Глава 17
Юля
– Ну что, папочка больше не появлялся? – беззлобно хмыкает крестная.
– Нет.
Мне не очень хочется поднимать тему Захара. После его отъезда крестная вытрясла из меня всю правду. Всю нашу с Захаром небольшую историю и причины, по которым мы разошлись.
Я, конечно, не стала говорить про аборт, когда я уже была беременна близнецами. Просто сказала, что Захар не был готов к созданию семьи и мы решили, что лучше прекратить наши отношения, пока все не зашло слишком далеко.
И вроде тетю Любу моя история вполне устроила. Больше она не поднимала тему, и вот сейчас…
Мы сидим с ней на кухне, и я помогаю приготовить обед. На данный момент, она озадачила меня чисткой картошки и теперь контролирует толщину кожурок. И с чего-то вдруг вспомнила про отца Егора и Евы. Неожиданно для меня.
– Ма, ну вот что ты надо мной висишь? Я умею чистить картошку, уж не вчера родилась и жила как-то одна.
– Ну-ну, помню я, как ты чистила, – хмыкает.
– Ой, ну это было-то один раз, и то потому что я была не в настроении.
Соседский пес внезапно разражается громким лаем. Крестная подпрыгивает от неожиданности.
– Ой, что это он там жилы рвет? – выглядывает в окно, – ой, Юля, кажется, это к тебе.
Из рук выпадает очередная картофелина и я, вытирая руки о фартук подскакиваю на ноги и подбегаю к окошку, чуть ли не прилипая к стеклу носом.
При виде знакомой машины перестаю дышать.
– Иди, иди, – подталкивает меня в бок, – я послежу за малышней.
– И что ему надо? – хмурюсь.
Напускаю на себя недовольство, хотя в голове мелькают догадки, зачем же Захар все же приехал.
Самая популярная версия, он получил результаты теста. На столе начинает вибрировать телефон. Бросаю взгляд на экран, хотя и так прекрасно понимаю, кто мне звонит.
Конечно же, Захар.
Крестная как-то странно на меня косится.
– Не ответишь? Прикинешься, что тебя нет дома?
Вздыхаю.
– Отвечу, конечно. Что мне теперь всю жизнь от него скрываться? – пожимаю плечами.
Хотя в первый вечер после приезда Захара сюда у меня была мимолетная мысль, чтобы собрать детей и умотать. Но несколько часов медитации и я даже умудряюсь успокоиться. Понимаю, что я не имею права лишать своих детей отца. Но только если Захар сам решит, что готов становится отцом.
– Вот и отлично. У каждой деточки должен быть папа. А если Захар хороший мужчина, то почему бы не дать ему шанс, доча, – подмигивает мне.
В это время Захар звонит снова, и я не выдерживаю. Сгребаю телефон со стола, торопливо обуваюсь и выхожу на улицу.
Захар нетерпеливо ходит возле калитки, крепко прижимая к уху мобильный.
– Да что б тебя, – рычит, отключая звонок.
– И тебе привет, Захар.
Дергается. Переводит на меня слегка удивленный взгляд.
Даже забавно становится видеть такое лицо. Я явно застала его врасплох, и теперь он пытается быстро вернуть себе самообладание.
– Привет, – прищуривается, – выходи давай.
И снова его жесткий тон, от которого хочется сделать ему все вопреки и послать куда подальше. Но я стараюсь быть умнее. Делаю глубокий вдох.
– Для начала смени тон, – вздергиваю подбородок.
– Иначе что? – складывает руки на груди, прожигая меня потемневшим взглядом.
– Не выйду.
Он усмехается, повисает на заборе, который ему по грудь.
– Да тут ломать эту калитку две минуты максимум.
Шокировано открываю рот.
– Ты этого не сделаешь.
Захар закатывает глаза, налегает на наш забор и тот жалостливо скрипит под весом Волкова.
– А что мне помешает?
– Будешь восстанавливать за свой счет, – стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно и жестко.
– Да как нехрен делать. Уж на пару палок у меня хватит денег.
Не выдерживаю и стону от досады.
– Опять деньги. Деньги. У тебя в голове, – стучу по своему виску, – есть что-то кроме денег? М?
Серые глаза вспыхивают, а я непроизвольно делаю шаг назад.
– Есть конечно, мои дети, – выделяет голосом слово «мои».
А мне становится холодно, несмотря на летнюю жару под тридцать градусов.
– А-а-а-а, – роюсь в голове, чтобы найти подходящие слова, – тест готов?
– Да, Красная Шапочка, готов.
Внутри, несмотря на летний зной, все покрывается коркой льда. Сама же я цепляюсь за штакетник, как за спасательный круг, и стараюсь размеренно дышать.
Нет, я не сомневалась, конечно же, в его отцовстве. Но вопрос «Что дальше?» вгрызается в мозг.
– Открывай, давай, – Захар не сводит с меня глаз, – что притихла?
– Перевариваю.
Не вижу смысла врать и юлить.
– Юлька-пулька, пусти меня к детям.
Вздрагиваю. Боже, он так просто говорит о детях, как будто не только вот недавно узнал о них.
Он тянется к заднему карману джинсов и достает бумажку. Разворачивает, и перед моим носом появляется результат теста ДНК. Совпадение почти сто процентов.
Вдыхаю побольше воздуха.
– Что ты хочешь, Захар?
Захар снова налегает на забор.
– Для начала — чтобы ты открыла, и твоя крестная не видела, как я тут все крушу, – цедит сквозь зубы.
Откидываю щеколду и делаю шаг в сторону. Захар не медлит, распахивает калитку и оказывается слишком близко ко мне.
Поворачивается к дому, а я отчетливо понимаю, что ему ничего не помешает вломиться и пойти к Еве с Егором.
– Стой, – преграждаю ему путь, – давай поговорим, Захар.
Зачем-то раскидываю руки в стороны. Преграда так себе. Если он захочет, он меня передвинет, как мешающую статую, и не остановится ни на минуту.
– О чем? – вопросительно загибает бровь и сжимает губы.
Смачиваю пересохшее горло. Облизываю губы.
– Что ты хочешь дальше делать? Ты же понимаешь, что дети — это не временно и это не игрушки.
– Серьезно?
Язвит. Ядом пропитана каждая буква. Но я приказываю себе держаться и не спорить. И уж тем более не ругаться с ним. Пока не выясню до конца, что там у него в голове и как он будет действовать.
Я должна это узнать! На кону наше с детьми спокойствие и размеренная жизнь.
– Да, Захар, я предельно серьезна. Не так давно ты вообще не был готов к семье и уж тем более к де…
– Ещё звук, и я заткну тебя, – резко перебивает.
От неожиданности захлопываю рот, и Захар удовлетворенно кивает.
– Умничка, – приближается ко мне вплотную, бросает быстрый взгляд на окна и обхватывает меня за шею.
Перестаю дышать. Да я даже моргнуть боюсь, смотрю ему в лицо.
– А теперь слушай внимательно, – он щурит глаза, так сильно, что я не вижу радужки, только темные щелочки, угрожающие, – забудь тот разговор. Вычеркни из своей памяти, как будто его не было.
– Но он был… – не сдерживаюсь и шиплю, за что получаю ответ: шею сжимают крепче.
– Был, и у меня были свои причины так с тобой говорить. Были причины сказать про аборт. Причины, собственно, никуда не делись, но дети вот появились.
Он замолкает, чтобы перевести дыхание.
– Я ничего не прошу же…
В меня впивается колючий взгляд, от которого меня слегка встряхивает. Прикусываю губу. Наверное, лучше просто заткнуться и дослушать Захара.
– А при чем тут ты? Видишь ли, меня воспитали так, что моральные принципы не позволят отвернуться от родных детей. И если учесть, что дети у меня таки появились…
Не договаривает, но у меня почему-то от этой его паузы по коже озноб.
– То что? – с трудом шевелю губами.
– То я намерен участвовать в их жизни.
Прибивает своими словами.
– А если я не согласна и мне это не надо?
Захар пожимает плечами.
– А мне плевать на твое «не согласна». Ты же у меня не особо спрашивала, хочу ли я, чтобы ты от меня рожала. Не заставляй меня задействовать свои немалочисленные связи. У меня на руках документ, который дает мне такие же права, что и у тебя.
– Ты даже не знал про детей, Захар, – в голосе отчетливо слышу беспомощность.
Но я и правда чувствую себя беспомощной.
– Так а по чьей вине, милая? И если у меня спросят, где я был все это время и почему не помогал, я скажу, что меня мать детей не поставила в известность и не сообщила радостную новость. Так что… — разводит руками.
Как он все это себе представляет? Как это все будет происходить? Боже, столько вопросов и ни одного внятного ответа.
– Для начала не препятствуй моим встречам с Евой и Егором.
Непонимающе хлопаю глазами. Я что, эти вопросы вслух произнесла?
– У тебя все на лице написано, Юлька-пулька. Ты легко читаешься. Смирись с тем, что теперь у наших детей есть оба родителя.
За спиной открывается дверь.
– Добрый день, Захар. Что же вы на улице? Юля не пускает? – голос крестной разрушает напряжение между нами. – Заходите, у нас как раз обед готов.
Захар ослабляет хватку у меня на шее и даже поглаживает напоследок.
– Обед? С удовольствием зайду, я голодный с дороги, – возвращает внимание на меня, – веди, Юлька-пулька.
Скриплю зубами. Даже не знаю, что лучше: когда он меня называет Красной Шапочкой или Юлькой-пулькой?
– Конечно, – растягиваю губы в притворной улыбке.
Пропускаю его вперед и делаю вид, что случайно задеваю плечом. Захар хмыкает. Ну конечно, ему этот толчок, наверное, как укус комара. Но все равно морально приятно хотя бы так его задеть.
– Проходите, – крестная, как всегда, гостеприимна.
Захар проходит и кажется в небольшой прихожей чуть ли не гигантом.
Придирчиво осматривает наш дом. Ну да, в тот раз у него явно не было мысли разглядывать обстановку. А я уже готовлюсь к очередному его выпаду по поводу «дыры» и всего подобного. Но он только удовлетворенно кивает и проходит на веранду.
Опускает глаза на сумку, которую я не успела собрать и спрятать. Мысленно стону.
Черт… черт… черт.
Крестная испаряется на кухне, чем-то гремит, но у меня в ушах шум сильнее от волнения.
– Куда-то собралась? – в мое лицо впиваются злые серые глаза.
Сглатываю вязкую слюну.
– Да, в город, с детьми.
Захар задумчиво потирает подбородок.
– Зачем? Когда?
Тон его голоса такой, что мне и не хочется как-то сочинять и придумывать небылицы.
– Завтра, у Егора курс массажа. Он не ходит, и ему для ускорения этого процесса, так сказать, порекомендовали пройти курс.
Я не собираюсь скрывать от Захара такие подробности. Пусть с самого начала понимает, что дети – это не просто миленькие малыши. Это ежедневная ответственность. Это больницы, врачи, переживания. Принятие сложных решений.
Подгузники, питание, крики, плач не только днем, но и по ночам… но все это стоит того, чтобы видеть улыбки и чувствовать огромную любовь.
– Опять у Ады будете жить?
Мотаю головой.
– Сняли квартиру.
Захар прячет руки в карманы.
– Зачем?
Вводит в ступор своим простым вопросом. Непонимающе хлопаю глазами.
– В каком смысле зачем? Нам нужно где-то жить, а там курс растянется почти на месяц. И я не могу так долго пользоваться гостеприимством Ады. Садись, ты вроде был голоден.
Киваю на стол. Захар без возражений усаживается и подпирает подбородок кулаком. Следит за каждым моим шагом. А я от ощущения его взгляда становлюсь слишком неуклюжей и неловкой.
Слух улавливает знакомые звуки. Две пары ладошек шлепают по полу, и тут же звук исчезает.
Мои крошки. Стоит только подумать о них, и Ева с Егором появляются в дверном проеме.
– Привет, мои маленькие, – сажусь на корточки. – Ева, а ты могла бы не лениться и ножками хотя бы иногда ходить.
– Ева ходит? – врывается в наш мирок голос Захара.
– Да, не слишком хорошо, но ходит, да.
Егор тут же берет курс на меня. А вот Ева удивляет: она усаживается на попу и смотрит на Захара. Обнимаю Егора и заставляю себя не двигаться. Просто наблюдаю за поведением Захара и дочери.
Кажется, он немного теряется под взглядом Евы. Ерзает на стуле и выдавливает улыбку.
– Привет, Ева.
Его голос понижается, и это приятно щекочет слух. На лице появляется очень теплая улыбка. Мне вот ни разу так не улыбался…
Ева тоже дарит в ответ весьма милую улыбочку и ползет к Захару. Вижу на лице папаши что-то, похожее на панику. Стреляет глазами в меня, и я вижу в его взгляде что-то, напоминающее шок.
– Что такое? – прекрасно понимаю, насколько язвительно звучит голос.
Захар закатывает глаза и тут же возвращает внимание на Еву. Которая будто бы не видит никаких препятствий. Подползает к нему и цепляется за джинсы. Задирает головку.
Ждет, что Захар возьмет её на руки?
У меня от этой картины сердце проваливается ниже желудка, а в животе щекочет. Рискнет ли Захар поднять Еву?
Готова ли я к тому, что он рискнет? Ева-то ведет себя довольно настойчиво и отступать не собирается.
– Можно её взять?
Встречаемся взглядом с Захаром, и я понимаю, что нет у меня сил отказать ему. Не могу я сейчас сказать, что это только мое. Никому не трогать!
Мне нужно попытаться дать ему шанс. Тем более я могу в любой момент откатить все назад.
– Не боишься?
Волков хмыкает и протягивает руки к Еве, ждет реакции. Дочь продолжает меня удивлять и, не думая, хватается за Захара.
Он поднимает её и усаживает на коленку.
– Ну привет, малышка. Будем знакомы? Меня зовут Захар. Я твой папа.
Ева хватает Захара за палец и улыбается, а меня будто бы в грудь толкают. Перед глазами начинает мутнеть от слез. Приходится уткнуться в макушку Егора и сморгнуть.
Он так легко это сказал. Как будто не было разговора об аборте. Как будто он не отказывался от одной только вероятности, что у него могут быть дети.
А ещё меня поражает, как много в них общих черт. Только вот так, увидев их рядом, я обращаю внимание на одинаковый цвет волос, глаз, разрез глаз, форму носа и ещё множество мелочей, которые выдают, что они одной крови.
– Думаю, ты вряд ли услышишь от неё ответ, Захар, – хмыкаю и получаю недовольный взгляд.
– Я в курсе, Шапка. У меня три племянника, и я с ними как-то ладил все это время. Но мне надо же как-то знакомиться с ней. Кстати, возвращаясь к вашей поездке...
Напрягаюсь. Не нравится мне такая перемена темы. Я уже подумала, что Захар забыл про наш отъезд, но нет.
– А что с ней не так?
– Никаких съемных квартир, Юлька-пулька.
Непонимающе моргаю.
– В каком смысле? Мы будем жить в квартире, которую сняли.
Мотает головой, и наши взгляды скрещиваются.
– Исключено. Вы будете жить у меня.
Что???
И это не предложение – это приказ!
– И не надо таращить свои глазки. У меня огромная хата в центре, всем места хватит. Ну, в принципе, ты можешь ехать на съемную, — как ни в чем не бывало пожимает плечами, пока я пытаюсь собрать в кучу растекшиеся мысли.
Погодите! Что? Что он сказал?