Глава 21

Юля

Держу в уме слова Захара о его комнате и открываю первую дверь, которая попалась под руку.

Мне не принципиально, в какой комнате жить с детьми. Это все временно, и скоро мы отсюда уедем. Но я все равно волнуюсь. Одно дело — периодически общаться с Захаром, и совсем другое — жить под одной крышей и сталкиваться довольно часто.

Хотя я очень надеюсь, что Захар часто будет отсутствовать и много работать.

Шагаю в просторную комнату. Окидываю взглядом. Вполне подойдет. Есть тумбочки, кровать довольно большая, и мы должны поместиться с детьми. И она как раз придвинута к стене. Не упадут.

В общем, вполне все есть для проживания.

Возвращаюсь к Захару и детям. Волков сидит рядом с близнецами и что-то показывает им на телефоне.

Хмурюсь. Он поднимает голову, когда я покашливаю.

– Выбрала?

– Да, вон та, – указываю на выбранную комнату, – можно тебя попросить кое о чем?

Захар хмурится.

– Конечно, проси.

Облизываю губы. Мне предстоит долго привыкать, что Захару придется много чего сказать и много о чем попросить по отношению к детям.

– Не стоит детей завлекать телефоном. Они ещё маленькие, и это им во вред, а не на пользу.

Захар тут же выключает мобильный и прячет его в карман.

– Нет проблем.

Моргаю. Слегка удивлена, что он так быстро согласился и выполнил просьбу.

– И даже не скажешь, что я ханжа? Или что-то ещё в этом роде?

Заламываю бровь.

Захар поднимается и подходит ко мне. Приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Юль, ты мать моих детей. С чего бы мне спорить с тобой по поводу того, что им можно, а чего нельзя? У меня все в порядке с головой. Да и в твоей просьбе нет ничего ужасного или невыполнимого.

Кашляю и отвожу взгляд.

– Спасибо.

– Да не за что, – дергает плечами и отступает, – я спущусь, принесу ваши вещи. Потом мне надо будет отлучиться, по пути заеду в магазин, список мне скинь, что вам понадобится.

– А…

Как это уедет? А мы?

– Что такое? – Захар сгребает с полки в коридоре ключи от машины и вопросительно выгибает бровь.

– А мы тут одни останемся?

Этот вопрос звучит глупо. Но это от растерянности.

Захар хмурится.

– Ну да, а кого вам надо? Могу клоунов пригласить детям.

В голос Захара пробираются шутливые нотки. Закатываю глаза.

– Не надо клоунов.

– Я тоже думаю, что ты с ними справишься сама, – подмигивает и выходит.

Выдыхаю. Устало опускаюсь на пол рядом с малышами и тянусь за журналами, которые свернула недавно Ева.

– Кажется, зря я согласилась на это все. Да, малыши? – надуваю губы.

Ева мотает головой. И вид при этом у неё весьма серьезный. Как будто понимает мои метания.

– Серьезно, дочь? – наигранно хмурюсь. – Ты лучше знаешь, да, где нам жить?

И Ева кивает. Чем вызывает мой смех.

– Да уж, ну ты, дочь, и даешь.

Качаю головой. Перелистываю страницы и нахожу что-то похожее на детскую сказку.

– Ого, ну надо же, не думала, что в мужских журналах есть сказки. Ну что, малыши, почитаем? Пока ваши игрушки поднимаются из машины.

Близнецы тут же прилипают ко мне с разных сторон и заглядывают в журнал у меня на коленках. Погружаюсь в чтение и пропускаю момент возвращения Захара.

Только закончив, понимаю, что мы уже не одни. Поднимаю глаза, сталкиваясь с задумчивым серым взглядом Волкова.

И этот взгляд явно что-то скрывает. Какие-то потайные мысли Захара. Которые тут же хочется разгадать.

Ему нравится то, что он видит? Или ему неприятно, что я тут, в его жилище?

– Вещи, – кивает на сгруженные сумки, – я недолго. Скоро приеду, пока располагайтесь.

Быстро выходит. И выглядит это как побег…

* * *

Готовлю завтрак детям, когда меня настигает звонок Захара.

Прокашливаюсь и отвечаю.

– Доброе утро, проснулись?

Боже, так непривычно, что кто-то, кроме крестной, звонит с подобными вопросами. Тут же чувствую, как к щекам подкрадывается жар. Прислоняю к лицу холодную поварешку и тут же отдергиваю руку. Фыркаю.

Да уж… надо как-то брать себя в руки. Хотя две ночи прошли в спокойствии, даже близнецы не устраивали скандалы из-за того, что внезапно оказались в незнакомом месте. Спали как два сусленыша. Пока я ворочалась и прислушивалась к звукам в квартире Захара.

А тут с утра и сразу звонки.

– Юль? – возвращает в реальность низкий голос Волкова.

– А, конечно, нам же в больницу через полтора часа, а ещё ехать столько.

– Я выезжаю с работы, приеду как раз, и успеем доехать до места.

Давлюсь от неожиданности.

– Эм, да мы доберемся.

Кажется, на том конце я слышу что-то похожее на рычание. Сжимаю крепче телефон и зажмуриваюсь.

– Опять? Мы по пятому кругу будем обсуждать, что я вас буду возить, а если не смогу, то отправлю к вам водителя?

– Не будем, – поворачиваюсь к детям и подхватываю ложку, которую Ева решила выкинуть на пол, – Ева.

– Что там такое? – тут же встревает Захар.

Стараюсь не раздражаться. Напоминаю себе, что он отец и может спрашивать о детях что угодно. Мне же нужно быть более терпеливой и посвящать его в наши дела.

– Ничего такого. Ева решила, что ложка не нужна, когда мы садимся кушать. Да, малышка?

Захар смеется, и этот смех неожиданно вызывает у меня улыбку. Он искренний. И непривычный.

– Она думает, что это просто твоя прихоть, вручить ей ложку?

– Видимо, – не могу скрыть улыбку.

Но меня подкупает то, с какой искренностью говорит Захар о детях. Мне она нравится, и я верю, что он не играет. По крайней мере в сторону наших детей.

Ему реально важно знать, что и как они делают.

– Успеете покушать?

– Конечно… да. Тебе точно удобно нас отвезти?

Захар цыкает, а я морщусь.

– Юлька-пулька, я не делаю то, что мне неудобно. Иначе я бы спал на потолке.

И отключается, пока я пытаюсь не съязвить в ответ. На потолке бы спал!

Кривляюсь, передразнивая Волкова. Егор видит мою мимику и начинает хихикать. Размахивается и ударяет Еву по руке. Ева тут же врубает ультразвук.

– Так, – грожу Егору пальцем, – это что за драчун тут?

Ева не остается в долгу и отвечает брату таким же действием. Проще говоря, заряжает ему по щеке.

– Ева! – вскрикиваю.

Близнецы поднимают такой вой на всю квартиру, что меня передергивает.

– Ну тише, тише. Чего это вы удумали драться? – прижимаю обоих к себе и пытаюсь успокоить своих крошек.

Хотя у самой от их слез сердце сжимается.

– Мои маленькие, – глажу две головки и по очереди целую в мокрые щечки, – ну что на вас нашло? Не дрались же.

Смотрю в две пары серых глазок и не могу выдержать то, что наполняет сердце. Никогда я не думала, что можно кого-то так любить. Обожать. И бояться дышать без них.

– Мир? – перевожу взгляд с Евы на Егора. – Егор, мирись с сестрой.

Сын надувается, но тянется к Еве и обнимает её за шею. Ева же не противится, дарит брату ответные обнимашки.

– Вот так лучше, мои крошки. Вы должны защищать друг друга от всего плохого. Потому что ближе вас у вас не будет никого. Ну и меня…

– С папой, – вторгается голос Захара.

Вздрагиваю.

– Да, меня и папы, – стараюсь, чтобы улыбка вышла ободряющей.

Ева тут же поворачивается к Захару и начинает ерзать на стуле, тянется к нему.

– Привет, малышня, – Захар скидывает ботинки и проходит на кухню.

Тянется к дочери, но тут же получает от меня по рукам. Егор реагирует звонким смехом, пока серые глаза недовольно щурятся.

– Ты только что учила детей, что драться нельзя, – ворчит Волков.

– Ага, а ещё нельзя с улицы лезть к детям.

Захар округляет глаза и закатывает и к потолку.

– Да я только в машине был.

– Неважно, где ты был. Надо мыть руки, – машу перед Захаром поварешкой.

Волков цокает и подходит к раковине. Моет руки, косится на меня.

– Довольна? – показывает ладошки.

Киваю.

– Да, вполне.

– Как вы с таким надзирателем живете, м? – обращается к детям, пока я стою с открытым ртом.

– Да ты обалдел, Волков?

Он удивленно выгибает бровь. Как будто ничего такого не сказал.

– Что не так? – невинно хлопает глазками, пока я вскипаю.

Подхожу к нему и пихаю в грудь.

– А то, что нельзя меня так называть при детях.

– Как?

Нет, да он издевается! Всматриваюсь, но на его лице только полное непонимание.

– Как? Ты серьезно?

Захар пожимает плечами.

– Надзиратель, – передразниваю Волкова.

– Что такого в этом слове?

Улыбаюсь детям и привстаю на носочки, чтобы дотянуться до уха Волкова.

– Я ж не называю тебя блудным папашей, – шиплю ему в ухо, – будь добр, относись ко мне с уважением и не оскорбляй при детях. Хочется тебе как-то прокомментировать мои методы, сделай это наедине со мной.

Не дожидаюсь ответа, подхватываю близнецов со стульев и несу их в спальню.

За спиной слышу шаги Волкова, а на моих глазах внезапно появляются слезы.

Укладываю Еву и Егора на кровать и со злостью вытираю щеку.

Надзиратель!

– Юль…

Не реагирую на появление Захара. Неожиданно, меня задели его слова. Я стараюсь, чтобы Ева и Егор росли хорошими детьми, и тут появляется их папаша и называет меня надзирателем.

– Юль, – Захар дергает меня за руку и поворачивает к себе лицом, – блин, ты плачешь, что ли?

Шмыгаю носом, пытаюсь освободиться из захвата, но Захар только крепче сжимает пальцы на моем запястье и придвигает меня к себе.

– Нет, это пылинка в глаз залетела, – цежу сквозь зубы.

– Юль, – Захар прижимает меня за талию к себе, – прости, я не подумал как-то, что такое сравнение как-то навредит.

– Да кто дал право тебе меня оскорблять? Неважно, навредит или нет, – мой голос дрожит, да я и сама чувствую, как вся дрожу в его руках.

И Захар, уверена, это чувствует.

– Юль, – зарывается в мои волосы и упирается лбом, – прости. Реально, прости, я не хотел тебя задеть. Обещаю следить за своим языком. Обещаю.

Прикусываю губу.

– Нам ехать надо, – сглатываю ком в горле, – а ещё малышей переодевать.

Да, я трусливо переключаюсь на другую тему. Потому что сама не понимаю такой бурной реакции на это слово.

– Юлька-пулька, простишь?

Неопределенно дергаю плечом.

– Как будто тебе нужно мое прощение, Волков.

Захар хлопает глазами и прикусывает губу.

– Конечно. Обычно, если мне не нужно прощение, я его не прошу.

Мычу в ответ и высвобождаюсь из объятий.

– Просто давай будем избегать оценки меня как матери.

Волков провожает меня задумчивым взглядом. Потирает подбородок.

– Уверен, что ты замечательная мать.

Никак не комментирую. Погружаюсь в сборы детей и отключаюсь от присутствия в комнате Волкова.

– Готово, – завязываю на платьице Евы бантик и чмокаю дочь в щечку, – моя маленькая принцесса.

– Наша, – снова встревает Захар.

Вздыхаю и передаю Еву ему.

– Ага, наша.

Он прищуривается, но ничего не отвечает. Выходит с Евой на руках, а дочь и рада, что её носит отец. Гордая сидит на руке Захара, а я стараюсь не рассмеяться при виде её важной мордашки.

Детки такие детки.