Глава 7

— Обедать будешь? — спрашивает Галина, всматриваясь в мои глаза исподлобья. Крыса, иначе не назовешь. Вроде бы умная, красивая. Но зачем работает на два фронта — хер знает. — Не буду, — устремляю взгляд на экран компьютера. — Не голоден. — Ну, как хочешь, — фыркает она, ставя передо мной чашку кофе. Мне необходимо сегодня поговорить с Захаровым и передать ему очень важную информацию. Но по закону подлости никак не останусь один. Эта дрянь ни на минуту не отходит, будто ее специально наняли, чтобы та шпионила за мной. Гаврилов старается как может. Тратит нехилую сумму денег, чтобы обелить своего сына. Даже выкупил нескольких свидетелей, которые будут участвовать в суде. Мне нужны были из имена и я их нашел. Теперь дело остаётся за главным — передать всю эту информацию капитану.

С огромным трудом выставив девицу за дверь, наконец остаюсь один. Помещение так себе. Гаврилов обещал горы, но по этому кабинету видно, что лжет. Ничего он не даст, если уж в самое дно отправил работать.

Ладно, это не главное, как-нибудь переживу.

Достав телефон из кармана, я снимаю его с блокировки и открыв папку, где выделены имена тех продажных людей, которые ради денег закопать невинного человека готовы, делаю несколько снимков. Убедившись, что качество хорошее, прячу мобильный обратно, а документы ставлю на самый угол стола.

Благо, тут скрытых камер нет. По крайней мере я каждую дыру здесь изучил и не нашел. Но подслушка есть. Без сомнений. Поэтому я никогда не звоню кому-либо отсюда. Да и вообще, подозреваю, что и телефон мой подслушивается. Вот и нашел себе кнопочный, чтобы избежать ловушек со стороны Гаврилова.

На месте не сидится. Непривычное место и лица, от которых к горлу подкатывает тошнота, бесят. С самого утра время никак не идёт, будто остановилось. Скорее бы покончить со всем дерьмом и вернуться в компанию Захарова, где, по крайней мере, хотя бы дышать можно нормально.

— Дима, шеф приехал, — осведомляет меня Галина, стоя у двери и поглаживая свои волосы. Смотрит так, как смотрела тогда, когда Саша огрызнулся на нее. А я, лох, эту дрянь защищал. Не подозревая, что она из тех крысят. — Хочет тебя увидеть.

— Чуть позже спущусь.

— Он хочет поговорить с тобой прямо сейчас.

— Чуть позже спущусь, — повторяю с нажимом, чтобы отвалила.

Ненавижу, когда надо мной командуют. К словам того сукина сына я точно прислушиваться не собираюсь. Хочет поговорить? Пусть ждёт.

Скользнув по мне недовольным взглядом, Галина выходит, но дверь за собой не закрывает. То ли привычка у нее такая... Хреновая. То ли специально, чтобы подслушать, если я вдруг буду с кем-то разговаривать по телефону. Дура.

К Гаврилову я иду спустя минут двадцать. Захожу без стука, как обычно делает он и опускаюсь в кресло напротив, закидывая ногу на ногу.

— Я слушаю. Галина сказала, есть разговор.

— Есть, — мужик сканирует меня пристальным взглядом. Даже усмехается непонятно чему. — Твоя бывшая жена настроена категорично. Считает, что ты полное дерьмо.

На нервах подаюсь чуть вперёд. Спина напрягается, по телу пробегает холод. Впервые меня так тревожат слова этого ублюдка. Они что, к Милене начали лезть? Ведь я не прощу.

— И? К чему мне эта информация? — говорю равнодушным тоном, хотя внутри бушует ураган.

Эмоции — мой сильнейший враг. Очень пытаюсь держать их под контролем, но получается хреново. Пальцы невольно сжимаются в кулаки, а дыхание сбивается.

— Она-то категорична, но какого лешего твоя мать пытается убедить ее в обратном, то есть в твоей чистоте — вот это для меня огромный вопрос. Может, тыответишь мне, м?

П**дец. Мать опять за свое взялась.

Не знаю, что творится, но моя мать явно лезет не туда, куда следовало бы. Снова. И этот факт заставляет обращаться с ней на ее же языке. А вообще, ее отправить надо из этого города, чтобы больше не совалась не в свои дела. А лучше, пусть вообще покидает страну и живёт там, где ей было в кайф без меня. Да только без моей поддержки.

— А если поконкретнее? Без лишних загадок и прочего? Потому что я без понятия, о чём идёт речь. Причем тут моя мать?

Не прерывая зрительного контакта, Гаврилов достает свой телефон. Я выдерживаю его взгляд до тех пор, пока он не утыкается носом в свой мобильный. Ищет там что-то, затем поворачивает в мою сторону.

Я не беру смартфон мужика. Но вижу картину: Милена с моей матерью. Это то самое здание, где живёт моя девочка. Прямо у подъезда.

Пазл складывается. Мать явно оправдывалась, пыталась обелить меня, якобы не мог предать их семью. Но вот зачем? Зачем быть такой лицемерной? После всего, что она сделала, ещё и смеет пойти к Милене и что-то ей доказать?

Теперь я вытаскиваю телефон из кармана и сразу набираю номер матери, ставлю на громкую связь для убедительности. Тут даже играть не придется. Потому что я не позволю сказать маме лишних слов.

— Алло, сынок, — раздается голос матери. Сжимаю челюсти до боли в зубах. Смотрю в упор на Гаврилова.

— Какого хрена ты творишь? Я разве тебе не говорил, чтобы ты не подходила к Милене даже на шаг? Я же тебе говорил, что она дрянь и связываться с ней не стоит? Почему я узнаю, что ты искала с ней встреч? Более того, поехала к ее ногам?! Какого, говорю, хрена, мама? Почему я постоянно должен тебе что-то повторять?

— Она должна знать... Ты же не...

— Что я, мама? Между нами давно все покончено и ты это прекрасно знаешь. Они растоптали меня, унизили. Вот и получают ответку. А ты не лезь к ним, если не хочешь пострадать! У меня нет времени ещё и с тобой нянчиться. Когда ты собираешься уезжать?

Повисает пауза. Мать явно в шоке от моих слов, но попыток объяснить что-либо не делает.

— Хорошо, больше не стану с ней разговаривать. Я просто думала, что есть шанс...

— Нет никакого шанса и не будет, — рявкаю таким голосом, что сам начинаю верить своим же словам. — ВСЕ. КОНЧЕНО. Вбей это себе в голову.

Вырубаю звонок и снова устремляю взгляд на Гаврилова, с грохотом ставя телефон на его стол. Тот даже не моргает. Что-то лишнее ляпнула мать при встрече с Миленой, раз этот ублюдок так подозрительно щурится. Он начал сомневаться во мне.

— Папку с именами свидетелей видел?

Я игриво задумываюсь, прикладывая палец к виску.

— Галина вроде принесла бумаги, но я не врубился. Времени не было. Я, кстати, проверил те документы, в которых ты вчера попросил разобраться. Там все нормально. Никаких подводных камней.

— Хорошо, — набирает чей-то номер, затем говорит в трубку: — Галечка, принеси мне черную папку, которую ты отнесла Беркутову, — короткая пауза. — Да, ту самую.

Понятно. Выводы я для себя делаю соответствующие. Мгновенно. Оставаться здесь больше нет смысла. Да и вестись на слова этого ублюдка — тоже не собираюсь. Он будет копать мне яму, потому что уже понял, что я работаю на два фронта точно так же, как и его Галечка. Но подавать виду пока не станет. Потому что он любит бить в спину в самый неожиданный момент.

— Могу вернуться к своим делам? — спрашиваю, будто не подозревая, как сменился его взгляд.

Теперь он не смотрит с заинтересованностью, как раньше, а наоборот: размышляет, как бы нанести мне такой удар, чтобы я больше не поднялся. Да только хер я это позволю сделать.

— Можешь. Когда выходить будешь? И... с матерью, я так понимаю, отношения, так себе?

— Через часа примерно выйду. С матерью, да. Нет у нас отношений. Я всегда был для нее толстым кошельком. Но уже хватит. Пусть катится к черту.

Мужик кивает. Я же встаю с места и возвращаюсь в свой кабинет. Все, что может быть полезным капитану, я отправляю на его почту, а так же на свою. Снова рассматриваю снимки, которые сделал — данные будущих выкупленных свидетелей. Убедившись, что ничего не забыл, я покидаю компанию.

Уже за рулём набираю Эмина с кнопочного телефона и ставлю на громкую связь. Выезжаю с парковки.

— Да.

— Съёмки закончились? — интересуюсь я, невольно кривясь, в зеркале заднего вида замечая, что позади едет очень знакомая машина. Один из верных псов Гаврилова.

— Минут десять назад, — холодно бросает Эмин. Но мне сейчас совершенно плевать на его тон. Главное, чтобы Мили была в безопасности.

— Милена ещё там?

— Тебе какое дело? Ты вообще кем себя возомнил? — огрызается. Видимо от усталости. — Ты меня случайно ни с кем не путаешь?

П**дец.

— Короче, Эмин. Чуть позже позвоню капитану, но, зная характер Милены, она вряд ли поедет в родительский дом. Поэтому... Прошу, увези ее к себе. Пусть пару дней будет ехать и возвращаться с работы исключительно с тобой. Не отходи от нее. Пожалуйста...

Эмин молчит. Около минуты, возможно даже больше.

— Что-то серьезное?

— Да, будут искать мое больное место. А оно только одно — Милена. Эмин, береги её.

— Ты сам будь аккуратен и внимателен. О Милене не думай.

— Спасибо.

— Давай, мужик, старайся не попасться.

— Эмин, — раздается женский голос. — Я домой. Устала дико. Отдохнуть хочу.

Это Милена. Без сомнений.

— Я тоже еду домой. Но для начала...

В трубке раздается тишина, а потом я слышу тихое:

— Кто там?

— Спроси сама, — говорит Эмин. Шуршание, а дальше тихий голосок, от которого тепло разливается по телу:

— Алло.

— Здравствуй, Милена, — сняв телефон с громкой связи, прижимаю его к уху. — Как ты?