Глава 25

— Мы расстались за пару месяцев до того, как я встретил тебя. По обоюдному согласию. Она уехала учиться в Штаты и пару лет я о ней ничего не слышал. Потом она приехала. Позвонила, захотела увидеться.

Никита едва заметно хмурится, но продолжает.

— Я отказался. Тем более, что мы с тобой тогда уже давно жили вместе. Она настаивала. Пришлось увидеться с ней, чтобы лично объяснить раз и навсегда, у каждого из нас давно своя жизнь.

— Ты мне ничего не рассказывал, — произношу тихо.

— Решил, что нет смысла. О чем было рассказывать? Что я пообедал в кафе со своей бывшей? Она больше не надоедала, и я решил, Алиса все поняла.

— Так ее зовут Алиса?

— Звали, — поправляется Никита и по его лицу снова пробегает тень.

Тем не менее, он продолжает рассказ.

— Алиса уехала, и я решил, что мы больше никогда не увидимся. Но как выяснилось позже, у нее были другие планы. Просто в тот момент в ее семье начались крупные неприятности и ей пришлось спешно покинуть город против своей воли.

— Но она вернулась снова спустя два года?

— Да.

Никита замолкает, а я хмурюсь.

Он подходит ближе и обхватывает пальцами мое плечо, но я отдергиваю руку.

— Она красивая? Ты спал с ней?

— Сонь, не начинай.

Никита закатывает глаза, а меня начинает бесить вся эта ситуация.

Девушка, про которую я не знала, и про приезд которой тоже была не в курсе.

Да я полная дура после этого.

Они обедали с ним, о чем-то разговаривали. Вполне возможно, что он провожал ее до дома. Наверняка она пригласила его зайти к ней в гости. Наверняка не просто пригласила, а даже висла на нем. И возможно, он даже зашел…

— Сонь, я не спал с ней, — прерывает поток моих мыслей Никита.

— Ага, рассказывай.

Он пытается обнять, а я отскакиваю в сторону.

— Соня, твою мать! Так и знал, что тебе ничего нельзя говорить.

Я хмурюсь снова.

Но тут осознаю, что он поправил меня с "зовут" на "звали" и сбавляю обороты. Мне вдруг становится жутко неудобно, не по себе. И от своей реакции тоже.

— Ладно, извини, рассказывай дальше.

Я показываю всем своим видом, что спокойна.

— Дальше она принялась мне названивать, но я никак не реагировал на ее звонки.

— Только названивать? Или вы снова встречались?

— Несколько раз виделись, — неохотно произносит Никита, немного помедлив, а я снова делаю над собой усилие, чтобы не распсиховаться.

Во второй раз сдержать себя получается лучше, чем в первый и я слушаю Никиту дальше.

— Пару раз встретились, якобы случайно, на улице, потом она зашла на работу. А дальше произошло то, о чем ты знаешь. При последнем общении я сказал ей, что собираюсь жениться. Думал, это навсегда охладит ее пыл, а оказалось, все совсем наоборот.

— И она решила нас рассорить?

— Да. Потом она сама призналась мне в этом. И даже назвала вещество. Она вдруг решила, что ты — основная и единственная причина, почему мы не можем быть вместе, хотя там было много всего. Я при любом раскладе не стал бы снова с ней встречаться. У нее были проблемы с психикой, а я не сразу это заметил.

Никита снова смотрит в окно.

— Аварию подстроила она, с помощью своего брата. Тогда я не мог сказать наверняка, это выяснилось позже. Но я начал догадываться. Когда очнулся и увидел ее рядом со своей постелью, всю на взводе. Она то плакала, то смеялась. Сама не знала, что ей нужно. И все повторяла, что она просто сошла с ума, когда думала, что ей станет легче, если меня не будет.

Никита бросает на меня быстрый взгляд.

— Трудно было не сложить дважды два. Но у меня не было доказательств. И, честно говоря, я был не в том состоянии, чтобы что-то выяснять. Но тогда я впервые за все время обрадовался, что ты бросила меня сразу же после измены. Иначе…я уже понимал, как далеко Алиса может зайти.

— О, боже.

От рассказа Никиты мне итак было не по себе, а сейчас плохеет окончательно.

Стоит только представить, как эта опасная девушка вьется вокруг него, а он ничего не может с этим поделать по причине своего состояния.

— Она сказала, что будет рядом со мной и мне пришлось делать вид, что я не против. Иначе…Я не знал, что может прийти ей в голову, пока я восстанавливаюсь. Точнее, как раз наоборот, представлял. И я испугался за тебя. Вдруг бы она поняла, что я по-прежнему тебя люблю? Несмотря на твои измены.

От слова "люблю" меня обдает жаркой волной, а от сомнения в моей честности веет холодом.

— Я не изменяла тебе.

— Поскольку мужчину с фото, которые мне прислал неизвестный, найти не удалось, я склонялся к тому, что это ее рук дело. Наделать такие фото не поблема, на самом деле. Все путали твои слова.

— Прости. Я уже рассказала, почему поступила так, мне очень жаль.

— Я уже понял.

Он криво усмехается, но я рада, что он верит мне. Значит, и в том, что Маша его дочь, он тоже не сомневается. Без всяких ДНК тестов. Я сделаю, конечно, по первому его требованию, но как приятно, что он верит мне на слово, хоть и не привык делать это.

— Ник, что дальше?

— Дальше? Дальше мне пришлось сказать ей, что ты в прошлом, а я готов дать нам с ней второй шанс. Разумеется, после выздоровления.

— Она поверила?

— Да, почти сразу. Поверила, потому что очень хотела поверить и на время успокоилась.

В мою голову тут же приходит мысль.

— Когда я тебе звонила…Это могла быть она. Она могла взять трубку.

— Не исключено. Вообще мой телефон хранился у медсестры, но они вполне могли оказаться в сговоре. Я тогда никому не мог доверять.

Подхожу к Никите со спины, обнимаю его за плечи, прижимаюсь к нему щекой.

— Кошмар какой-то. Я просто не могу во все это поверить. А что твои родители?

— Я не рассказывал им об аварии. У отца сердце, у матери давление, если ты помнишь. Никому не рассказывал. Все думали, я путешествую по Европе. Развлекаюсь, а возможно, снова обиваю порог твоего дома. Ты ведь как раз перед этим улетела, об этом все знали. Либо отхожу от проблем в бизнесе. Алиса и здесь успела подсуетиться. Думала, если я окажусь без денег, это будет дополнительным стимулом к ней вернуться.

Я все также прижимаюсь щекой к его спине, обвиваю руками за талию. Отхожу от того, что он мне рассказал.

Теперь я понимаю, почему он тянул до вечера, когда Маша заснет.

Разговор не из легких.

Да что там, я в полной прострации. Даже вообразить не могла, что так все будет.

Получается, после того, как я со скандалом ушла от него, на него навалилось столько всего. А я не знала. Не представляла даже. Варилась вся в своей обиде. А потом постаралась полностью отключить память. А с ним происходило все это.

— Что было потом? — спрашиваю у Никиты.

Обхожу его и встаю теперь перед ним. Снова обвиваю руки вокруг его талии.

— Потом я восстановился после всех повреждений и покинул больницу. Мы поехали к ней.

Никита замолкает.

— А потом?

Черт. Что, если он сейчас скажет, что все же спал с ней? Хотя это уже неважно.

— Потом я поблагодарил ее за то, что она поддерживала меня, и сообщил, что передумал быть с ней.

— И…как она восприняла новость?

— С ней случилась истерика, а потом припадок. Бешенства. Я никуда не ушел тогда, остался с ней, вызвал ее брата, чтобы узнать, какие таблетки или уколы могут ее успокоить. К общем, с ней к тому времени все было плохо, и она уже некоторое время находилась под наблюдением. Я получил телефон врача, чтобы вызывать его, когда припадок снова повторится.

— И ты остался с ней?

— На некоторое время. И совсем скоро выяснил, как именно произошла авария, а я все гадал. Ее брат, тот еще отморозок, который ловил каждое ее слово, всю жизнь занимался машинами. И, знаешь, что. Она пообещала, что они убьют и тебя. Точно также, как хотели убить меня.

Я вздрагиваю.

— Но ты можешь не волноваться. Почти сразу после этого произошла авария, в которой погибли она сама и ее брат.

Закрываю глаза и тяжело вздыхаю.

Дышу, дышу.

Слишком много информации, от которой я просто задыхаюсь.

— Может быть, воды? Или чая? — спрашивает Никита и его голос звучит глухо.

— Да, если можно.

— Я сейчас схожу в кухню и принесу.

— Нет, стой, — вцепляюсь в него, — пойдем вместе.

Радио няня молчит, значит ничего не мешает нам спуститься на первый этаж и заварить себе чай.

— Пойдем.

Никита берет меня за руку, и мы спускаемся вниз, предварительно все же заглянув в детскую, чтобы убедиться, все в порядке и Машуня сладко посапывает в кроватке.

Я нахожусь под таким впечатлением от его рассказа, что едва ориентируюсь в пространстве, тем более в такой полутьме. Но Никита следит за тем, чтобы я не свалилась и не пересчитала ступеньки своим задом.

Все, что он рассказал… это будто другая реальность. Я в шоке, в полном шоке.

Никита хочет включить свет, но я его останавливаю. Не люблю путать день с ночью, я потом плохо ориентируюсь во времени.

Но на кухне у нас стоит торшер. Я включаю его сама и помещение заливает приглушенный неяркий свет.

— Вот, так будет лучше, — говорю ему.

— Ладно, мне без разницы, хоть полная темнота.

Никита проходит к чайнику, доливает воду и включает его. Поворачивается ко мне.

— Сонь, где у вас тут чай?

— Сейчас, — киваю и подхожу к нему.

— Вот, здесь.

Тянусь к одному из шкафчиков и достаю целую коробку разных чаев.

— Большой выбор.

— Да, тетин сын присылает из путешествий. Ник, слушай….

Я все думаю, как задать интересующий меня вопрос. Мне тяжело решиться. Но мне надо знать. Пока идет разговор на эту тему. Я маюсь, прикидывая и так и этак.

— Ник.

Он заваривает чай и это выглядит так непринужденно, так буднично. Будто и не было с ним ничего из того, о чем он говорит.

— Ник, — снова начинаю, и снова не могу произнести дальше ни слова.

— Что? Спрашивай уже.

— А ты ответишь? На любой мой вопрос?

— Спрашивай, — повторяет твердо, а я снова молчу.

Спрашивай.

А я точно хочу знать?

А вдруг от этих вопросов между нами все поменяется?

И как именно спросить, какие подобрать слова?

Наконец, решаюсь задать только один, не затрагивающий личную сферу. Он ведь сказал уже, что не спал с ней, а остальное, как и что между ними было то некоторое время, что он провел с ней, мне знать необязательно. Поэтому остается только один.

— Ник, у тебя не было проблем с законом из-за…их смерти?

— Ну вот, озвучила.

Никита внимательно смотрит на меня несколько секунд, прежде, чем ответить. Все это время я едва дышу.

— Нет, проблем с законом у меня не было, — произносит медленно, все также глядя мне в глаза.

— Полиция тщательно все проверила и пришла к выводу, что это был несчастный случай. Неисправность в двигателе, которая привела к последующему возгоранию. Тем более, что в салоне в тот момент находилась канистра с бензином. А перед этим свидетельства очевидцев. Когда Алиса с братом садились в машину, они были под действием какого-то вещества. Им нельзя было садиться за руль.

— У них кружилась голова, путались мысли и лица?

— Возможно. Мы тогда отмечали наше окончательное решение жить вместе и много пили.

— Но ты с ними не поехал и остался в клубе, или, где вы там отмечали?

— Да, все так и было.

А еще Никита хорошо разбирается в автомобилях и двигателях.

Но я не напоминаю ему об этом, потому что не хочу больше ничего знать.

И понимаю теперь, почему даже лучший друг не знает об аварии. Никита не хотел впутывать в это дело никого из знакомых. Вообще никого.

Он честен со мной, я вижу это. Он отвечает на все мои вопросы ровно так, как я их задаю. Задай по-другому и он тоже ответит.

Но больше я ничего не собираюсь спрашивать, кроме одного.

— Ты любил ее?

— Нет.

Он отвечает не задумываясь. Но я хочу знать чуть больше.

— Я имею в виду тогда, до меня?

— Не знаю, наверное. Какое-то время. Но точно скажу, что после встречи с тобой она перестала для меня существовать. Как и любая другая девушка.

— Ясно.

Я замолкаю, а Никита смотрит на меня выжидательно.

— Будут еще вопросы? — спрашивает где-то через пол минуты.

— Нет, — отрицательно мотаю головой — не будет.

— И…что скажешь?

Я молчу.

— Я никогда не был идеальным ни по каким меркам. Ты знала с самого начала.

Я снова молчу.

— Могу я… обнять тебя? — спрашивает он.

Киваю.

Никита подвигается ко мне, обнимает, а я подаюсь к нему и висну на его шее. Жмусь к его груди.

— Сонь, я люблю тебя, — говорит Никита, — и не мог допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось. А с нашей малышкой? Да я бы с ума сошел. Не смог бы жить после такого.

— Ник, — выдыхаю я, — не представляю вообще, как ты все это выдержал.

— Когда я вернулся, пришлось в срочном порядке разруливать неотложные дела по бизнесам, ведь меня долго не было. Вот, приехал сюда, в том числе. Дал себе неделю на решение вопросов, а потом хотел снова попытаться поговорить с тобой.

— А оказалось, что я работаю у тебя и ты встретил меня раньше, чем рассчитывал.

— Да. И еле сдержался, чтобы не сжать тебя в объятиях в тот же момент. Сонь, я просто с ума сходил по тебе все это время. И сейчас схожу.

Я тянусь к нему и целую в губы быстрым поцелуем. Он подхватывает меня под попу и усаживает на столешницу. Устраивается между моих ног. А потом целует сам.

Глубоко, страстно.

Ловит мои стоны, прижимает к себе сильнее.

Кровь мгновенно разгоняется и меня охватывает такое возбуждение, что не передать словами.

— Ник, — выдыхаю его имя, — Ник.

— Сонь, эта дверь закрывается на замок?

Я киваю.

Никита отходит на секунду, но тут же возвращается ко мне, и я снова оказываюсь в горячем плену его рук и губ.

— Никит, а чай?

— Сонь, к черту чай, — рычит он и легко прикусывает кожу на шее.

Я ахаю, выгибаюсь навстречу, а Никита задирает мой халатик и одним резким уверенным движением вдавливает мои бедра в себя.