе стоит ноутбук. Принтер и все остальное, что обычно положено офисному работнику.

Еще вчера всего этого тут не было. Оперативно.

— Вот, ваше новое рабочее место. Располагайтесь, устраивайтесь.

— Спасибо. А…Никита Борисович уже на месте?

— Пока нет, но скоро должен подъехать.

— Что ж…

Не знаю, что еще сказать. Может психануть, развернуться и уйти? Но тут такой чопорный и держащийся подчеркнуто официально Игнат меня удивляет.

Он прищуривается, быстро осматривается по сторонам, а потом делает шаг ко мне и приближает лицо к моему уху.

— Соня, давай без выкрутасов, — шепчет зло.

— Что?

Еще ни разу администратор не позволял себе такого тона со мной, да и с другими сотрудниками. А потому я в первый момент пребываю в ступоре.

— Я говорю, давай без выкрутасов. Хватит с нас и того, что из-за тебя начальство задерживается тут на целых две недели, вместо двух дней. Просто сиди тут, вари Никите Борисовичу кофе и делай все, чтобы он оставался доволен и не срывался на других сотрудников из-за плохого настроения, которое ты ему обеспечиваешь.

— Что? Я не…, — восклицаю повторно, а щеки загораются, как по заказу. Я, конечно же, не могу этого видеть, но чувствую. И уверена, я сейчас красная, как рак.

— Думаешь я не понял, что между вами что-то есть? Но не хочу вдаваться в подробности всего этого. Просто делай, как нужно и разойдемся тихо-мирно.

Я хочу возразить, что он все не так понял, но Игнат уже выходит из предбанника. В бессилии я плюхаюсь на стул, кидаю сумочку в нишу под столом и вздыхаю.

Было бы еще на что возражать. Ведь все так и есть, как говорит внимательный администратор. Между нами что-то есть, даже не смотря на время, проведенное врозь. И мне нужно сделать все, чтобы это «что-то», я даже мысленно не хочу уточнять, что именно, не приняло размеров катастрофы.

Я включаю ноутбук, не без радости понимая, что это тот же самый, за которым я сидела раньше. Проверяю наличие интернета.

Потом кошусь на проход.

Здесь тупик, а потому особого оживления не наблюдается. Собственно, я нахожусь в этой части офиса в полном одиночестве, не считая двух фикусов и одного мандаринового дерева с небольшими зелеными плодами на ветках.

Поскольку новых заданий для меня пока нет, открываю файлы, которыми занималась до сегодняшнего дня и углубляюсь в работу.

Мне требовалось придумать как минимум сорок идей для рекламы бизнеса по шерингу самокатов. Написать сценарии к тридцатисекундным роликам. Оформить их так, чтобы всем и каждому было понятно, франшиза, стоимостью два миллиона, это наилучшее вложение денег, ведь данный бизнес…

— Здравствуйте, — громко возвещает незнакомый голос.

Я поднимаю голову и пялюсь на огромный, просто мега огромный букетище шикарных темно-бордовых роз. Сколько их тут? Сто, двести?

— Что это? — ахаю я, имея в виду, почему, зачем?

— Курьерская доставка, — радостно возвещает парень, лица которого за крупными бутонами почти не разглядеть, — принимайте.

Я вскакиваю из-за стола и начинаю бестолково суетиться вокруг.

— Кладите вот сюда, — решаю, наконец, и указываю на край стола.

Парень выполняет приказ, подмигивает мне и исчезает также внезапно, как и появился.

Я начинаю озираться по сторонам в поисках вазы, хотя не уверена, что таковая найдется.

Как ни странно, находится. Стоит на подоконнике, будто специально дожидается вот такого вот большого и красивого букета.

Подхожу к вазе. Беру ее и направляюсь в сторону туалетов. Наполняю вазу водой, а при выходе вдруг сталкиваюсь с Аленой.

— Ой, Сонь, ты уже пришла? — восклицает она и косится на мои руки.

— Да, привет, Алин.

— Аааа, — ты разве теперь не с нами сидишь?

— Нет. Игнат Валерьевич перевел на другое место. Я ведь уволилась. Ну и вот…

— Как уволилась?

— Да, вчера написала заявление по собственному желанию. Теперь отработка.

— Ой, ну жаль, а….

— Алиночка, извини, нужно бежать, — говорю скороговоркой, пока она не спросила, где именно я теперь обретаюсь. Тут же поползут сплетни.

Впрочем, я не много выиграю, они итак поползут. В офисе всего пять кабинетов, не считая директорского, и Алене ничего не стоит обойти их все меньше, чем за полминуты.

Но все равно мне не хочется объясняться.

Возвращаюсь в свой предбанник, ставлю вазу на стол, а потом осторожно беру букет и располагаю его в воде. Надо бы подрезать стебли, чтобы цветы дольше стояли, но, боюсь на это дело у меня уйдет не меньше часа. Так что, оставляю все, как есть.

И хорошо, что стол большой.

А какой аромат!

Пока я ходила, цветы успели наполнить своим благоухающим ароматом все помещение и теперь я нахожусь, словно в настоящем розарии.

Чистое наслаждение!

Никита появляется в офисе ближе к одиннадцати.

Я успеваю настолько погрузиться в сочинительство, что чуть не проворониваю его приход.

В какой-то момент я вдруг понимаю, что что-то не так. Поднимаю глаза и вздрагиваю, увидев в дверном проеме Никиту.

Как давно он пришел и как долго за мной наблюдает? По позвоночнику пробегает стайка мурашек, а низ живота начинает потягивать от волн энергии.

— Привет, — говорит Никита.

Я хмурюсь и осторожно киваю.

— Привет.

Сегодня Никита гладко выбрит. Кажется, даже постригся, волосы стали чуть короче. Очередной костюм с белоснежной рубашкой, расстегнутой на верхние пуговицы. На губах улыбка.

Я тут же подбираюсь.

— Дурацкая идея, — произношу как можно более холодно.

Но Никита ничуть не смущается.

— Ты о чем? — выгибает бровь и неспешно подходит к столу с таким видом, будто у него полно времени и он никуда не спешит.

Впрочем, такой вид у него обычно всегда. Также, как и манера слегка растягивать слова и вообще, косить под придурка, который не видит ничего дальше своего носа.

Хотя я точно знаю, он прекрасно понимает, о чем речь, и меня успел просканировать с головы до ног. Теперь же просто издевается над моими попытками сообщить, что не стоило так суетиться, мое отношение к идее нашего повторного сближения не изменится.

— Обо всем этом, — развожу я руками.

— И вот об этом, — указываю на букет, чтобы уже не смог отвертеться.

— Да? А мне кажется, идея довольно хорошая. Ты же любишь розы.

— Люблю, — решаю не спорить, — но в данном случае так тратиться было совершенно ни к чему.

— Это разве траты, — усмехается Никита.

— Я в курсе, что у тебя все в порядке с финансами, но тем не менее повторяю, не стоит.

— Может, мне просто нравится аромат роз. Воспоминания хорошие.

Ловит мой взгляд и смотрит в мои глаза не отрываясь.

Не знаю, о чем сейчас думает Никита, я же о том, что жизнь моя в последнее время делает такие крутые виражи, что не знаешь, как и удержаться, чтобы не слететь с рельсов.

А насчет воспоминаний…если он о нас, то…было время, когда он просто задаривал цветами. Узнал, что люблю розы, как это ни банально, и началось. У нас тогда как раз состоялось примирение после ссоры. В двух словах и не расскажешь, Никита отдалился, я психанула, а потом они с Матвеем вытащили нас с Полиной из передряги, в которую я чуть не попала по своей глупости (1).

Мы так увлеченно мирились, что для меня этот аромат теперь стойко ассоциируется с ароматом сильной любви, головокружительного безумия и жаркого страстного секса.

— Сделаю нам кофе, — первым прерывает молчание Никита, — не успел позавтракать. Где тут у вас кофемашина?

— Я сама сделаю, — говорю и понимаюсь с места, одновременно с этим скидывая наваждение, — ведь я теперь твой секретарь.

— Сонь, не обижайся. Сама понимаешь, что мне с того, что ты будешь сидеть целый день в кабинете, расположенном в другом конце офиса.

Ничего не отвечаю на это.

Прохожу мимо него и спешу к нашей мини-кухне. Делаю одну чашку кофе, так как не собираюсь распивать кофеи с ним, возвращаюсь обратно.

Стучусь, потому что Никиты уже нет здесь, а значит, он, должно быть в кабинете. Когда слышу «можешь не стучаться», вхожу и ставлю чашку перед «начальством». Для этого мне приходится обогнуть стол и оказаться совсем близко от него, но, слава богу, Никита так увлечен своим телефоном, что совершенно на меня не смотрит.

— Спасибо, — говорит, все также уткнувшись в телефон, и я выхожу из кабинета.

Никита появляется у моего стола спустя пятнадцать минут. За это время в предбанник одна за одной заглядывали Алина, Наталья и Алла. Все трое со значением косились то на меня, то на букет. Наталья с Аллой хмурились и поджимали губы, Алена весело подмигивала.

— Сонь, собирайся, поехали, — произносит Никита, все также не отрываясь от телефона.

— Куда?

Все внутри сворачивается в тугой клубок. И главное надолго ли?

— Это по работе. В одном из Тик-Ток хаусов возникли проблемы. По дороге расскажу подробнее.

— А….мне обязательно ехать? Ты не мог бы съездить один или взять кого-то еще из сотрудников?

Никита поднимает голову и смотрит на меня так, будто я сморозила глупость.

— Не мог бы, — отрезает так, что я понимаю, спорить бесполезно. Если он взял такой тон, то сделает по-своему.

Однажды я попыталась не послушать, когда он говорил со мной вот так. Никита не стал спорить. Просто подошел, подхватил, словно я пушинка, перекинул через плечо и понес. При всей сотне студентов, что на нас пялились.

И сколько бы я ни орала и не сопротивлялась, не отпустил, пока не усадил в машину. Да еще все время, пока болталась на нем вниз головой, ощущала его широкую ладонь, провокационно лежащую на моей попе. И как я не пыталась вывернуться, мне это не удалось.

Поэтому сейчас я просто поднимаюсь из-за стола и тянусь за сумочкой.

Почему-то не сомневаюсь, что он может повторить этот трюк, несмотря на то, что декорации другие.

— Сколько это займет времени? — спрашиваю обреченно, ведь мое время ограничено режимом кормления. А Тик-Ток хаусы фирмы, как я знаю, расположены за городом.

— Пара часов туда, пара обратно. Ты куда-то торопишься?

— У меня нормированный рабочий день. Я…хотела бы освободиться вовремя.

— Тогда пошевеливайся.

И первым идет к выходу.

Мне остается идти за ним и пялиться на его широкие плечи.

Притормаживает только у двери, распахивая ее передо мной и пропуская вперед.

— Спасибо, — киваю, так как вежливость никто не отменял.

До машины мы идем молча, а когда я оказываюсь в салоне, тут же отворачиваюсь к окну.

Никита чувствует себя вполне хорошо, чуть не насвистывает какой-то мотивчик, я же вся в напряжении. Пространство салона слишком мало, чтобы я могла наплевать на жаркие волны, идущие ко мне со стороны этого парня, каким-бы гадом он не был в прошлом.

Ругаю его, что затеял все это. Злюсь на себя, что я чувствую то, что чувствую. Если так пойдет и дальше, я не продержусь долго. Наплюю на все и…и он добьется своего, вот что. Я никогда не была такой сильной, как моя лучшая подруга. И сейчас…сегодня ночью, когда снова ворочалась без сна, ко мне вдруг пришла мысль рассказать Никите о дочке. И второй раз, когда увидела розы. Но я тут же отругала себя за это.

Может, Никита и хочет со мной переспать, но это не значит, что можно рассчитывать на что-то серьезное с ним. Сегодня он здесь, завтра где-то еще.

Нет, конечно же нет, ни о чем серьезном с ним и речи быть не может. А потому не приплетаем сюда Машу. Но он же отец. Вдруг я совершаю огромную ошибку, скрывая? И как бы он отнесся? Мы никогда с ним не заговаривали о детях.

Боже, я сойду с ума.

— Что там за проблемы? — спрашиваю только затем, чтобы хоть на время прервать дурацкую мыслемешалку в своей голове.

— Драка.

— Драка? А что, разве там нет администратора, который за всем бы следил? Или менеджеров?

— Есть. Но в данном случае оба парня оказались блогерами миллионниками, так что, сама понимаешь…

Понимаю. Повод, чтобы увести меня из офиса, не более того.

Вообще у фирмы не менее шести таких домов, о чем мне сообщил Игнат еще только когда я устроилась на работу, и каждый из них напичкан блогерами миллионниками. Можно подумать, они бы заключили контракты с теми, у кого мало подписчиков.

Нет, как бы не так.

Пока не станешь снимать Тик-Токи, которые хорошо взлетают и пока сам не наберешь хотя бы пятьсот тысяч подписчиков, никто на тебя даже и не взглянет. А уж когда миллион — это совсем другое дело.

Фирма Никиты на этом и поднялась.

Блогерам нужно снимать с утра до вечера, а для этого требуются хорошие места для съемок и помощники, фирмам нужна реклама.

Бегать по тиктокерам довольно энергозатратно, гораздо удобнее обратиться в такую вот фирму, где для тебя наснимают роликов по твоему заказу, да еще прорекламируют их на огромную аудиторию.

В домах живут преимущественно ребята и девушки от шестнадцати до двадцати двух лет. Естественно в присутствии взрослых.

И вот Никите лично, также, как и мне, там совершенно, просто абсолютно нечего делать.

— Кстати, у тебя новая машина, — замечаю я, — а что случилось со старой?

Не знаю, зачем я это спрашиваю. Но молчание действует мне на нервы.

— Продал. Тебе жаль?

Вот еще.

— Нет, конечно, с чего мне жалеть?

— Ну…тебе она нравилась. Особенно заднее сиденье.

Если он снова намекает…Вот черт! Если так пойдет и дальше, краска никогда не слезет с моего лица.

— Просто нас многое связывает, Сонь. Не так-то просто все это перечеркнуть навсегда.

Угадывает мое настроение Никита.

Кошусь на него, но он по-прежнему смотрит на дорогу.

Я бы сказала ему, что он сам все перечеркнул, своим поступком. Но есть ли смысл в сотый раз толочь воду в ступе? Он итак все знает.

Поэтому я просто молчу. Для верности сжимаю губы плотнее.

Все, не произнесу до конца поездки ни слова.

— Я люблю тебя, Сонь, и с этим ничего не поделаешь, — говорит вдруг Никита.

Так просто и буднично. Когда я совершенно не подготовлена к этому.

Всего три слова, а я понимаю, что не могу сдержать слез.

— Останови машину.

— Сонь.

— Останови машину, — повышаю я голос максимально, как могу.

Черт!

— Останови машину! — кричу.

Никита сбавляет скорость, а потом тормозит у обочины.

Я выскакиваю, хлопаю дверью и несусь куда-то вперед. Не знаю, куда. Мы проезжаем какой-то лес. Впереди немного пространства, заросшей травой, дальше деревья.

Мне неважно, куда, главное, подальше отсюда.

Люблю тебя. Вот зачем, зачем он сказал мне это?

Легкие болят. Я замедляю скорость, а потом останавливаюсь совсем, ухватившись за ствол молодой березы. Восстанавливаю дыхание.

За спиной раздается хруст веток, еще секунда, и он окажется рядом.

Меня всю трясет.

Его тело осторожно прижимается со спины к моему, руки обвивают за талию, и единственное, что я могу сделать сейчас, это подчиниться его силе и исходящему от него теплу.

* * *

(1) Напомню для тех, кто не читал. Полина и Матвей — герои книги "Ты влипла, девочка". Любовная история Сони и Никиты проходит там второй линией)