Глава 35

Димин взгляд, которым он смотрел на Эмина, мне не понравился. Потому что он знает, Бестужев — часть моей семьи. Я его от родного брата не отличаю. Люблю очень.

Но я увидела что-то не очень приятное. Эмин не ребенок — тоже почувствовал, хоть и не подал вида. Но я уверена, что он обязательно обсудит эту тему с Димой, оставшись наедине.

Вышли мы из компании ближе к трем, но по закону подлости попали в пробку, где пришлось проторчать около двух часов. Даже больше. Я не рассчитала, что ресторан, который мне понравился, находится в другом конце города. Правда, я попросила Беркутова свернуть куда-нибудь в другое место, однако он категорически отказался, сказав, что поедем мы именно в «Granat».

В половину шестого Дима паркует автомобиль на подземной парковке. Взяв меня за руку, тянет к стеклянным дверям, а потом к лифту.

Помещение, которое я забронировала, объемное и светлое. Стол уже накрыт, осталось сделать заказ и поужинать. Огромное окно открыто, как и небольшая дверь, ведущая на лоджию. Оттуда приятно дует ветер.

— Сядь рядом, — просит Беркутов. — Когда еду принесут, я напротив пересяду.

Я киваю, ибо спорить нет причины. Рядом, так рядом. Я и не против.

Обняв за плечи, Дима прижимает меня к себе. В лоб целует. Нос, щеки, губы... Его рука касается моей талии. Впивается пальцами в кожу сквозь слой ткани.

— Хочу, чтобы мы вместе жили... — хрипло выговаривает он мне в висок.

— А ещё какие пожелания, Дмитрий Сергеевич? — улыбаюсь, поднимая голову и заглядывая в его дьявольские глаза, которыми он меня пожирает.

— Хочу, чтобы женой стала. Пылинки с тебя сдувать буду. Любить, ухаживать, никому в обиду не дам.

— Ну вообще-то... Кроме тебя никто и не обижал меня. Ладно, еще те люди, что были для меня никем, раз их интриги не задевали.

— Милен, — вдыхает. — Очень неприятно постоянно получать удар в самое больное место. Не буду я тебя больше обижать, ранить... — его голос еле слышен, но я чувствую в нем нотки сожаления. — В жизни никого так сильно не любил, как тебя. Никогда не боялся остаться без кого-то так, как боюсь остаться без тебя. Дышу тобой, слышишь?

— Это все слова, — нервно дёргаю плечом. Почему-то подколоть его хочется, что я и делаю. — Со временем все увидим...

— Понятно. До сих пор не веришь. Не можешь полностью положиться.

Я не отвечаю. Дима выжидающе смотрит на меня, явно желая получить ответ. Ждёт, чтобы я сказала, что полностью верю? Но я этого не скажу, хотя действительно больше не сомневаюсь в нем.

В помещение заходят два официанта сразу. Ставят заказанные нами блюда на стол и исчезают из поля нашего зрения. Дима садится напротив. И, пока ужинаем, мы обсуждаем дела агентства.

— Не скажешь, что в компании творится? А то постоянно про одно и то же говорим... — ворчливо произношу я, наградив Диму скучающим взглядом.

— Зачем тебе знать, что творится в офисе, м?

— Ну интересно же...

— Не надо. — Кладет вилку рядом с тарелкой. — Милен, там иногда дичь всякая происходит. Я это тебе однократно говорил, но не устану повторять снова: не нужно туда лезть. Пожалуйста... Некоторые свои дела налажу и тоже уйду оттуда.

— Куда уйдешь? — Отправив в рот кусок мяса, с радостью обнаруживаю, что меня от него не тошнит. Сегодня вообще ничего неприятного не чувствую, хотя раньше при запахе еды меня буквально колотило. К горлу тошнота подкатывала.

— Буду расширять свой автосалон. Может, новый открою. Но для начала нормальную квартиру найду.

— К отцу не поедешь? — вспоминаю слова Сергея Владимировича.

— Я надеюсь, ты так шутить пытаешься. Не надо, Милен. Я не поеду к родителям. Даже если подохну и моим единственным спасением будет отец или же мать. С ними давно все покончено. Думать только о своей семье буду. А это ты и наш малыш. Малыши, — поправляет самого себя. Улыбается вымученно, заметив, как смеюсь.

— Мне нравится твой подход к ситуации. Решительный ты очень, — замечаю, подаваясь вперёд. — А тетя Валя не вернётся в столицу? Вдруг ей там что-то не понравится и она сюда...

— Не вернётся, — перебивает. — В ближайшие пятнадцать лет уж точно. Я утром с ее начальником разговаривал. Контракт долгосрочный подписали. Так что...

— Это ты подстроил? — удивляюсь, понимая, что он действительно изо всех сил пытается отдалить от себя родную мать и отца. Пусть немного поздно, но все же... Исправляется.

— Давай выйдем на лоджию? — отвечает вопросом на вопрос, кивая на стеклянную дверь.

— Конечно.

Уже стемнело. Со всех сторон горят огни ночного города. Такой красивый пейзаж, что дух захватывает.

— Телефон взял?

— Да, конечно. А что?

— Я свой на столе оставила. Давай сфотографируемся?

Дима улыбается. Почему-то головой качает.

— Торможу, прости. Немного волнуюсь.

— Почему? — Сняв мобильный с блокировки, нажимаю на значок камеры.

Дима обнимает меня сзади, подбородок на мое плечо кладет. Снимаю, потом ещё раз и ещё... То целуемся, то просто друг к другу прижимаемся.

— Милен?

— М?

— Скажи мне... Только честно. — Дима стоит сзади, в свою грудь меня впечатывает. Шепчет в ухо, вызывая мурашки на коже: — Часто вспоминаешь о тех днях? Когда я...

— Последние несколько дней — нет, — обрываю его речь. — Ибо некогда. Мне и без воспоминаний нормально живётся.

— Ты же веришь, что я действительно тебя люблю? Просто без ума... — голос начинает хрипеть. Встав напротив, заключает мое лицо в ладони и заглядывает в глаза. — Милен...

Дима прикрывает глаза. Втягивает носом воздух, затем снова смотрит на меня так, что ничего, кроме как прижаться к нему всем телом, не хочется. Просто обнять. Крепко-крепко. И не отпускать.

Он вдруг отходит от меня. Опускается на одно колено и что-то ищет в кармане брюк. Я удивлённо распахиваю глаза, мысленно умоляла, чтобы он не сделал то, о чем я думаю.

— Давай попробуем снова? — открыв крышку синей бархатной коробочки, протягивает мне, демонстрируя кольцо с одним единственным камушком, который на слезинку смахивает. Дорогая вещь. Очень дорогая. Это видно невооружённым глазом.

— Дим...

— Просто подумай. Нам же хорошо вместе? Да и ребенок... Не хочу, чтобы наш сын внебрачным родился.

— Дим, поднимись, пожалуйста, — тихо прошу я. На глаза слезы наворачиваются. В носу щиплет, а в горле ком появляется.

Он опускает голову, но спустя секунды встаёт.

— Я тебя понимаю, — говорит, сжимая в руке коробочку.

Вцепившись в его запястье, тяну на себя. Сглатываю.

— Кольцо я возьму. Надену его на безымянный палец, когда буду готова принять твое предложение. Обещаю. Но сейчас... Брак... От одного слова больно, Дим. Пожалуйста, не настаивай.

— Понимаю, — голос еле слышен. Уголок верхней губы приподнимается, изображая лёгкую улыбку. Да только я вижу, как он расстроен. — Надеюсь, у меня получится как можно раньше убедить тебя передумать.

— Ты умеешь убеждать человека, Дим. Уверена: у тебя получится. — Обвиваю его торс руками. Кладу голову Беркутову на грудь и чувствую, как бешено бьётся его сердце. — Сейчас я не могу... Однажды скажу «да», в этом даже не сомневаюсь. Но точно не сегодня... Прости.