Глава 27

За день до свадьбы у меня вдруг начинается паническая атака. Я нервничаю и просто не нахожу себе места. Ничего не помогает.

— Сонь, успокойся, — говорит Никита, — но я лишь мотаю головой.

— Не могу.

Тогда он подходит ко мне со спины и крепко обнимает.

— Так лучше?

— Да, спасибо.

Мне и правда становится легче, но не настолько, чтобы я совсем перестала нервничать.

— Чего ты так боишься? — спрашивает Никита и прикусывает мочку моего уха.

По телу сейчас же проходит сладкая дрожь желания. Но я не расслабляюсь полностью, как обычно бывает, когда он это проделывает.

Сейчас вечер, Машуня только что уснула, а мы стоим у окна в детской, в нескольких метрах от дочкиной кроватки и разговариваем.

Точнее не только разговариваем, потому что губы Никиты уже скользят по моей шее.

— Сонь, в чем дело? — спрашивает он и одновременно с этим сладко целует в чувствительные местечки.

— Не знаю. Просто…все так нереально. Я не могу поверить.

— В то, что завтра ты станешь моей законной женой?

— Да, в это. Волнуюсь, как все пройдет и как все будет потом.

— Нормально все будет. Точно так, как и сейчас.

— Да?

— Разве твоя любимая подруга не пример?

— Да, но….

— Надеюсь, они с Матвеем приедут до того, как ты попытаешься сбежать с венчания. И Полина уговорит тебя этого не делать. Не пытаться сорвать свадьбу.

— Еще зачем-то венчание, — бормочу я.

— Потому что красиво. Торжественно. И так далее, сама придумай. Вы же любите все такое, разве нет?

— Ник!

Руки Никиты действуют все настойчивее, и я с трудом могу соблюдать серьезность.

— Пойдем ко мне, — шепчет Никита, а потом подхватывает меня на руки так, словно я пушинка.

— Ник, прекрати! — восклицаю я и вцепляюсь в его широкие плечи.

Но он уже выносит меня из комнаты.

— Прекрати, Ник, — повторяю снова и пытаюсь выбраться из его объятий, бью кулаками по его груди.

— Прекрати!

Он доносит до самой кровати и только тогда отпускает.

— Прекрати, у нас же серьезный разговор, — шепчу уже не столь уверенно, как за секунду до этого, потому что Никита так смотрит на мои губы, что слова застревают в горле.

— Сонь, я люблю тебя, — шепчет Никита и, без дальнейших разговоров, накрывает мои губы своими.

Церемония проходит торжественно.

Вокруг море цветов, два профессиональных фотографа.

— Сонь, я люблю тебя, — говорит Никита, как только все завершается и у него появляется право голоса.

Прижимает меня к себе и целует.

— Я тоже люблю тебя, очень, — шепчу ему и широко улыбаюсь.

И сразу же хочу заплакать. Потому что меня переполняют эмоции, и они требуют выхода.

Но тут я замечаю, что не только одну меня обуревают чувства. Тетя Лена достает платок и осторожно промакивает им глаза. Она так рада за меня, за нас. И за Машу.

Тут же нахожу глазами дочку, которая сидит на руках у Полины, и слезы мгновенно высыхают.

Да, я все делаю правильно, именно так и должно быть.

Сегодня мы стали одной семьей, одним целым. Я, Никита и Маша. Наша дочка, наш маленький медвежонок.

Теперь мы всегда будем вместе и ни за что не расстанемся.

Не буду загадывать. А вдруг это не навсегда?

Но в этот момент Матвей, муж Полины, обнимает ее и целует в волосы. Делает это так нежно и в то же время так страстно. И смотрит он только на нее, напрочь игнорируя заинтересованные, и даже очень заинтересованные взгляды других девушек. А ведь они женаты уже больше четырех лет.

Хотя мне кажется, что их свадьба была только вчера.

И между ними ничего не охладело, если не сказать наоборот.

Полина улыбается Матвею и целует его в щеку. Он что-то говорит ей и теперь они улыбаются друг другу.

Она, конечно же, не смотрит на других мужчин и очень любит Матвея.

Матвей опять что-то говорит Полине на ухо. Что-то такое, отчего та смущается и отворачивается от него.

Зарывается носом в Машунины непослушные кудряшки.

Маша с первых дней полюбила Полину и как только та приехала, не отходила от нее ни на шаг.

И они очень гармонично смотрятся вместе с малышом на руках.

Глядя на них, я понимаю, что счастье возможно.

Что мы с Никитой тоже будем счастливы и наше счастье продлится так долго, как мы сами того захотим.

Полина подходит к нам и передает нам Машу, фотографы тут же принимаются за работу.

К нам также подходят наши родители. Мои и его.

Они специально приехали на венчание бросив все дела. Они искренне рады за нас и поздравляют нас с таким важным событием, как создание семьи. Никто из них не удивился тому, что мы вновь решили сойтись, также как никто не задает вопросов про Никитино отцовство.

— Сонь, ваши родители, что твои, что его, сразу все поняли, — сказала мне перед самым торжеством тетя Лена, — невозможно не понять, кто Машин папа, я тебе уже говорила. Слава богу, у них хватает такта не спрашивать ни о чем. Но поверь, они очень рады, что вы снова вместе.

Да, у них хватает такта ни о чем не спрашивать, а потому мы все просто радуемся счастливому событию и собираемся перенести празднование в ресторан.

— Сонь, что сказать, наконец, это свершилось, — говорит Полина, лишь только выдается свободная минута, и крепко обнимает меня. А потом шмыгает носом.

Полина, которая никогда и никому не показывает своих эмоций. Готова расплакаться сейчас, прямо у меня на глазах.

— Поль, не надо, иначе я тоже расплачусь.

— Извини, но я не могу удержаться. Я так переживала за вас, за Машуню. Ты же знаешь, как я ее люблю и как люблю тебя. А теперь у вас с ней будут заботливый муж и папа, который так сильно ее любит. Никита ведь стал заботливым?

— Еще как стал, — киваю я.

— И он без ума от дочки, Сонь, это так бросается в глаза.

Не сговариваясь, мы поворачиваемся к нашим мужьям и наблюдаем за ними.

Маша с довольным видом сидит у Никиты на руках, а он что-то с увлечением рассказывает Матвею. При этом то и дело целует дочку в щечку, или в макушку, но даже не замечает этого. Это происходит у него непроизвольно.

— Сонь, они шикарно смотрятся вместе, — говорит Полина, а потом снова поворачивается ко мне.

— И, знаешь, что, Сонь, я хотела тебе кое-что сказать. Помнишь, ты просила, чтобы ты первая узнала? Ну, не считая Матвея. Так вот…

Полина замолкает, а я хватаю ее за руку.

— Полин, не может быть!

— Да, Сонь, я беременна.

Вот тут я не выдерживаю и мои глаза все же наполняются слезами.

— Боже, наконец, вы решились. Как же я за вас рада!

Я тянусь к подруге и крепко ее обнимаю.

— Да, да, наконец, — восклицаю я.

— Да.

Щеки Полины покрываются румянцем, и она бросает новый взгляд в сторону наших мужчин.

— Матвей давно хотел, а я все не решалась. Столько дел. Сначала универ, потом клуб. Постоянные тренировки. Опять же, путешествия. Ты знаешь, до встречи с Матвеем я никуда не вылетала, а с ним мы объездили полмира. Я думала, успеем еще, куда спешить.

— Но все же он тебя уговорил.

— Да, можно и так сказать, — смеется Полина, — дал мне закончить учебу, еще немного времени на то, чтобы освоиться в директорском кресле. А потом, если так можно выразиться, поставил вопрос ребром.

Я сразу же представила, насколько страстным был этот их разговор. Точнее уверена, зная Матвея, он мало говорил, а больше делал. И результат не заставил себя ждать.

— Как же здорово, — повторяю снова, — у Маши появится классная компания.

— Ну, если ее не смутит разница в возрасте. Нам всего только десять недель и, кажется, это будет мальчик.

— Как я рада!

Мы с Полиной снова обнимаемся.

— Сонь, будешь теперь консультировать меня по всем вопросам.

— Да без проблем. Правда, я так поздно узнала о беременности. Ни токсикоза, ни тонуса у меня не было. Смогу проконсультировать разве что по последним месяцам и самим родам.

— Договорились. Кстати, хочу сказать, что тебе повезло. А вот меня периодически подташнивает. И знаешь, все время тянет съесть что-то необычное. Но Матвей этому только рад. Мне кажется, дай ему волю, так он и звезду с неба достанет, лишь бы мне было хорошо.

— Почему-то меня это не удивляет. И кстати, они сейчас идут к нам.

Мы разворачиваемся и смотрим на приближающихся к нам Никиту, с Мишуткой на руках, и Матвея.

Оба одеты в дорогие и отлично сидящие на их спортивных прокачанных фигурах костюмы. А белоснежные рубашки что у одного, что у второго, расстегнуты на пару пуговиц. Галстуки благополучно исчезли, лишь только мы переступили через порог ресторана.

Выглядят настолько привлекательно, аж дух захватывает.

— Дежавю, Сонь, — говорит Полина и я соглашаюсь.

— Да. Поль, у меня тоже. Помнишь, вот точно так мы с тобой стояли когда-то перед входом в универ и смотрели на них? И тряслись как осиновые листы. Боялись, что после той драки, когда мы от них сбежали и ты двинула Матвея по голове своей сумочкой, в которой оказался камень, они убьют нас, и это мы еще легко отделаемся.

— Да, — кивает Полина, — а потом мы точно также стояли и недоумевали, как мы могли в них влюбиться. В этих красивых, но безмерно заносчивых и наглых мажоров.

Я хмыкаю.

— Что касается Никиты, он по-прежнему остался наглым и заносчивым. Не думаю, что обручальное кольцо на пальце его изменит, хоть и без сомнения очень ему идет.

— Да и Матвей не лучше. Все всегда должно быть по его. Упертый, что не сдвинешь. Только Сонь, я научилась обходить это. Секрет в том, чтобы согласиться с ним, а потом обнять и поцеловать. Сказать, как сильно я его люблю. Он сразу тает от этого и вот, я уже могу вить из него веревки.

— Как все, оказывается, просто.

— Да, учись, пока я жива.

На столь интересную тему мы могли бы болтать бесконечно, но тут наши мужчины подходят к нам и приходится прекратить разговор.

Матвей обнимает Полину собственническим жестом, сверкнув кольцом на безымянном пальце, а Никита точно также обнимает меня.

Мне кажется, если бы не Машуня в его руках, он бы прижал к себе меня всю. Но ему приходится сдерживаться, как и всегда теперь, когда наша малышка с нами. Как и вообще теперь всегда. Потому что даже если она не у кого-то из нас на руках, она все равно все время с нами, в нашей голове.

Дочка, ее потребности и желания в приоритете и у меня, и у Никиты. И я так счастлива наблюдать за тем, как его отцовские чувства, проявившись один раз, приобрели такой размах. Накрыли его с головой.

Я так рада, что мы перевернули исписанную не слишком ровным почерком страницу, и начали все с чистого листа.

Я счастлива, что мы смогли поговорить и понять друг друга.

Я счастлива просто потому, что я живу на свете и у меня есть самое главное в жизни, моя семья.

Никита

Никогда не думал, что смогу быть настолько счастлив, но это происходит. Соня, моя Соня со мной. Любит меня и согласна стать моей женой. Не просто согласна, а стала ею. Она простила меня, и она ни разу мне не изменяла. Маша только наша дочь, моя и ее. Я полюбил эту малышку с первого взгляда и в любом случае принял бы ее, но, черт, как же я рад, что она на самом деле моя. Они обе. Две мои самые родные девочки, которых я буду любить и оберегать всю мою жизнь.