Глава 12

Снова его губы, горячие и жадные. Язык преодолевает слабое сопротивление губ – и начинает свой чувственный, медленный танец. Подчиняет меня, заставляет забыть обо всем… Плавит, плавит мою волю своими неспешными движениями. Алан развязывает пояс моего халата, скользит руками по обнаженной коже. Не торопясь, хотя я чувствую, что страсть просто сжигает его изнутри. Но он сдерживается, растягивает удовольствие… Мое удовольствие. Сбрасывает свой халат, дав мне лишь пару мгновений, чтобы полюбоваться его великолепным телом – и накрывает меня собой. Я до сих пор не верю в то, что происходит. Он рядом со мной. Мужчина моей мечты. Мы только вдвоем – впервые за все время. Я чувствую жар его дыхания на своей шее. Могу провести ладонью по широкой груди. Коснуться его светлых волос… И все равно кажется, что все это – лишь сон. Просто не может быть, чтобы он наяву был со мной, чтобы просто обратил внимание – не как на исполнительную помощницу, а как на женщину… Желанную женщину. Его дыхание стало взволнованным и глубоким. Я и сама задыхаюсь, словно только что пробежала стометровку. Щеки просто полыхают: то, что происходит сейчас кажется чем-то намного более интимным, чем прошлые встречи в клубе и офисе. Словно я обнажена не только внешне, словно моя душа распахнута перед ним… Никто из мужчин еще не заставлял меня почувствовать такое. Страшно: он приобрел надо мной такую власть, что одного его взгляда, одного жеста достаточно, чтобы заставить меня смеяться или плакать. Восхитительно: каждое прикосновение – словно взрыв новых ощущений… Мне нравится то восхищение, что отражается в его глазах. Нравится, что он готов не спешить – лишь бы и я получила удовольствие. Сильный, прекрасный мужчина – мой мужчина… Так же, как я – его женщина. Мы принадлежим друг другу – и никому больше. От одной мысли об этом на глаза наворачиваются слезы. Я пытаюсь сдержать их, но соленые капли повисают на ресницах, стекают по щекам. Алан собирает их губами, стирая влажные дорожки: – Что такое, Викки? Почему ты плачешь? Что-то не так? Я мотаю головой и улыбаюсь сквозь слезы: – Все отлично. Просто я… Я люблю тебя, Алан! Губы стали еще более требовательными, жадными. Нетерпеливыми. Они и меня словно заражали своим нетерпением. Я застонала, выгнулась в его руках, раскрываясь ему навстречу, словно цветок. Я хочу его. Просто безумно хочу. Прямо здесь и сейчас. Мои руки скользят по его спине. По гладкой коже, прикрывающей стальные мышцы. Ниже, еще ниже… Туда, где загорелую кожу пересекает пояс боксеров. Касаются упругих ягодиц – и Алан приглушенно рычит мне в шею, прикусывает нежную кожу, и я охаю от смеси острой, короткой боли и не менее острого наслаждения. Он отстраняется от меня буквально на мгновение – чтобы полностью раздеться. Теперь между нами нет никаких преград. Я чувствую бедром его возбужденную плоть и от этого завожусь еще больше. Пьянею от запаха его кожи сильней, чем от вечернего бокала виски. Осторожность отошла на второй план. Страсть бушует в крови, ее пламя заставляет меня забыть обо всем. Его губы снова на моей коже, опускаются все ниже, ниже. Ласкают тугие, набухшие бусины сосков, играя с ними. Я кусаю губы, пытаясь сдержать стон, но это удается недолго. – Не сдерживай себя. Я хочу видеть, хочу слышать, как тебе хорошо. Его слова словно ломают какой-то барьер внутри меня. Тело изгибается тугим луком в его руках. Я вскрикиваю, отчаянно, исступленно… Он опускается еще ниже. Язык скользит по моему животу. Словно рисует на нем что-то, чертит какие-то странные узоры. Что он делает со мной? Как он смог превратить меня, скромную, стеснительную девушку, в эту жаждущую ласки кошку? Дикую и безумную, сгорающую от темной похоти, и совсем не смущающуюся от этого. Горячее дыхание обжигает нежную кожу на внутренней поверхности бедер. Я вскрикиваю, но вскрик переходит в низкий глубокий стон удовлетворения, когда его язык проникает внутрь, раздвигая нежные, сочащиеся влагой складочки. – Ах… Язык скользит, танцует, то касаясь крохотного чувствительного бугорка, то просто обводя его кругами. Жар внутри все нарастает. Я извиваюсь на белых простынях, комкаю их, пытаясь сдержаться. Внутри меня словно тугая пружина, и каждое движение языка затягивает ее все туже… И мне уже страшно представить, что будет, когда она сорвется. Наверное, я просто не выдержу. Просто умру от восторга. Алан обхватывает мои бедра, и я покорно развожу их сильнее. Стараюсь впустить его еще глубже, отдаться ему целиком, без остатка… Погружаю пальцы в его волосы, боясь сжать их слишком сильно, боясь причинить ему боль… И все-таки сжимаю, когда острая молния наслаждения прошивает тело насквозь. Ломает скорлупу моей сдержанности, заставляя зайтись в крике безумного экстаза… Его ладонь осторожно касается моей щеки, отбрасывая прилипшую к ней непокорную прядь: – Викки, ты просто великолепна… Низкий, бархатистый голос… В словах столько восторга и нежности, что я просто таю. Ловлю его ладонь и целую ее, исследуя языком и губами каждую линию, каждую клеточку. Нет слов, чтобы выразить то, что я сейчас чувствую. Нет слов… поэтому говорить о любви будут наши тела. Алан снова нависает надо мной. Его глаза полыхают от страсти. Мгновенный укол страха, но я тут же понимаю, что он никогда не причинит мне боли. В его взгляде не только вожделение – нежность, почти любовь… Нет! Наверняка я ошибаюсь. Это было бы слишком чудесно… Слишком – даже для такой безумной ночи. Он обрушивается на меня, вдавливая своим весом в простыни. Я задыхаюсь под его весом. Судорожными вдохами проталкиваю воздух в легкие… Но не пытаюсь высвободиться из его объятий. Наоборот, жажду, чтобы они были теснее, крепче… Так, словно он пытается поглотить меня, слиться со мной полностью. Он снова приподнимается, смотрит мне прямо в глаза – и входит в меня. Медленно, глубоко… – Оооо… Мои пальцы впиваются в его плечи. Царапают кожу, оставляя на ней свои отметины. То, что происходит между нами сейчас, не похоже ни на что, что было прежде. Никогда, ни с кем я не чувствовала столько нежности и чувственности. Никогда не хотела так сильно, чтобы мужчина отбросил эту нежность и взял меня, грубо, безжалостно… Так, чтобы восторг и боль слились в одно целое, свели меня с ума… Он целовал мою грудь, то ласково скользя по коже губами и языком, то прикусывая, оставляя на ней отметины страсти. Касался тела так, словно это была величайшая драгоценность, хрупкая и нежная… И набрасывался на него, как хищник на беззащитную жертву. Безумное сочетание… Пьянящее, сводящее с ума. Кожа просто горит от его прикосновений и поцелуев. Она стала настолько чувствительной, что даже его дыхание вызывает волны настоящего экстаза. – Викки… Алан уже не говорит – рычит. От сдержанности не осталось и следа. Теперь его полностью захватила страсть. Дикая, неконтролируемая, первобытная… Пугающая, наверное. Но я не боюсь ее. Я хочу эту ярость. Хочу чувствовать, насколько ему желанно мое тело, насколько сильно он хочет меня. – Алан, я не могу больше… Я… Я хочу тебя… Он полностью отпускает себя. Плавное покачивание наших тел превращается в безумную скачку. Внутри снова медленно сжимается тугая пружина возбуждения. Я выдыхаю его имя выкрикиваю его – и снова растворяюсь в ослепительной вспышке оргазма… Едва слышу сквозь шум крови в висках низкий стон… Алан опускается рядом со мной, такой же опустошенный, обессиленный, но счастливый. Его руки обхватывают мою талию. Словно заключают ее в стальное кольцо, из которого невозможно выбраться. Из которого не хочется выбираться. Я прижимаюсь к нему, наслаждаясь этой близостью. Впитывая в себя его тепло, его нежность… Но где-то глубоко внутри понимаю: пусть мне сейчас чудесно, как никогда, пусть сбылась моя главная мечта и сейчас я в объятиях любимого мужчины, мне все равно чего-то не хватает. Словно в моем счастье есть маленький, незаметный изъян… Я пытаюсь скрыть грусть, скрыть эту легкую неудовлетворенность, но обмануть Алана невозможно: – Что-то не так? Я киваю, чувствуя, что глаза начинает пощипывать, а в горле встает предательский ком. Губы Алана медленно скользят вниз, пробуя на вкус тонкую кожу шеи. Уже не возбуждая, скорее, успокаивая меня. – Тебе уже мало меня одного. Ты бы хотела, чтоб здесь был Даррел. Это не вопрос – утверждение, и я не могу с ним спорить. Просто потому, что это правда. Мы оба знаем это. Киваю: – Да… Зарываюсь в его плечо лицом, беззвучно глотая слезы. Господи, как же меня угораздило так влипнуть?