Глава 27

Руслан

Я не мог найти себе места. Метался по больничной палате как загнанный зверь.

Ожидание убивало, каждая минута промедления казалась невыносимой пыткой. В голове билась лишь одна мысль – скорее к Полине и детям! Что-то неладное творится, я нутром это чуял.

Наплевав на запреты врачей и собственную боль, кое-как оделся и вызвал такси.

Выскочил из палаты, игнорируя недоуменные взгляды медперсонала. К черту всё, сейчас главное – успеть! Какое-то нехорошее предчувствие буквально выворачивало меня наизнанку.

По дороге в клинику я весь извелся. Таксист косился на меня в зеркало заднего вида, но благоразумно помалкивал. Видимо, не хотел связываться. Да я бы и слова не смог вымолвить – горло будто судорогой свело.

Подъезжая, сразу насторожился. Возле корпуса, где находилась палата Полины, стояли полицейские машины и мой охранный кортеж.

Дурной знак! Расплатившись с таксистом, я пулей влетел в здание, игнорируя тянущую боль в спине.

На нужном этаже царил хаос. Мой начальник охраны Глеб крепко держал за руку бьющуюся в истерике Раду. Сучка верещала и брызгала слюной, посылая всех куда подальше отборным матом. Увидев меня, она вдруг оскалилась, став похожей на злобную ведьму из ужастика.

– Мразь ты, сволочь, опять с ней спутался! – прошипела Рада, тыча в меня пальцем. – Так и знала, что вы вместе! Из-за этой пигалицы ты меня бросил, да?

От её слов меня перекосило. Как смеет эта тварь так говорить о Полине?! Но не успел я и рта раскрыть, дверь палаты распахнулась, и на пороге возникла Поля.

– Руслан, ты что здесь делаешь? – в её голосе звучали одновременно удивление, тревога и облегчение. – Тебе же врач прописал покой!

Не дослушав, Полина бросилась ко мне, повисла на шее, уткнувшись лицом куда-то в ключицы.

Я сгреб её в объятия, игнорируя боль от неосторожного движения. Плевать, потерплю. Сейчас мне важнее знать, что с ней и детьми всё в порядке.

– Тебе, наверное, очень больно, – прошептала Полина, поглаживая меня по плечу. В голосе слышались неподдельная забота и сочувствие.

– Я не обращаю на это внимания, – отмахнулся я. – Значит, это все-таки Рада. Она заплатила тому парню с кислотой… Из-за неё ты могла пострадать! Ты как сейчас? В порядке?

Полина кивнула, но в её глазах застыл страх.

– Когда я её увидела на парковке, какое-то странное чувство возникло… Сразу поняла – это её рук дело. Ненависть и жажда мести просто перли из нее. Хорошо, что я вовремя заперла дверь палаты, и твои люди не дали ей прорваться к нам. Но, Руслан, умоляю, возвращайся в больницу! Я так за тебя волнуюсь…

Обнимаю, целую в висок, стараясь успокоить. И тут краем глаза замечаю какую-то возню. Полицейские выдергивают у Рады из рук сумочку, начинают обыскивать. Та верещит пуще прежнего, вырывается как бешеная кошка. Но копы держат крепко.

– Поглядите-ка на это, – один из них, обращаясь к напарнику на английском, достает что-то из сумки. – Тащи наручники, быстро!

Мать твою, это пистолет!

У всех присутствующих вытягиваются лица.

Твою мать, Рада, ты совсем страх потеряла?!

– Дамочка, вам придется за это ответить, – менторским тоном сообщает полицейский, потрясая оружием. – Проедете с нами в участок!

Полина в ужасе прижимает ладонь к губам, переводя взгляд с Рады на полицию и обратно.

– Руслан, что происходит? Что он сказал? Откуда у неё пистолет?

– Её забирают на допрос в участок, – мрачно поясняю я, не сводя глаз с экс-любовницы. Та продолжает сверлить нас с Полиной ненавидящим взглядом. Даже когда на нее надевают наручники, не унимается.

– Поеду с ними, – решаю я. – Хочу сам всё выяснить. Мотивы, обстоятельства, подробности. И сделаю всё, чтобы суку упекли за решетку до конца её дней.

– Руслан, мне страшно… – Полина крепче прижимается ко мне, сжимая пальцами мою рубашку. – Ты ещё не здоров, куда ты вообще?

– Не бойся, – обнимаю, глажу по волосам. – Со мной всё будет хорошо. Но я не смогу спокойно валяться на больничной койке, зная, что здесь происходит. Рада что-то скрывает, и я хочу лично вытрясти из неё всю информацию. То, что она сделала – вопиющее преступление, и оно не должно остаться безнаказанным. Она посягнула на самое дорогое, что у меня есть. Чудо, что под удар попал я, а не ты и дети!

Полицейские как раз скрутили Раду и поволокли к выходу. Я в последний раз прижал к себе Полину, поцеловал её нежно и трепетно, стирая пальцем слезинку с любимого лица…

– Обещаю, буду на связи. Ты только не волнуйся! Я со всем разберусь.

С этими словами я покинул больницу вслед за конвоем, сопровождаемый своей охраной.

Гнев и решимость придавали мне сил. Я во что бы то ни стало узнаю правду. И воздам этой твари по заслугам!

* * *

Мы прибыли в полицейский участок, и Раду сразу же препроводили в комнату для допросов.

Тесная, мрачная, с голыми стенами и одинокой лампой под потолком. Типичное место, чтобы давить на психику.

Не дожидаясь приглашения, я уселся напротив Рады, буравя ее тяжёлым взглядом. Сучка скалилась в ответ, всем своим видом излучая ехидство и презрение. Но я видел, как под этой бравадой прячется страх.

– Ну что, допрыгалась? – процедил я, наклоняясь к ней через стол. – Думала, это сойдет тебе с рук? Что можно безнаказанно покушаться на чужие жизни?

Рада вздернула подбородок, всем своим видом излучая напускную браваду.

– Ничего ты не докажешь, Гурской! Меня оклеветали и подставили! И это всё ты, чтобы я тебе не мешала!

Я резко поднялся, навис над ней грозной тенью.

– Слушай сюда, тварь. Можешь строить из себя невинную овечку, но тебе не отвертеться. У меня есть свидетели, неопровержимые улики. И я найму лучших адвокатов, чтобы упечь тебя за решетку до скончания века! А если этого будет мало – не сомневайся, я что-нибудь придумаю. Подставить тебя по другой статье – как два пальца! Стоит только захотеть…

По мере моего монолога самоуверенность Рады таяла на глазах. Её начала бить крупная дрожь, зрачки расширились. Похоже, до курицы начало доходить, в какой заднице она оказалась.

– Кстати, об уликах, – я небрежно извлек из кармана пудреницу и помахал ею перед носом Рады. – В твоей сумочке полиция обнаружила кое-что интересное. Неужели наркота?

Рада подалась вперёд, сверля алчным взглядом злополучную пудреницу. По её лицу градом катился пот, губы истерично подрагивали. Ломка, не иначе.

– Дай сюда! – просипела, протягивая ко мне трясущиеся руки. – Хоть чуть-чуть! Я не могу без этого, понимаешь?

В приступе ярости я вскочил и швырнул пудреницу в стену. Та с громким треском разлетелась на куски, порошок белым облачком взмыл в воздух.

Рада взвыла раненой волчицей, но я уже не обращал внимания. В два шага оказался рядом, вздернул её со стула, вцепившись в отвороты пиджака.

– Живо выкладывай всю правду, иначе не посмотрю, что женщина! – рявкнул я, встряхивая Раду так, что у нее лязгнули зубы. – Мои люди допросили ублюдка, которого ты послала к нам с кислотой. Он раскололся, так что отпираться бесполезно. И можешь не сомневаться – сейчас мои люди в России собирают на тебя досье. Всю твою подноготную вытащат на свет божий. Это твой последний шанс облегчить свою участь. Признайся, зачем ты всё это затеяла?! Почему я?

Я включил на телефоне диктофон и поднес к её лицу. Рада сглотнула, затравленно озираясь по сторонам. А потом обмякла и заговорила – тихо, хрипло, глотая слова:

– Я была любовницей твоего отца…

У меня будто земля ушла из-под ног. Я рухнул обратно на стул, не веря своим ушам. Что? Как?!

– Да-да, я любила его! – с вызовом бросила Рада, глядя на меня в упор. – А устроилась к тебе на работу, когда узнала, что он неизлечимо болен! Хотела подушку безопасности…

– Врешь! – взревел я, чувствуя, как внутри все переворачивается от омерзения. – Ты любила только его деньги, мразь продажная! И давно вы с ним?

Рада откинулась на спинку стула, кривя губы в ядовитой усмешке.

– Всё было продумано, Руслан. Не было никакой больной матери. А та вечеринка, где я очутилась в твоей постели – тоже постановка. Мне нужно было разрушить твой брак. И сообщение Полине с телефона Ромки – тоже моих рук дело. Чтобы она застала нас вместе и сделала неверные выводы…

Я задохнулся от гнева. Как она посмела?! Манипулировать мной, моей семьей, нашими чувствами!

– Зачем? – прохрипел я. – Зачем тебе всё это, к чертовой матери?!

Рада вдруг сгорбилась, на лицо набежала тень.

– Твой отец… Он был смертельно болен. А мне нужен был новый покровитель. Новый…

– Спонсор, – закончил я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – И ты решила переключиться на меня? Влезть в мою жизнь, в мою постель, в мою семью?

– Ну а что мне оставалось? – огрызнулась Рада. – Не на улицу же идти!

– Как ты оказалась здесь, в Израиле??

– Выследила тебя, естественно…

У этой дряни поехала крыша из-за денег, из-за страха лишиться ненаглядного спонсора и красивой жизни.

Что ж, устрою тебе красивую жизнь!

Я опустил голову, пытаясь уложить в голове весь этот кошмар. Вот, значит, как. Любовница отца. Их совместные вояжи в райские места. Сколько лет он водил всех за нос, прикрываясь своими принципами и моралью? Изменял матери направо и налево, а потом ещё и пристроил эту гадину ко мне на работу!

Горькая обида и разочарование жгли хуже кислоты. Столько лет я верил отцу, прислушивался к его советам. Будто он был образцом мудрости и порядочности. А он, выходит, тот еще лицемер.

Своей двойной жизнью едва не разрушил моё счастье! Если бы не Полина, если бы она вовремя не появилась со своей искренностью, добротой и любовью… Страшно подумать, чем бы все закончилось.

Я до хруста стиснул кулаки. Нет уж, Рада. Ты за все ответишь. И мне плевать, сколько денег и связей придется задействовать. Ты у меня будешь гнить за решеткой до конца своих дней! И никакие взятки или шантаж тебе не помогут.

Резко поднявшись, я в последний раз смерил Раду уничижительным взглядом.

– С меня хватит. Дальше общайся со следователями. Они из тебя всю правду вытянут! А я позабочусь, чтобы тебе выписали билет в один конец – прямиком на нары.

Не слушая её вопли и ругательства, вышел из комнаты для допросов. После спёртого воздуха и напряжения хотелось глотнуть свежести. Присев на ступеньки у входа в участок, я попросил у охранника сигарету. Голова шла кругом от услышанного.

Отец, отец… Как же ты мог? Подсунуть мне эту аферистку, одобрить наш «роман». Ты же видел, что она за фрукт! И молчал. Неужели тебе было плевать на мое счастье, на благополучие моей семьи? Или ты до последнего надеялся, что я брошу Полину и женюсь на твоей любовнице? Черт, как же тошно…

Я с силой потер лицо руками. Сколько ошибок наделал, пока слепо верил отцу. Теперь расхлебывай последствия.

Что ж, первым делом нужно рассказать всё Полине. Показать ей запись признания Рады, объяснить, как всё было на самом деле.

А потом разобраться с этой сучкой. Депортировать в Россию, чтобы предстала перед нашим судом.

И я сделаю всё, чтобы ей дали максимальный срок…

* * *

Когда я вышел из полицейского участка, казалось, будто огромная скала свалилась с плеч.

Наконец прояснилось всё то, что долгие годы оставалось для меня загадкой. А именно – странное и, порой, необъяснимое поведение отца.

Отец всегда был жёстким и авторитарным не только руководителем, но и как человек. В детстве и до последнего дня его жизни я не получил от него ни каплю тепла и любви.

Искренней. Идущей из самого центра души.

Теперь я понимал, чем он руководствовался. Он не любил никого, кроме себя самого, своих денег и продажных женщин. Поступил ужасно и со мной, и с матерью.

И пусть завещал мне все состояние, но лишь затем, чтобы род Гурских продолжался. А на чувства близких ему было плевать. Рада же, очевидно, претендовала на эти деньги.

Закурив, я задумался – а ведь она вполне могла планировать и от меня избавиться. Кто знает, какие безумные идеи роились в этой больной голове.

Хитрая, лживая и насквозь корыстная змея! Как ловко она притворялась, разыгрывая роль влюбленной заботливой нимфетки.

А на самом деле уже давно строила свои коварные планы. Ведь это она подстроила мою мнимую измену на злополучной вечеринке.

Получается, все это время Рада мною манипулировала. Изображала жертву, давила на жалость. И никакой больной матери у неё не было, как и проблем с деньгами.

Она охотилась за моим состоянием. Из-за нее мы все чуть не погибли! Сумасшедшая, одержимая дрянь. Уверен, она и меня планировала устранить. Отравить исподтишка, подсыпав что-то в еду или напиток.

А с виду казалась милой, искренней, сопереживающей и заботливой.

Но, стоило только появиться на горизонте Полине, ядовитая кобра мигом скинула маскировочную шкурку.

Такие, как она, не остановятся ни перед чем. Слава богу, я вовремя прозрел. И случилось это в тот момент, когда на пороге моей компании появилась Полина – промокшая насквозь, с коляской и лицом, залитым слезами и дождём.

Значит, мне суждено было пройти через эти испытания. Понять, осознать, чего я на самом деле хочу. Усвоить суровый урок, преподанный жизнью.

Клянусь, больше я не повторю прежних ошибок. Отныне для меня существует только семья. Буду добиваться для Рады самого жесткого приговора. Пусть сгниет за решеткой до конца своих дней!

С этими мыслями я затушил окурок и решительно направился к машине. Сейчас мне нестерпимо хотелось увидеть Полину. Обнять ее, прижать к себе, вдохнуть родной аромат ее волос. Больше никогда и никуда ее не отпущу.

Всю дорогу до клиники меня одолевали мысли и воспоминания. Как много времени я потратил впустую, гоняясь за призрачным счастьем, не замечая того, что имел.

А ведь Полина всегда была рядом. Терпела, ждала, прощала ошибки и закидоны. И лишь чудом не отвернулась от меня после всего случившегося.

Как же я перед ней виноват! Столько боли ей причинил, столько слез. Да я век буду замаливать этот грех. И детям. Нашим чудесным малышам, которые стали для меня главным якорем, удерживающим на плаву в самые темные времена.

Надо все изменить. Начать жизнь с чистого листа. Ценить то, что имею, и беречь свою семью как зеницу ока. А Полина – она действительно драгоценный человек. Она одна такая, единственная… Только с ней я ощущаю, что живу, а не плыву по течению.

Именно с этими мыслями я вошел в палату, где меня ждала Поля с детьми. Хотел поделиться с ней новостями после допроса! Хочу увидеть её реакцию, когда она узнает, что-то самое, из-за чего мы с ней расстались, было спланировано и разыграно перед нами.

У дверей, как всегда, дежурила охрана, во главе Глеба.

Меня тоже сопровождал один из телохранителей. Только сейчас, в окружении надежных людей, я почувствовал, что могу немного перевести дух.

На ожоги после кислоты уже не обращал внимание… Даже боли не чувствовал. Слишком сильно была забита моя голова. В ней – только безопасность моих самых близких и родных. Да хоть ногу бы мне отрубили, вместо кислоты, я бы также сорвался и приполз, если бы не смог ходить. Главное – они.

Стоило мне войти, как Полина бросилась мне на шею. Она покрывала мое лицо поцелуями, всхлипывая и дрожа всем телом.

– Руслан!!! Ты в порядке? Как всё прошло? Я места себе не нахожу! Скажи, что всё разрешилось! Раду накажут?

Сердце сжалось от нежности и раскаяния. Опять тот ужас в кафе перед глазами пролетел… Я ведь чуть не потерял ее! Чуть не разрушил то единственное, что имело для меня значение.

– Тише, милая, тише. Все хорошо, – гладил ее по спине, стараясь успокоить. Вдыхал изумительный запах её кожи, аромат её мягких волос, ненасытно впитывал тепло изящного тела. – Я во всём разобрался. Ты не представляешь, какая правда открылась…

– Расскажи мне, – прошептала Полина, заглядывая мне в глаза. – Только сначала я заварю нам чай. Успокаивающий…

Я кивнул, не в силах отвести взгляд от любимого лица. Даже зареванная, с покрасневшим носом, она была невероятно красива. Моё личное сокровище, моё солнце, которое спасло меня… вытащило из тьмы, где бы меня утопили, если бы не она.

Полина и наши дети – моё спасение.

Пока Поля хлопотала, я прошел в спальню, где в кроватках мирно посапывали Нюта и Тоша. Сладко спали, тесно прижавшись друг к другу. Невероятное зрелище, мгновенно согревающее истерзанную душу! Я мысленно вознес хвалу небесам за то, что с ними все в порядке. Целы, невредимы, мои маленькие ангелы. Чудом избежали страшной участи.

Затаив дыхание, я склонился над детскими кроватками. Осторожно, едва касаясь, поцеловал теплые щечки сына и дочки. И прошептал клятву, что всегда буду их защищать. Буду стоять за них горой, чего бы мне это ни стоило. Поправив одеяльца и прикрыв дверь, я направился в соседнюю комнату.

Полина уже ждала меня там. На журнальном столике дымились две кружки ароматного чая и стояла вазочка с печеньем. Только сейчас я понял, как смертельно устал и проголодался.

Со вздохом облегчения я опустился на диван и притянул к себе Полину. Усадил на колени и уткнулся носом ей в шею, жадно дыша ею…

– Ты пахнешь конфетами, – пробормотал я, касаясь губами бархатной кожи. – Моими любимыми, как в детстве… Поля, мой самый большой страх – потерять тебя… Вас. Через многое пришлось пройти, чтобы понять, но теперь я знаю точно: нет никого дороже семьи. Ведь я чуть было не совершил роковую ошибку! И всё благодаря тебе.

Коснувшись пальцем ее подбородка, я приподнял голову Полины и накрыл губы долгим поцелуем.

Целовал сперва нежно, трепетно, потом жадно и отчаянно. Будто в последний раз. Внутри бушевал целый пожар эмоций. Я не мог насытиться своей женщиной, своим личным чудом. Только сильнее прижимал к себе, словно боясь, что все это лишь сон и она вот-вот растает, исчезнет.

Полина отвечала с не меньшим жаром. Её стройное тело трепетало в моих руках, нежные пальцы зарывались в волосы, губы покрывали моё лицо поцелуями-бабочками.

Сладкая, любимая, желанная!

Моя…

– Я не отдам тебя никому, слышишь? – прошептал я в её припухшие от поцелуев губы. Голос звучал хрипло и тяжело от переизбытка чувств. – Пожалуйста, стань снова моей женой! Позволь любить тебя так, как ты заслуживаешь…